***

      Он фантомом скользил по комнате. Неторопливые шаги приглушал толстый ворс ковра. В покоях царил фиолетовый полумрак. Темнеющий силуэт Александра застыл неподалеку дверей; это сознание рисует чудовищ, что пляшут на потолке и стенах? Уродливые длинные тени цеплялись за руки и ноги Дарклинга, он все стоял и стоял, словно мраморная статуя, а они плясали и бесновались, расползаясь все дальше… В детстве все боятся монстров, что живут в темноте: в огромных платяных шкафах, за тяжелыми гардинами, под ложем и в самых-самых потаенных местах комнат. «Нет, Алина, этих монстров не существует. Но все, что ты видишь — взаправду». Я отчего-то не могла поднять даже головы, продолжая вглядываться в тонкую фигуру нежданного гостя. И гостя ли? Мала подле не оказалось. Это даже успокаивало, всего немного, просто для того, чтобы не окаменеть от ужаса за чужую жизнь. Мал бы даже не проснулся, когда Черный Еретик плел свою магию. Он ступает дальше, глубже входя в королевские покои. Я знаю, что не могу сдержать кривую улыбку, видя его изувеченное лицо. И пусть магия пряхи оставила лишь несколько рваных полос, обезображенная красота Дарклинга только подтверждала мысль, что, может, он и хранил вечную молодость, но отнюдь не был неприкасаем. Он не бессмертен. Наконец, я разлепляю губы, жадно хватая спертый воздух, но все еще не могу выдавить из себя не звука. — Мне следует называть тебя «Ваше Величество»? — Александр склоняется надо мной. — Разумеется, мне известно о твой помолвке. Дарклинг вовсе не призрак, он вполне осязаемый, так что я чувствую его запах и волны силы, исходящие от него. Мощь неприлично велика, практически давит на мою собственную. Я чувствую… все. — Как ты делаешь это? — Дорогая, наша связь работает с обеих сторон. Такой трюк, уверен, под силу Заклинательнице. Я подскакиваю, упираясь руками в матрац и рванув в сторону. Я зажмурилась, надеясь, что все прекратиться, как один из множества кошмаров, однако, когда я вновь открыла глаза — Морозов все еще был рядом. — Убирайся! — Спешу огорчить, пока я не захочу — это не закончится, — он бархатно смеется, и от звука его голоса меня бросает в дрожь. Его лицо, движения пальцев и даже голос поднимают во мне чудовищный поток ненависти и отвращения. Это мой шанс. Я стянула с прикроватной тумбы гасильник и бросилась на него. Александр вмиг потерял всякую спесь, отшвырнув мою руку. Другой я впиваюсь в покалеченную ладонь, вонзая ногти. И тогда я чувствую удар. И еще один. И он вовсе не использует магию. Я заношу кулак. Достойно ли это Заклинательницы? Длинные пальцы, увешенные тяжелыми перстнями, сдавливают мою шею. Я хочу разорвать нетронутую кожу на его лице, размозжить изящные линии на части, навсегда стереть снисходительную полуулыбку. Сейчас он не улыбается, он зол, нацепив знакомую маску холодности, что иногда давала трещину. Прямо как сейчас. «С тобой я вспоминаю о давно забытых чувствах». Серые глаза напротив не источали ничего, кроме злобы. И вдруг все оборвалось. Надо мной нависал карминовый балдахин, а из-под кучерявой бахромы лился яркий солнечный цвет. — Алина? — раздался взволнованный голос. Смуглое лицо Мала совсем близко, я обхватываю его ладонями и прижимаю к себе. Когда он был рядом, в одно и то же время, я чувствовала спокойствие и страх. Страх, что кто-то вновь заберет его, отберет, а значит уничтожит и меня тоже. — Кошмары… опять кошмары, — бормочу я, зарываясь в его объятия. Произошедшее вымыслом не являлось, хотя бы оттого, что на моем лице и шее расцветали синяки. Значит, я нигде не могла укрыться от него. Нет такого места, где меня не настигла бы его магия. Если связь и впрямь работает по обе стороны, то и я могу проникать в сознание Дарклинга. Быть может, я смогу ослабить его? Женя рассказала, что Александр стал параноидален пуще прежнего, во всех он видит врагов и предателей, практически не спит, никого не подпускает к себе и даже не запирает дверей, ожидая подлого удара во сне. Он все так же могущественен. А ненависть только подпитывает изнутри, вскармливая монстров, что живут в нем. Ничто доброе не велико так, как зло. Стану ли и я такой же? После пары недель тренировок у меня получилось. Однажды я смогла прикоснуться к нити нашей связи, воистину она оказалась осязаемой. Дарклинг больше не пытался связаться со мной, с того самого раза. Но его гриши уже в который раз нападали на замок. Эти солдаты были сильны, и новые группы могли нанести серьезный ущерб всем нам. Была глубокая ночь, но крепость не спала. Она казалась давно покинутыми руинами. Мой приход был замечен в то же самое мгновение, что я появилась на пороге покоев. И он тоже полуночничал. Александр в извечном черном бархате и коже, стоит подле огня. Казался готовым к чему-угодно, у него была напряженная шея, твердая линия плеч и сложенные за спиной руки. Он наблюдал за оранжевыми языкам пламени, лижущими затухающие поленья. — Мне следует похвалить тебя, Алина, — небрежно заметил тот, не оборачиваясь. — Оказалось, что это вовсе не трудно. Я просто не могу понять границ своих возможностей. Уверяю, — я выдержала короткую паузу, — они велики. Он склонил голову набок, оглянувшись на меня: губы растянулись в улыбке. — Я могу помочь тебе с твоей силой. Как и прежде, — мягче заговорил Александр. Его почти печальный и нежный взгляд остановился на мне. Не раз проделывая подобный фокус, Дарклинг мог гипнотизировать собеседника, почти привораживая. Глаза скользят дальше, к следам на шее, и он подается вперед, сокращая расстояние между нами. Я даже не поняла, когда именно я приблизилась к нему. На его коже нет ни ссадины, кроме шрамов оставленных волькрами. В этот раз я подмечаю и другие вещи: он весь осунулся, на лице залегли усталые тени больного человека. Но Дарклинг им не являлся, Святые не страдают хворями смертных. Ужасающая сила, что наполнила комнаты, исходит не только от него. Ничегои тоже подле, пока невидимые глазу. — Ты умираешь. Я не думаю, что ты способен обучить меня еще чему-то. В любом случае… — внутри укололи отголоски былого предательства. — Один урок я твердо усвоила. И больше моя глупость не станет помехой. Я ничего не могу с собой поделать, когда припадаю к его губам. У него шелковая прохладная кожа и податливый рот. Мысли покидают сознание, полы плавятся под каблуками ботинок, я даже не слышу, как трещит древесина в камине. Мы соприкасаемся, и ближе уже нельзя. По телу будто прокатывается дрожь, я могу ощутить, как слабый заряд тока ударяет меня. Не могу сказать, как именно; это не чувствуется, как правильное или неправильное, но точно невероятно пугающее. Сердце сжимается от ненависти… и еще чего-то. Себя я тоже ненавидела. За слабость. О, как я хотела сделать хоть что-то! Причинить ему хоть толику той боли, что он принес всему миру. Но я не могла, нет, если бы у меня и получилось, то другого шанса уже не будет. Однажды я смогу этим воспользоваться, но только не сейчас. В покоях Дарклинга пахнет пылью, гарью и пеплом. Его руки на моих плечах, аккуратно сжимаются, удерживают. И я отчего-то остаюсь. Это не победа, и не проигрыш.