Часть 1

*** Зима выдалась на редкость суровой, и мы с Холмсом большую часть времени проводили в помещении. Учитывая ревматизм Холмса и его вечную худобу, он чувствовал холод сильнее, чем кто-либо другой. Хотя я определённо лучше переносил холод − я был не совсем дороден, но я изо всех сил старался не заслужить этого термина − я остро ощущал холод в своих старых ранах, и мои лёгкие были менее способны переносить резкую, морозную погоду, чем я мог бы пожелать. В общем и целом, нам удавалось с удовольствием заниматься: мне − чтением и письмом, Холмсу − своими монографиями, прослушиванием фонографа и вознёй с его беспроводным оборудованием Marconi. Мой друг увлёкся беспроводной связью и радио в 1910 году и упорно экспериментировал с ней всякий раз, когда его руки позволяли выполнять такую тонкую работу. Это было гораздо менее вредное времяпрепровождение, чем его химические исследования, и гораздо лучше подходило к интерьеру нашего маленького коттеджа в Сассексе. А ещё мы были друг у друга. Мы долгое время были лучшей компанией друг для друга, даже в те дни, когда ещё не понимали самих себя и друг друга так же хорошо, как в более поздние годы. Мы могли бы проводить наши дни в разговорах или в приятном молчании, в зависимости от нашего настроения, и никогда не испытывать недостатка в дружеском общении. Тем не менее, к тому времени, когда наступила весна, мы оба ощущали беспокойство и были готовы к смене рода занятий. Я предвкушал свою работу на цветочных и овощных грядках с таким же нетерпением, с каким Холмс предвкушал посещение своих ульев. В первое солнечное, тёплое утро мы оба встали с рассветом. Мне едва удалось убедить Холмса выпить чашку чая и откусить кусочек тоста, прежде чем он ушёл, поспешив к сараю, где хранил свои принадлежности для пчеловодства. Я почти не потратил времени на свой более плотный завтрак, прежде чем отправиться на улицу осмотреть утеплённые ящики, где я посадил самые выносливые ранние растения. В некоторых из моих горшков появились крошечные ростки − награда за мои усилия, а осмотр укрытых соломой клумб показал аналогичные обнадёживающие признаки: крошечные ростки, только начинающие пробиваться сквозь почву. Многое предстояло сделать, и многое ещё предстоит сделать в ближайшие недели, но, несмотря на некоторые зимние потери, общая структура моего сада выглядела так, как будто он довольно хорошо пережил зиму. Лицо Холмса не выражало такого оптимизма, как моё собственное, когда я отправился на его поиски. Он был не у ульев, а в медохранилище, разбирал коробку, в которой я узнал часть улья. − С пчёлами всё в порядке? − спросил я, надеясь, что неправильно понял его настроение. − Нет, − коротко ответил он. − Два улья пережили зиму достаточно хорошо, но только два. Третий проявляет некоторые признаки активности, но сомнительно, что он сможет дожить до полного наступления весны. А что касается трёх других... − Он открыл ящик своим инструментом для ульев. Тот распахнулся, и он сунул руку внутрь и вытащил рамку. Вместо груды сот я увидел обрывки серо-белой грязной паутины без каких-либо признаков пчёл. Холмс зарычал. − Восковой червь . Улей мёртв. − Он бросил улей, и тот приземлился на поверхность верстака. Много лет назад меня, возможно, и отпугнуло бы такое проявление вспыльчивости, но теперь я знал его лучше. Я подошёл к нему сзади и положил руку ему на плечо. − Мой дорогой друг, мне так жаль. Неужели ничего нельзя сделать? Я почувствовал, как некоторые из его напряжённых мышц расслабились от моего прикосновения. − Пчёлы погибли, и мне придётся сжечь эти заражённые ульи, чтобы не осталось яиц и они не заразили те два, что у меня остались, − тихо ответил Холмс. − Вероятно, в третьем уже есть восковой червь, и именно поэтому он потерпит неудачу. − Неужели нет другого лечения? Нет никакого химиката, который вы могли бы применить? Холмс выглядел удивлённым, а затем задумчивым. − Есть несколько доступных методов лечения, но ни один из них не был положительно оценен Британской ассоциацией пчеловодов. И всё же я сомневаюсь, что кто-либо из этих изобретателей обладает хотя бы четвертью моих знаний в области химии. − Выражение его лица прояснилось. − Если бы я мог разработать эффективное лечение, это было бы чрезвычайно полезно пчеловодам. Не говоря уже о том, что потенциально это весьма прибыльно. − Его глаза сверкнули. − Возможно, даже достаточно прибыльно, чтобы в конце концов удержать вас от публикации ваших басен. Я насмешливо уставился на него. − Вряд ли. Он одарил меня своей улыбкой, отличавшейся теперь только тем, что вокруг его глаз собрались морщинки. − Полагаю, что нет. Тем не менее, это было бы прекрасным дополнением к моей карьере. После многих лет поимки злодеев и воров в человеческом мире, что может быть лучше, чем положить конец грабителям и убийцам медового улья? Я улыбнулся в ответ, радуясь, что вижу его таким воодушевлённым. − Я не могу придумать ничего лучшего.