Часть 1

***       Город Соловушки был небольшим и секретным военным городком в некоторой местности, о которой пресыщенные жители больших городов со вздохом бы сказали: дикая природа. Выглядел он прошловековым, то есть конца двадцатого века, образчиком культуры, сохранившимся неизвестно каким образом. Большая часть зданий казалось артефактами той, далёкой и мечтательной эпохи, однако среди теней, памятников, мозаик, большого числа лиственниц по просторным аллеям, между упрямых лучиков солнца в часто затянутом серыми облаками небе жили люди.       Работало в городе некоторое производство, две большие больницы, бассейн под открытым небом, конечно, за всем строго следили сотрудники служб. Котельня, дымя и чадя, вырабатывала тепло на каменном угле, хотя некоторые знали, что не только тепло, но и была приводом к малому реактору, его запускающими и резервирующими мощностями.       Люди ходили на работу на почтовые ящики, стараясь не распространяться о чём бы то ни было, тут с этим было строго. Их дети ходили в школу, грубовато и даже грустно выполненные в стиле минимализма, веселились в детских садах, но...       Не все их дети. Были и другие, тоже дети, и никто как-то не обращал на это особого внимания, наоборот, старались не разделять.       Их с намёком называли "девочки". Тут важно указать "важную" интонацию, поскольку девочками они были непростыми.       Не очень обычный для двадцать второго века вид. Да и неместных сюда просто не пускали, что самая крайняя редкость.       И школа номер два. Она была меньше обычной первой, значительно, и пока тут учились девочки. На занятиях по физкультуре три больших класса вместе и небольшая группка из десяти. Бегали, прыгали с разбега и всячески упражнялись, показывая достижения культуры, сами замеряли, проверяясь учителем. Однако сейчас учительница была занята. - Четыре и три! - закричала девочка с поворота на круг. - Али-ина! Четыре и три у Со-ро-ки-ной! - Я поняла! - крик в ответ.       Сто метров за четыре и три секунды - это не самый лучший, но неплохой результат. Но большая группа девочек с гораздо большим интересом смотрела за малой. Там действительно было интересно, особенно было бы вдруг и внезапно оказавшимся здесь наблюдателям из века двадцатого. Нет, ни облегающие спортивные костюмы, ни методики укрепления тканей и тренировочные снаряды особенно не выделялись.       Разве что учительница, которая распоряжалась, стоя в старой броне сапёра. - Винти-ик! - начали болеть девочки. Тут было принципиальное противостояние между Колладой и Винтер, русоволосой и платиновой блондинкой соответственно. Это были их позывные, поскольку имена и фамилии их были строго засекречены. Все девочки проходили в индексах ГРАУ записью 6Д36.       К снаряду - полуторатонному бетонному блоку - подошла красавица блондинка, затягивающая в волосы хвост резинкой. Она и правда готовилась к борьбе, хотя чувствовала, что уступает Колладе. И тем не менее нахмурила молочно-белые бровки и стала работать. С рывком, неправильно, но блок взлетел в воздух на два с половиной метра. - Ура! Смотри, подняла! - Молодец, Винтик!       Её русоволосая противница скривилась.       Пока большая группа болела за красавицу, малая же группа спокойно разговаривала: - Рось, Рось. - Брюшка? - они переглянулись. Хотя Роса, соответствуя своему названию, уже было пыталась растечься где-нибудь в теньке. - Ви-интер! Ну, наколдуй прохла-аду!       Брюшка пихнула локтем Росу. - Я сегодня прочитала у директора в мыслях, что к нам первую партию 6М89 привезут на социализацию. - Мальчиков? - уточнила Роса. - Круто. А скока? - Я так поняла, что десять штук. Вроде опытные образцы. - Опытные в чём?       С треском в телеэфире вломилась в их разговор подошедшая Винтер, она вытирала лоб на жаре, но криокинезить напрочь отказывалась. - Ну... - засыпанная веснушками Брюшка попыталась предположить. - Раз на социализацию, то по проекту "Родина" получили ускоренный курс образования. И тогда им по восемнадцать, и они уже прошли отбор.       Брюшка выложила в открытый эфир воспоминания, снятые с директора, чтобы остальные ознакомились. - Ого. - Следующая - Крем-брюле! - объявила учительница.       Брюшка вздрогнула и побежала на исходную.       Черноволосая Нуар размышляла, прикрыв глаза. Она-то и докопалась и получила более чёткое воспоминание. - Тут пометка красная за ранения. Так что опытные, - заметила строгая Нуар.       Они говорили об этом свободно, поскольку никто не мог услышать или подслушать их закрытый и зашифрованный телепатический эфир. - Следующая - Нуар! Нуар, подними две тонны, если сможешь. - Нука! Ты смогёшь! - Не смогёшь, а сможешь. - Нука!!! Ты сможежешь! - А, блин...       Девушка подошла к снаряду и взяла особый настроечный шлем, не стала им пренебрегать. Затем настроилась, расслабилась и развела руки в стороны. Глубокий вдох - и вместе с Нуар блок начал отрываться от земли. Упал. - Незачёт, Нуар, поднимается только блок. - Я знаю, - обиделась Нуар и стала пробовать снова.       Со второго раза зачёт она сдала, хоть и с оговорками. - Татьяна Алессанна! А можно уже в тенёк? - спросила Роса. - Нет, вам ещё бег на четыре километра вокруг школы. Давайте, вперёд на исходную!       Впрочем, и часа не прошло, как девочки сошли с асфальтированной дорожки и уселись в тени берёзок, стали махать на себя и отдыхать. Винтер, наконец, сжалилась над всеми, и применила свои уникальные навыки пирокинеза - никого не заморозив, она всё-таки сумела наколдовать какую-то прохладу, что на жаре в тридцать градус само по себе было прекрасно.       Облегчённый вздох.       Массовый облегчённый вздох - это часть девочек из большой группы прибежала отдыхать. - Спасибо, Винти-ик. Я тебя люблю. - Хватит, я знаю, что вы обо мне на самом деле думаете! - Ну, мы же это любя!!! Ну, давай я тебя поцелую...       Препираясь и хихикая, девушки не сразу подметили большую военную машину старого образца, ещё на дизельном топливе. А та, тем временем, остановилась прямо на дороге, а из неё, бодро и стремительно, выпрыгнули солдаты с вещмешками. Они забежали на территорию школы, а затем быстро построились.       И стали стоять, чего-то ожидая. Наблюдая из-под тени деревьев, девушки видели приспущенные веки и расслабленные лица.       И медленно начинали пугаться, особенно большая группка, которая только чувствовала сильнейшую угрозу. А особенные стали пытаться вскрыть ТЭБ, который мальчики перед собой возвели.       Потихоньку поняли, что не получается, и стали смотреть на строгую Нуар. Та аж снова вспотела, пытаясь проломиться. И у неё получилось, и Нука было с восторгом хотела было объявить об этом, но...       Мальчики одновременно посмотрели на неё одну, их глаза одновременно зажглись каким-то потусторонним огнём, и Нука поняла - сейчас будут бить. И удар пришёл, только не такой страшный, как казалось: всего лишь угостили плотными помехами. Нуар стало плохо, и она покинула поле, так и не успев насладиться.       Тишиной. Мальчики не разговаривали между собой, просто держали связь. - Нука, ты их вскрыла? - Д-да, - тяжело выдохнула девушка. - Но это было непросто. Они - страшные. Они молчат.       Сглотнув, произнесла Нука и от напряжения села на траву.       И пока девочки решали, что им делать, от малой группы отделилась хулиганка Коллада. Посмотрев на всех - а с ней из-за её шуточек никто не разговаривал уже два месяца - она просто побежала к мальчикам и стала ходить перед строем, с интересом осматривая подтянутых, но крайне равнодушных солдат. - А если мы в единицу соберёмся, то сможем? - продолжали другие рассуждать, а тем временем Коллада поняла, что надо делать. - Равняйсь! - прокричала она.       Строй, что даже напугало девушку, повернул голову на школу, кроме самого крайнего. - Смирна! - с азартом вскрикнула Коллада.       Мальчики подняли подбородки и вытянулись.       Коллада нахмурилась и стала ходить, прищуриваясь, искала того, кто в самом деле командует. Но у ребят были по-настоящему равнодушные и непроницаемые лица и взгляды. Правда, Коллада чувствовала, что на неё смотрят как на тявкающую собачку.       Поэтому сдалась. - Вольно!       Мальчишки расслабились. - Привет, ребята! - поздоровалась хулиганка. - Вы же из сил ГМО?       Тишина была ей ответом. Коллада раздумывала: может, шутка им не понравилась? - Меня Лада зовут. А вас? - спросила девушка.       Тишина. И затем.       Тот, что стоял прямо напротив неё, сказал хрипло: - Лада-седан. - Бак-ла-жан! - рявкнул строй.       Коллада в испуге отпрянула и споткнулась, упала. Поняв, что это уже над ней так пошутили, Лада обиделась, но постаралась сделать вид, что ничего не случилось. - Я серьёзно! - вскрикнула она голосом. - Вот как тебя зовут?       Она указала на первого перед ней, и тот внезапно ответил: - Первый. - Ах... - хулиганка поморщилась. - А ты? - Второй, - отозвался тот, что был рядом справа. - А ты третий, что ли? - возмутилась Коллада и указала на следующего. - Сорок седьмой, - ответил тот.       Он закатал рукав и показал большую синюю татуировку с цифрами сорок семь на загорелом крепком предплечье.       Коллада поняла, что без поля девочек её тонко и аккуратно вскрыли, да так, что она просто не заметила. Покраснев до ушей, она закричала. - Это подло! Так нельзя! Зачем вот в голову-то лезть! Вам не сты-ыдно?       Она сделала вид, что заплакала, но сама подсматривала сквозь пальцы. Ей, конечно, было очень обидно и стыдно, но это не мешало ей изучать. - Слышишь, Анечка, не плачь, - зашептали одновременно все мальчики. - Не утонет в речке мяч.       Разозлившись, Коллада сжала кулачки и начала на мальчиков просто кричать. Ей было много что сказать этому миру и вообще. Ей приносило огромное удовольствие просто разговаривать.       А то, что её вскрыли и разведали даже имя - вообще возмутительно.       Поторопившись разбираться, в эту перепалку вмешалась Винтер, пока остальные всё ещё сильно боялись. Все примерно понимали, что происходит, а потому заступаться не торопились. - Кто ваш командир? - спросила Винтер, пытаясь его опознать. - Вам надо позвать директора или что? - А ты вообще уйди и не мешай! - тут же повернулась к ней Коллада. - Отмороженная!       Винтер мгновенно завелась. - Кто бы говорил, пьяная радость! - Винтик-в-жопе-шпынтик! - Да тебя вообще под допингом делали! - взвилась Винтер окончательно.       И тут мальчишки развернулись, напугав обеих. Колонной по два они почти стремительно исчезли в открытых дверях школы и сразу же пошли к кабинету директора на первом этаже.       Коллада сразу поскучнела. - Ну, вот. Ушли из-за тебя. Теперь и поговорить о философии не с кем. - Пф! - фыркнула Винтер.       И ушла к девчатам, объяснять что получилось и как потом оправдываться.       Тем временем сорок седьмой, как наиболее подготовленный из ребят, первым вошёл в кабинет директора на опрос. Тест был простым, но само собеседование казалось ему слишком насыщенным посторонними смыслами. Вот если бы были упражнения - всё было бы значительно веселее, так он рассуждал. - Мама и папа? - спросил директор. - Инженер-металлопрокатчик и работница лаборатории. - Ясно. Итак, Михаил.       Сорок седьмой напрягся. Давно его никто так не называл, даже неприятно стало. - Что такое семья?       Тишина. Сорок седьмой пытался сообразить, о чём его спрашивают, и поэтому ответил точно, но обще: - Самые близкие. - Хорошо, а что такое родина? - Среда обитания.       Тишина.       Сорок седьмому казалось, что он нашёл прекрасный и полушутливый ответ. И тон постарался сделать весёлым. - Кх-кхм, - аж кашлянул от недоумения директор. - Виноват. Среда воспитания? - предположил сорок седьмой. - Ладно, иди, получишь ключи в общежи... Расположение, - поправился директор. - Правильно же? - Так точно. Разрешите идти? - Иди.       Выйдя, сорок седьмой скинул мыслеобраз своим братьям, и те стали волноваться. Ответы на тесты очень важны, от них зависело, какую должность в подразделении ты займёшь. Командир вообще был немного напуган и негодовал - он не выспался, и теперь мыслил медленно, гораздо медленнее обычного, а потому переживал.       Все это понимали и собирались ему помогать.       Постепенно всё подразделение прошло какой-то отбор, никого не выкинули. Тогда солдаты стали сравнивать свои впечатления и пытались проанализировать ответы.       Все отвечали одно и тоже, а пожилой человек внутри, вытирая пот с лысины, бледнел и мрачнел.       Ребятам это было крайне неприятно.