Часть 38

      Первое, что сказал Фостер, едва зашел в дом:       — Макс, дыши, пожалуйста!       И, хотя это было весьма иронично, но именно в этот момент Макс едва не задохнулся от возмущения: он тут паникует, переживает, а Фостер мало того, что спокойный, как слон, так еще и издевается! Опекун, поймав его возмущенный взгляд, чуть улыбнулся уголком губ.       — А я говорил! — припечатал сверху Эндрю, оживая и бодрясь на глазах. То ли это была особенность его характера, то ли он дольше прожил с Фостерами, а потому доверял им значительно больше, но Эндрю присутствие взрослых немедленно успокоило.       Лила, проходя, взъерошила его и без того растрепанные волосы, а потом подошла к Максу и мягко, но решительно, обняла за плечи.       — Рассказывайте, — попросила она, присаживаясь рядом и буквально увлекая Макса в свои объятия, — как он выглядел, и о чем вы говорили?       Эндрю бойко пересказал разговор и подробно описал толстяка, временами вопросительно поглядывая на Макса, словно ожидая от него дополнений или каких-то деталей, но тому было не до этого. Он пыхтел, как сердитый ёж, но в руках у Лилы ни злиться, ни паниковать особо не получалось.       Когда Эндрю закончил, взрослые как-то странно переглянулись, как будто бы молча продолжая начатый ранее разговор, а потом Фостер с удобством устроился в кресле, привычно переплетая пальцы под подбородком:       — Если говорить о том, о чем можно сказать, то ничего страшного не произошло, — пояснил он, — судя по описанию, это коллега ммм… из прошлой жизни.       — То есть, не маньяк и не преступник, который не может успокоиться, пока не выследит вас, чтобы медленно убивать, наслаждаясь каждым мгновением и снимая при этом на камеру весь процесс? — уточнил Эндрю.       Лила тихо рассмеялась.       — Кажется тебе тоже пора поставить лимит на экранное время, Эндрю, ты явно пересмотрел «Criminal Minds», — сказала она, — нам никто не угрожает. Однако поговорить с Антоном все-таки нужно. Существует специальный протокол, согласно которому прописано, как нужно действовать, если встретишь кого-то из своего прошлого. Решать, конечно, не нам, но в идеале на нашей жизни это никак не скажется.       — То есть переезд и раздача всех по интернатам нам не грозит? — уточнил Макс. Он смотрел в стену и старался, чтобы голос звучал максимально равнодушно, но, естественно, никого не обманул.       — Вот уж глупости, — фыркнула Лила, и ее пальцы на мгновение сжались на его плечах, — ты все двадцать минут, что мы сюда ехали, занимался тем, что накручивал себя?       — Нет, — быстро ответил Макс, а Эндрю одновременно с ним ответил:       — Ага!       Макс укоризненно посмотрел на Эндрю, а тот, Лила и Фостер — на Макса.       — Не переживай, мы разберемся с этим, — уверенно повторила Лила, — ничего страшного не произошло, честное слово.       — А почему вообще вы оказались… — начал Эндрю, но Фостер стремительно поднял вверх указательный палец, прерывая его:       — Мы говорим только о том, о чем можно говорить. Не стоит озвучивать вопросы, ответить на которые мы не имеем права.       Наверху хлопнула дверь, а затем со второго этажа раздался счастливый голос Кейт:       — Лила! Вы уже приехали! Нам уже можно идти? Можно-можно-можно?       Пока она сбегала по лестнице, Фостер одними губами спросил: «Девочки в курсе?». Макс покачал головой.       — Ну как? — Кейт, резко затормозила и последние несколько ступенек спустилась очень медленно и с постным выражением лица, сложив руки с букетиком цветов на груди.       Фостер очень иронично выгнул бровь, но наткнулся на выразительный взгляд Лилы, и, поспешно вернув лицу нейтральное выражение, несколько натянуто похвалил:       — Очень… Эффектно, мгм, да.       — Ты восхитительна, а где Кристина? — улыбнулась Лила.       — Сейчас придет, ой, а чего вы так странно сидите? Что-то случилось?       — Макс не очень хорошо себя чувствует, — мягко пояснила Лила, метко угадав, что последнее, чего хочется сейчас Тиреллу — это выходить из дома. Праздничное настроение безвозвратно ушло, уехало на машине с мичиганскими номерами.       — А, ой, — от Кейт сразу потекла такая мощная волна сочувствия, что Максу даже стало немного неловко за эту ложь, — а я подумала, что это Крис с гримом переборщила. Он такой бледный…       По лестнице, двигаясь будто бы на шарнирах, спустилась Кристина. Она очень медленно, механически, повернула голову на остальных, а только потом развернула корпус, вызывая настолько сильную ассоциацию с куклой, что даже мурашки бежали по спине. Заметив, что Эндрю даже немного передернуло, Крис самодовольно улыбнулась, отчего стала выглядеть еще более пугающе.       — О, Господи… Выглядит очень жутко, — оценила Лила, — я думала это от Кейт все будут шарахаться, но нет.       — Кстати, Кейт, — уточнил Фостер, — ты уверена, что эти туфли — лучшее решение?       — Нет, я их не сниму! — тут же взвилась Кети, — я и так маленькая!       У нее даже губы задрожали от обиды, и Фостер поспешил уточнить:       — Я не имел в виду, что тебе их нужно снять. Но эти каблуки… Давай будем объективны: ты и до конца улицы не дойдешь, как у тебя начнут подкашиваться ноги. Возможно имеет смысл взять с собой кеды? Будете идти обратно — переобуешься.       Девочка задумалась с сомнением поглядывая на гардеробную, где хранилась обувь.       — Их же в чем-то надо нести… Как я буду идти: в одной руке конфеты, а в другой пакет со сменкой? А как же букет? Крис, ты не хочешь взять рюкзак?       — У тебя розовый, у меня — желтый, ну куда? — тоном профессионального фэшн-стилиста сказала Крис, и обе девочки разом повернулись к Эндрю. Тот занервничал, умоляюще покосился на Макса, но Тирелл ему явно был не помощник, поэтому тому ничего не оставалось, как сдаться.       — Ладно, я понял. Кеды нести мне, — проворчал он, поднимаясь с дивана.       — Отлично, — довольным тоном сказала Крис, — бери рюкзак побольше, мы туда будем ссыпать добытое!       — Может все-таки пойдешь с остальными? — тихо спросила Макса Лила, но тот только покачал головой и, путаясь в проводочках, принялся стаскивать руану.       Интересно, кем были Фостеры в прошлой жизни? От чего они бежали? Если судить по фотографии… Макс задумался, припоминая хищный образ Лилы. Может, она была женой какого-то богатого бизнесмена? Влюбилась в телохранителя, попыталась развестись с мужем, а тот не простил и стал мстить? И вот они с Нилом меняют документы и имена, приезжают сюда в Портленд и пытаются жить так, как им когда-то мечталось: красивый дом в уютном районе, ненапряжная работа и… пятеро детей. Какой же бред… Макс тряхнул головой, отгоняя дикие мысли. Какой нормальный человек будет мечтать о таком будущем? Хотя Фостеров уж точно не назовешь нормальными. И как с этой историей вяжется военная подготовка? А ведь это то, что не скрыть за новой прической и другим маникюром.       — Ты чего? Все в порядке? — беспокойно спросила Лила, — не думай об этом, Макс. Никуда мы от вас не денемся. Даю слово. Я лично займусь этой ситуацией, не переживай.       Почему-то от ее тона Максу стало немного жутко, но одновременно и чуточку спокойнее. Голос у Лилы звучал так угрожающе, что Тирелл на месте этого неведомого Антона очень бы не хотел встречаться с миссис Фостер.       — Ладно, пойду сварю горячего шоколада, — вздохнула она, — нам всем надо немного взбодриться. Макс, раз не собираешься никуда идти, умойся, пожалуйста. Потому что ты действительно выглядишь так, будто добрый десяток лет прятался в застенках. И это пугает, да.       Но Макс никуда не пошел. Он дождался, пока Лила уйдет на кухню, выдохнул, набираясь смелости, а потом очень тихо признался:       — Есть еще кое-что. Я подслушал ваш разговор. Я знаю про Шона.       Фостер бросил на него острый взгляд из-под ресниц и выпрямился в кресле, разом перестав быть расслабленным. Макс сжал кулаки, по каплям собирая решимость. От страха внутренности будто бы сдавило в ледяном кулаке. Но Фостер, мгновенно оценив его напряженный вид, быстро отвел глаза, обуздывая эмоции. Максу неожиданно пришло в голову, что тот все это время считал про себя не для того, чтобы успокоиться, а для того, чтобы не испугать привычной для себя реакцией детей.       — Кто еще знает? — спросил он.       — Никто, я никому не говорил, — выдавил Макс, снова ощущая это навязчивое желание вскочить по стойке смирно.       — Эндрю? Юджин?       — Нет, вообще никому.       — Пусть так и остается, хорошо? Это ничего не меняет, Макс. Эта ситуация легко решается и мы разберемся с ней. Просто доверяй нам, ладно?       Но это было легче сказать, чем сделать.       — Вы говорили, что он может потребовать «раздать детсад», — выдавил он то, что грызло его до сих пор. Может, Эндрю и умел слепо верить в своих опекунов, но Тирелл всегда знал, что на каждого человека всегда найдется тот, кто сильнее и влиятельнее. И этот неведомый Шон явно был тем, кто мог вынудить Фостеров нарушить свое слово. В конце концов, они оба были военными, а он мог быть банально старше по званию.       — А, так вот, что тебя тревожит, — протянул Фостер и еле заметно улыбнулся, — он не узнает. И даже, если бы узнал, это ничего не меняет.       Макс на это недоверчиво дернул плечом.       — Мы можем усыновить тебя, чтобы ты был уверен наверняка, — ровным тоном, как будто речь шла о чем-то обыденном, предложил Фостер, — это уже никто не оспорит.       Вряд ли можно было бы сказать что-то еще более шокирующее, чем это. Максу показалось, будто бы кто-то подкрался к нему сзади и огрел по голове чем-то тяжелым. Слова, которые говорил Фостер, вроде как были ему знакомы и по отдельности понятны, но общий их смысл был слишком невероятен, чтобы быть правдой. Опекун, удивленный его молчанием, обеспокоенно заглянул ему в лицо и досадливо цыкнул.       — О, извини, Макс, я не подумал, что это может быть слишком быстро и… нетактично. Я не настаиваю, я понимаю, что мы не сможем заменить тебе родителей и Дженну. Прошло не так много времени… Да, это было неуместно, извини, я не должен был этого предлагать. Я прошу прощения.       Макс сглотнул, на последних крохах воли беря себя в руки. Ему надо было сказать так много, но он, кажется, забыл, как произносить слова. Как будто говорить разучился. Он открывал рот, но не мог выдавить и звука, поэтому закрывал его, и от неловкости ситуации нервничал еще больше. В очередной раз запутавшись, он заставил себя сосредоточиться на последней фразе опекуна и ответить хотя бы на это.              — Н-ничего, все в порядке. Ничего страшного.       Самое ужасное, что опекун действительно выглядел виноватым. И это еще сильнее сбивало с толку. А Макса буквально разрывало от невозможности объяснить, что эти слова — вовсе не те, за которые стоило бы просить прощения. С другой стороны, от того, как просто это прозвучало, кружилась голова. Как будто это действительно был один из загодя продуманных и вполне себе осуществимых вариантов. Фостер просто перечислил их все. Тиреллу срочно надо было успокоить мечущиеся мысли, потому что весь этот хаос невысказанного буквально сводил его с ума.       — Я… Мне надо умыться! — выпалил Макс первое, что пришло в голову, и, едва не перецепившись о журнальный столик, помчался по лестнице наверх, хотя рядом был гостевой туалет. Фостер не стал указывать ему на это, только досадливо покачал головой.