Часть 1

— Роуз! — Кэйя не заходит, а скорее заваливается в собор, приветственно салютуя бутылкой одуванчикового вина. — Ой, извините, сестра Розария, — пьяно хихикает Альберих, пока девушка смеряет того задумчивым взглядом, туша сигарету от подошву своей обуви, которую она курила, сидя прямо на полу перед алтарем. — Альберих, последние мозги пропил? — хмыкает сестра. — Вроде нет, — Кэйя бодро, хоть и слегка пошатываясь, преодолевает расстояние ло алтаря, плюхаясь рядом с подругой и вытягивая ноги с блаженным стоном. — Целый день возился с бумажками Джинн, мозги просто расплавились, еще и все тело гудит, — Альберих уже ложится на пол, сопровождая все новым довольным выдохом. — Стони потише, а то решат, что мы тут с тобой не вино распиваем… — Розария прерывается на полуслове, потому что Кэйя вдруг подскакивает на месте, загоревший гениальной, по его мнению, идеей. *** Чайльд уже пару часов неспешно прогуливался по ночному Мондштадту. Наконец ему выпало посетить столь чудесный город свободы, а ночь сегодня светла и безоблачна, хотя монстры за стенами города бушуют. Бушевали, а сейчас Аякс нашел лишь сгоревшие остатки лагерей. Слухи о том самом полуночном герое не врут? Полуночный герой — вот основная цель прогулки одиннадцатого предвестника по ночному городу. Если этот неизвестный силен так, как о нем говорят, то Тарталья жаждет скрестить с ним клинки всем своим существом. Но, то ли день неудачный, то ли этот Полуночный герой так хорошо маскируется, Аякс успел лишь пару раз заметить всполохи пламени боковым зрением, но стоило броситься к этому огню — находил лишь угольки. В поисках более удачной обзорной площадки Тарталья забредает на север города, преодолев множество ступеней, поднимается к Собору Фавония. Готический собор с витражными окнами сейчас выглядит зловеще, поэтому Аякс считает своим долгом подойти поближе, будто в этом самом соборе непременно должен прятаться кто-то, кто будет не прочь сразиться. Никакой монстр из темноты на Тарталью не выскакивает, однако покоя не дает какая-то странная табличка, прикрепленная к двери. «Секс с молодыми монашками — 500 моры» — гласила табличка. Аякс усмехнулся такому проявлению свободы в городе этой самой свободы, но любопытство взяло верх, поэтому все же постучал в дверь Собора. Представшая перед ним картине не могла не радовать глаз и кое-что еще: молодая монахиня в чёрных, почти традиционных для этого собора одеяниях, но разрез юбки и колготки в сеточку на стройных ногах… а декольте вообще привлекло внимание парня до тех пор, пока девушка не отступила внутрь, приглашая пройти за ней всем своим видом. Ну, вид… весьма свободный. Не сказать, чтобы Аяксу что-то не нравилось: хорошая битва — хорошо, но и расслабиться вот так… тоже иногда хочется. Стараясь не отрывать взгляд от чудесного тела, которым скоро Аякс будет обладать в полной мере, парень молча протянул мору. — Я пока приготовлюсь, а вы пройдите, пожалуйста, по коридору в последнюю дверь направо, — томным голосом попросила монахиня, и Аякс, следуя указаниям, уже рисовал в своей голове, как будет звучать ее голос, когда… Пройдя через указанную дверь, замечтавшийся парень вновь оказался на улице, очнувшись лишь когда дверь за ним с грохотом захлопнулась. Ошарашенно обернувшись на дверь, парень увидел новую табличку «Сегодня вас поимела сестра Розария». Из-за двери раздался хохот. Усмехнувшись собственной глупости и изобретательности капитана местной кавалерии, чей смех Аякс сейчас явно слышал за дверью, парень решил, что даже политический скандал из такого не раздуешь и, посмеявшись вместе с людьми за дверью, вновь отправился на поиски Полуночного героя. *** Дверь в таверну распахивается, впуская согнувшегося пополам от смеха капитана и сестру собора, утирающую слезы в уголках глаз от смеха. Не сказать, что Дилюк рад обслуживать эту компанию в два часа ночи, едва закончив дела своей второй личности. И, кажется, Кэйя часов в одиннадцать уходил уже пьяный и с бутылкой под мышкой… — Сэр Кэйя, вам не достаточно на сегодня? — хмурясь, спрашивает Рагнвиндр. — Вам придется нам налить, господин Дилюк, — вздыхает Розария, выкладывая мору на стойку, хотя ее все еще потряхивает от смеха. — Кэйя спор выиграл заслуженно, а деньги с этого спора было оговорено пропить. — А ты говорила, что никто не поведется! — все еще смеется Альберих, явно не в силах совладать с собой. Дилюку остается только ждать, пока брат протрезвеет или хотя бы успокоится достаточно, чтобы объяснить, что был за спор, и связано ли это с предвестником фатуи, растерянно глазеющим на дверь черного входа в собор.