я все еще горюю, о мой король

Глубоко-глубоко подо льдом давно забытой суровой Империи все еще стоят его статуи. Людская память быстротечна. Бессмертные, впрочем, помнятся веками: легендами и сказками они проникают в людской разум, порождая подчас весьма забавные интерпретации. О, он бы наверняка смеялся, наслушавшись людских историй о себе. Он всегда любил посмеяться над чужими выдумками. А сколько забавной чуши про себя придумал он сам… да, это были хорошие времена. Азартные. Беззаботные. Беспечные. Но люди имеют обычай забывать. Когда боль сильна, милосердное сознание приглушает ее, не давая сойти с ума и лишь короткие вспышки воспоминаний продолжают тревожить сознание. Каждый переживает расставание по-своему — но все же переживает. А павшим не надо даже переживать. Как можно убить Бога? Жестокого, но милосердного, отличного приятеля и знакомого. Способного вырезать целые города в приступе сокрушающей ярости — и так же способного на невероятное сострадание. Капризного, как бывает всякий древний бог, но достаточно человечного, чтобы смирять свой дикий нрав. Перекрученного и полубезумного, но раз за разом проявляющего свою божественную мудрость? Зачем убивать такого Бога?.. Ха. Кто бы знал. Изумруд в чужой серьге не треснет от того, что он ушел. Корона на чужой голове не потеряет своего ослепительного блеска. Мир не содрогнется и небеса не обрушатся на землю — но подданые останутся без своего Короля, паства без Бога, а друзья без знакомой уверенной улыбки. Останутся позабыты меч, плащ и корона. Останутся — а Бог уйдет. Даже не попрощавшись, как и положено капризным и холодным богам. Пообещав вернуться — как и положено хорошим и верным друзьям. Оставив после себя только боль, горе и смерть, как и положено Богу Крови… …оставив после себя светлую память, эхо теплых шуток и толику доброты, как и положено Техноблейду. Тем не менее. Глубоко-глубоко подо льдом давно забытой суровой Империи все еще стоят Его статуи…