Часть 1. Дед приехал.

— Поздравляем, мистер. За хорошее поведение Ваш срок заканчивается прямо… Сейчас. Можете собирать вещи и на свободу. — Спа…спасибо… Наконец-то… После стольких лет… Моя месть осуществится! Готовься к смерти, … Фон Карма! 26 июля, 14:03 Офис прокуратуры Кабинет №1601 — Пффф… Как же душно! Какой глупый глупец придумал давать столько глупой бумажной работы в такой жаркий день?! Грррр. — Тише, Франци, не рычи. Когда ты злишься, ты выглядишь за этим столом не так величественно. — Рррр… Батц! Помнишь, почему я пустила тебя в офис?! Чтобы ты… — Да-да, чтобы я заткнулся насчёт своей глупой книги. Ну прости, но я не могу просто сидеть сложа руки, когда рядом со мной моя Муза! Ты отлично позируешь, когда перечитываешь документы, я не мог не набросать пару эскизов. — Тогда не заставляй меня применять свой кнут и набрасывай их без лишних комментариев. И вообще, сходи открой окно, хоть какой-то толк от тебя будет. — Слушаюсь. Эх… Ларри Батц… Даже язык не поворачивается назвать этого глупого глупца Мистером Ларри Батцем. Неуклюжий, рассеянный и просто невыносимый человек. И ладно бы только это, так нет: он ещё и Казанова для бедных. С того дня, как он впервые увидел меня, он только и грезит о том, как посвятить мне книгу, а то ещё и о более грязных вещах… Но стоит признать: в творческом плане у него действительно есть определенный талант. Не Пикассо или Рембрандт, но что-то определенно в его работах есть. Да и как свидетель он довольно силён… Если, конечно, правильно на него надавить. Ларри: Вот, открыл, должно быть получше. Франциска: О, ты уже закончил? Тогда, раз уж встал, налей мне воды из кулера. Ларри: Ну… Хорошо. И… он в коридоре. Так, о чём это я? Ах да. В целом, можно даже привыкнуть к тому, что я его Муза и получать от этого плюшки. А если манипуляции не пройдут, всегда придёт на помощь кнут… О, в рифму! * * * — Ну вот, в кулере уже нет воды. Чего ж эти прокуроры так много пьют?.. Хм, а может быстренько сгонять в кофейню… А что, кофе и бодрит, и настроение поднимает. — Эй ты, в берете! — Д-да, с…сэр? Перед Ларри стоял приземистый и горбатый дед. Понять, сколько ему лет, да и вообще что-то понять по нему было трудно: борода до колен и лохматая голова закрывали почти всё его тело. — Знаешь, где фон Карма, а?! — Фон Карма? Зачем Вам… — Ты что, оглох, что ли?! Где фон Карма?! Знаешь?! Нет?! — Д-да, сэр, я… Я знаю, там, в кабинете 1601. — Спасибо, парниша, с меня должок. Дед заковылял прямо к кабинету Франциски. «В принципе, обычный дедушка. Грубый, ворчливый, но кому сейчас легко…» — подумал было Ларри и спустился на пару этажей ниже к кофейному автомату. * * * Только я подумала, как же тихо без Батца и продолжала разгребать документы, в мой кабинет вбежал какой-то лохматый и неотёсанный дед и приставил мне к горлу нож. — Эй, ты, Мадама, где фон Карма?! Мне сказали, фон Карма здесь!!! Благо, моя реакция выручила меня: со стола я мигом схватила кнут, ударила деда по его лохмам и отскочила в сторону. — Не с той ты связался, дедуля! Я фон Карма, и я буду бороться за себя и свою жизнь! — Ты — фон Карма?! Пхахахах… Ага, конечно, а я Санта Клаус! Уйди с дороги девчонка, я ищу настоящего фон Карму! — Держись, Франци, я уже здесь! Получай! Мужественно и безрассудно Батц вбежал в кабинет и хлопнул деда по затылку. Как же это по-геройски… И как же это было тупо… — Берет, ты чё? Рамсы попутал?! Ты на кого батон крошишь, сопляк?! И этот дед действительно был не промах. Пока я смотрела на глупость Батца, он вынул из моей руки кнут, вынул из кармана пистолет, и теперь приставил два оружия к моей шее. — Ещё одно движение, рыцарь хренов, и я пристрелю её, а потом зарежу! Хочешь этого?! Хочешь?! — Тише, тише, дедуля, я… Я уже всё… Всё, да! Что за ехидная улыбочка? Что он задумал? — Давайте-ка всё обсудим за чашечкой кофе! И лёгким движением руки Ларри прыснул прямо в лицо нападающему кофе из стаканчика. Дед завопил от боли и ослабил хват, и я дала ему ещё и пинка и вернула свой кнут. — Бежим! Скорее! Ларри взял меня руку, и со всей дури мы помчались к лифту. Батц судорожно стал жать кнопку вызова лифта, но лифт на 16 этаж поднимается очень медленно. Господи, зачем вообще в прокуратуре 16 этажей?! Дед уже оправился от удара кипятком, вытер глаза своей грязной бородой и выстрелил. Чудом пуля попала в кнопку лифта, не попав при этом в палец моего компаньона. — Нет времени! Уже я взяла в свои руки инициативу… А точнее, Батца за его руку, и мы сбежали по лестнице. Никогда не занималась фитнесом по утра, и дальше не буду, но тут была экстренная ситуация. Тем более, что старик был ещё и довольно ловким, и я слышала, как сверху он не сбегал по ступенькам, а скатывался по перилам. Когда мы уже были на пороге, дед схватил меня за жилетку, но даже такой преследователь не застрахован от моих мощных ног, так что я его ещё раз оттолкнула его как следует. Тогда дед вновь взялся за пистолет и принялся палить по нам. Дед хоть и устал, не терял сноровку, это было видно. Вернее, я не видела, но почувствовала, так как пуля попала прямо мне в икру. Жжение было невыносимым, рана кровоточила, но останавливаться нельзя. Но любое рвение бесполезно, когда в ноге кусок свинца. Навзничь упав на асфальт, я продолжала пытаться бежать уже на руках, но, естественно, это бесполезное занятие. Тогда произошло то, чего я вообще не ожидала, но по другому и быть не могло. Батц взял меня на руки и понёсся от этого, кажется, ещё быстрее. Он взял меня прямо под те места, под которые приличный человек не возьмёт девушку, и если бы не моя нога, я бы дала ему по роже. Но тогда было не до этого. Батц лихо навернул кругов по кварталу, и, наконец, он припарковался в каком-то многоэтажном доме. Лихо он вскарабкался по лестнице (а я напомню, у него в руках ещё 45 кило живого веса!) на чердак дома, плотно закрыл деревянную дверь и, наконец, положил меня на пол. Немного переведя дух, я решила всё-таки похвалить своего рыцаря в облезлом берете. — Фух, еле оторвались… Ларри, не думала, что скажу это, но спасибо. Ты спас мне жизнь. — О, Франци, обращайся… вжух! Ай! Зачем кнутом-то? — Не слишком обольщайся. Я, может, и ранена, но сил у меня хоть отбавляй. — Это точно… Да… Не думал, конечно, что это будет проходить при таких обстоятельствах, но… Добро пожаловать ко мне домой! — Домой?! В принципе, если бы я хорошенько огляделась по сторонам, то поняла бы, что это дом Батца. По полу разбросаны нестиранные носки, в полуоткрытом холодильнике повесилась мышь, зато повсюду мольберты, краски и лаки, и, к сожалению, всё это большей частью не в банках и склянках, а на полу в виде огромных пятен. — М-да… Жилище, что надо. Холостяцкий рай! Неудивительно, что у тебя до сих пор нет девушки. — Ну, да… Конура, конечно, не ахти, да и чуть-чуть грязновато… Конечно, если бы я знал, что будут гости, я бы прибрался, честно. — А чего это ты вообще принёс меня к себе… Как говоришь? «В гости»?! — Ну, я… Я не знаю… Как-то оно само… Была чрезвычайная ситуация, я и побежал в самое безопасное место. Мой дом — моя крепость. Дешёвая, старенькая, но всё равно крепость! Спорить с этой железной логикой бесполезно. Особенно когда железа в ней нет. — Может, чайку? Давай заварю. Проходи, садись… Вернее, ложись, да, так и лежи, а я пока заварю. Ты больше любишь зелёный или чёрный? Вжух! Аййй!!! — К-хм. Глупец! Сейчас не время чаи гонять! На свободе бегает особо опасный, как минимум, для нас, преступник, а ты только и думаешь об этом… Обо всём этом… В общем, о своих глупых глупостях. — Да, ты права… Ничего не пойму: почему этот дедушка так на тебя взъелся? Ты его не перевела через дорогу? Украла его похоронные? Побила его кнутом? Вжух! Ай! — Этого старика я знаю так же долго, как и ты. И кнутом, к твоему сведению, я бью не всех. Я не бью беременных женщин, лиц пожилого возраста, инвалидов и детей. — Ага, прямо как в транспорте. Вжух! Ай-ай-ай! Ну, а может, ты посадила за решётку его внука или внучку, и теперь он… Ой, нет, не бей. — И не собиралась… И вообще, что ты стоишь столбом? Если не можешь придумать стоящую гипотезу, принеси хотя бы аптечку! — Ах да, конечно, сейчас. Она у меня в комнате… Пожалуй, и тебя тоже туда возьмём, опа! — Эй, носильщик, руки из-под моей «опы» убери. — Ой, да, конечно. Ещё пара шагов, и Батц уложил меня на свою комканую, но всё же мягкую кровать. Да уж, таков он, этот Ларри Батц: неуклюжий, рассеянный и просто невыносимый… Но преданный донельзя, и всегда желает помочь. Другое дело, конечно, как он эту помощь оказывает, но одно понятно точно: близкого человека он в обиду не даст. — Я, конечно, не хирург, но кажется, пуля засела неглубоко. Сейчас пинцетиком вытащим и зелёнкой протрём… Ой, прости, кажется это просто зелёная краска… Упс… Мои руки, тьфу ты. Потеют, когда волнуюсь, хе-хе. О чём я и говорю: его постель и моя нога все в зелёной краске, но вот такой уж он: лучше просто смириться… Хотя нет, лучше не надо! А то он мне ногу пинцетом на Британский флаг разорвёт! — Так, тихо. Если пуля неглубоко, лучше я сама её достану. Меня уже один раз подстрелили, я знаю, как оперировать. — Франци, ты уверена? — Да, абсолютно. Давай пинцет. — Вот это да… Ты вроде не олень, чтобы тебя так легко подстреливали! — М-да, это у нас семейное… Семейное? — Что такое, Франци? Ты что, задела себе сонную артерию?! Не спи, Франци! — Да не сплю я, Батц! Во-первых, сонная артерия на шее, а не в ногах. А во-вторых… Кажется, я поняла мотив нашего дедушки. — Да? Неужели… ты всё-таки украла его похоронные! Тыщ! Ой, ну зачем же пинцетами кидаться? — Слушай внимательно, Ларри, без комментариев. Когда тот дед впрыгнул в кабинет, в его поведении было кое-что примечательное. Всю дорогу он твердил, что он хочет видеть фон Карму. Но увидев меня, он не признал фон Карму во мне. — То есть моя теория с внуком подтверждается? — Не думаю. Он сказал нечто более примечательное: он искал настоящего фон Карму. Так что он действительно точил зуб на фон Карму, но не на меня. — Неужели на… Нет, только не на него! — Да. Я думаю, наш старик хотел расправиться с моим отцом, Манфредом фон Кармой. Манфред фон Карма… Величайший прокурор из всех когда-либо явившихся миру. С самого первого своего появления в суде он не проиграл ни одного дела за долгие 40 лет. Безупречный, идеальный рекорд побед, ради которого отец был готов на любые уловки и ухищрения. Такой же он воспитывал и меня: суровой, волевой, сильной и независимой. — Минутку, Франци, а разве твой отец не того… Не умер? — Верно. Но, может, наш дедушка этого не знал. Батц прав: своё последнее дело Манфред фон Карма проиграл подчистую тогда ещё адвокату-новичку Мистеру Фениксу Райту. Более того, на том заседании вскрылась страшная правда: 18 лет назад отец взял на душу грех и сам совершил убийство ни в чём не виноватого адвоката, за что после процесса его посадили в тюрьму. Никто до сих пор не знает, как отец умер. Одни говорят, задушил себя, другие — отравил сам себя, третьи — воткнул себе нож в сердце, а кто-то утверждает, что его сердце не выдержало горечи поражения, и он умер от инсульта. Известно лишь одно: через 2 дня после заседания, когда заключённых зовут на завтрак, надзиратели обнаружили его бездыханное тело, сидевшее на полу камеры. Манфред фон Карма покинул наш мир в возрасте 65. — Тогда всё встаёт на свои места. Твой батя не самый приятный человек в общении, я тебе так скажу. Такого свёкра и врагу не пожелаешь. Да, Ларри был свидетелем на последнем заседании отца, так что он это хорошо знает… Стоп, он что, сказал «свёкром?!» — Вжух! Ай! В любом случае, он же лет сорок прокурировал… Прокурорствовал… В общем, сажал людей за решётку. — Верно. Отца заботили только работа и его идеальный рекорд. Скорее всего, это дед собрался отомстить отцу за свой обвинительный приговор… Ну ладно, может за приговор внука или внучки, но это очень глупо: мстить за чужой вердикт, как минимум, трёхлетней давности. — Хм… Звучит убедительно. И что мы будем дальше делать? — «Мы»?! Никак «нас». Да, Батц, ты сильно помог мне, но знай своё место. Я достану этого глупого старика сама, без твоей помощи. Если он затаил обиду на моего отца, это только моё дело. — Но… Но… Но так нельзя! У тебя больная нога, тебе нужен постельный режим на пару дней. И кто-то должен о тебе позаботиться. Франци, не отвергай меня… О нет, он делает свои щенячьи глазки… Как меня это раздражает, но… Рррр… — Хорошо. Ладно… Ты там говорил про чай, да? Больше люблю чёрный. — Прекрасный выбор, мадам. Одна чашечка чёрного чая скоро будет на вашем столе. Отлично, он вновь ушёл. Пока я лежу без действия, надо хотя бы активизировать полицию. Так-с, куда же я положила телефон… Не здесь, не здесь… Стоп! — Да блин! Вот же ж глупая глупость!!! — Франци, что случилось? — Похоже, когда старик схватил меня за жилетку, из внутреннего кармана выпал мой бумажник. Ты хоть понимаешь, что это значит? — Да, понимаю… Теперь у этого деда есть твоя карточка РивГоша! Вжух! Ауч. — Это тоже, но это не главное… — Кошмар! Ты хочешь сказать… У него ещё и твоя карточка Л’Этуаль?! Вжух, вжух! Ай-ай-ясные дни… — У него есть данные о моём адресе и ключи от моей квартиры. Во-первых, он может навести шороху в моём доме, а во-вторых, … Мне точно придётся остаться здесь. — Не переживай, Франци, мы вернём твои документы, только не кипятись. А то уже станешь горячее чайника, хаха. — Ну так неси. — Несу. А вот и телефон. … Как всегда. Неряха не берёт трубку. Я уверена, с его глупой глупостью этот глупец утопил свой глупый телефон в туалете. — Рррр… Какой же он глупый… — А? Ты что-то сказала? Я не слышу: я топлю свой глупый телефон в туалете. — Ладно. Есть и глупее… Похоже, придётся наведаться в участок лично… И кажется, благодаря моему заботливому, но глупому компаньону, это будет долгое расследование…