1 часть

Часть 1 Какой слог! Какой стиль! Думал я разглядывая объявление, написанное жирным шрифтом в газете «Вестник времени». По соседству была реклама магазина с незамысловатым названием «Взлет». «У нас вы найдете самый широкий ассортимент! Чай рябиновый, сельхоз товары, шаровые опоры и многое другое!». И кого они хотят этим привлечь? Конечно, если мне понадобятся шаровые опоры, я к ним зайду, после того как узнаю, что это вообще такое. Реклама должна бить в массы, завлекать широкий круг потребителей. Не констатировать факт, а предлагать самому узнать, зажечь интерес в сердцах читающих! То ли дело это объявление: «Что явно… Внезапно меня выкинуло из раздумий. Эскалатор довез меня до верхней точки, я споткнулся и по инерции полетел вперед. Реакции хватило, чтобы не упасть и после двух размашистых шагов обнаружил себя в вестибюле станции метро «Горьковская». Поправив одежду и придя в себя, решил оценить обстановку снаружи и поймал себя на мысли, что совершенно не хочу покидать теплое освещенное помещение. Светло серое небо плавно переходил в светло желтые здания, которые в свою очередь плавно переходили в темно серое месиво на земле. Дополнял картину такой же серый дождь со снегом. Этот градиент серого идеально описывал не только город, но и время, в котором мы живем. «Хотя бы ветра нет», - почти беззвучно пробубнил я. Посчитав это достаточным аргументом, чтобы назвать погоду приемлемой, я сунул газету в целлофановый пакет и направился к выходу. У самой двери остановился и сочтя такую защиту не слишком надежной, сунул пакет с газетой под куртку. Быстро дошагал, если не сказать добежал, до Малой посадской, всего за минуту. На этой улице в доме номер 6, бывшем доходном доме Рудинского, в котором еще недавно была коммунальная квартира для тружеников социалистического труда, а ныне отхожая яма для оставшихся за бортом светлого коммунистического будущего, располагался офис детективного агентства «Затулин и Арсеньев». Поднявшись пешком на третий этаж, я не сразу нажал на звонок. Так как офис находился в одной из комнат коммунальной квартиры, помимо звонка в само агентство, под ним располагались еще 3 звонка в другие комнаты. Это казалось мне странным. Обычно он был один на всю квартиру и по какой причине управдом решил «наградить» каждого жильца такой индивидуальной особенностью остается загадкой. Но меня это обстоятельство скорее радовало. Подчеркивало особенный статус нашей конторы. Тем более что слева от нашего звонка висела Красивая медная табличка с курсивной гравировкой «Детективное агентство Затулин и Арсеньев». Лучше и не сделаешь, думал я, каждый раз глядя на нее. Не слишком вычурно, но со вкусом. Однако, слева от других звонков так же были таблички. На выцветших, отклеивающихся бумажках обозначались фамилии: Сидоров, Кулебяков, Беркович. Как бы я хотел, чтобы их не было. Красивая, свежая, изящная в своей выдержанности табличка с именем уважаемой фирмы и унылые, отдающие мертвечиной старые огрызки прямо под ней. Общая картина создавалась неказистая. Словно на грязного бомжа надели шапку мономаха. Или как дешевая нафталиновая проститутка, не имеющая средств на поддержание всего тела в форме и потому малюющая лицо десятью слоями косметики в попытках скрыть морщины и общую поношенность. Но такое сравнение мне нравилось меньше. Я позвонил в звонок и задумался. «А ведь тут никто не живет, кроме Никиты. Может уже можно снять их». И легким касанием пальца поддел один листок. Он отвалился безо всякого усилия. Словно и дуновения ветра хватило бы, чтобы отклеить его. Тогда мне стало интересно, настолько ли надежно крепится звонок. Я аккуратно обхватил его тремя пальцами и так же аккуратно дернул на себя. Звонок оказался прочней. Попытки покрутить по часовой и против часовой стрелки не дали результатов. Во время попытки подцепить ногтем за основание, послышался громкий лязг механизма внутри двери. Через секунду она открылась. В проеме стоял слегка полноватый, лет 30-ти, но уже лысеющий мужчина, среднего роста и имевший вид человека не выходящего из дома. Недельная небритость, белая (приближающееся к желтой) майка и домашние спортивные штаны. Но стоит отдать должное, чувствовалось, что душ он принимает. Никита: Ты что делаешь? Он застал меня за ковырянием чужого звонка. Егор: Звонок проверяю. Долго ты шел, думал сломался может. Никита: Так это не наш. Я постарался изобразить удивленный идиотизм на лице и посмотрел сначала на звонок, который «ремонтировал», потом на наш. Егор: Хах, действительно. Впустишь? И указал рукой на вход. Надо было быстро сменить и тему. Никита секунду молча постоял, глядя мне в глаза, затем зашел внутрь квартиры отойдя немного в сторону, пропуская меня и закрывая дверь. Квартира представляла из себя длинный коридор на протяжении которого располагались 4 двери. В конце коридора была кухня. Напротив каждой жилой комнаты лежал входной коврик. У некоторых дверей стояли небольшие полочки для обуви и мелких вещей. Общее состояние квартиры, если судить по коридору, было печальным. Обсыпавшийся по углам потолок с местами торчащими деревянными реечками. Растущие из стен пыльные пожелтевшие светильники. Слезающие по швам обои. В разных местах висели лыжи, велосипед и детали назначение которых было неясно. Затертый паркет. Лак остался только там, где редко ступала нога человека. Вид был депрессивный. Благо все это можно было скрыть от наших клиентов. Ближайшая ко входу комната была нашим офисом. Двери открывались в коридор и тем самым можно было прикрыть убогость помещения. В следующих двух комнатах никто не жил. В соседней комнате раньше жил молодой парень, но его забрали на войну. В следующей комнате жили мать с сыном и испугавшись примера соседа, в спешке покинули жилье. В дальней комнате жила одна очень пожилая бабушка, выходившая только на кухню и в туалет. Никита иногда покупал ей еду, так что отношения между жильцами были добрые и спокойные. Никита сам по себе был добрым и отзывчивыми человеком, хотя со временем это становились менее заметным. Имея нужные связи, он помог своему соседу попасть не прямо на фронт, а в штаб. За это сосед оставил свою комнату в полное его распоряжение. Тогда из комнаты Никиты мы сделали полноценный кабинет, а сам он перебрался в соседнюю комнату. Егор: А ты чего в таком виде? А если бы я клиентом был? Никита: Но ты же не клиент. Угрюмо пробурчал Никита. Егор: А если б был? Никита: Какой-то бессмысленный спор. Егор: Ты не забывай, что теперь работаешь на себя и твой внешний вид должен соответствовать твоему рабочему статусу ВСЕГДА. Никита: Да да. И Никита побрел в кабинет. Я влетел за ним. Переделанный из жилой комнаты кабинет был ощутимо уютнее общих помещений, хоть и походил больше на коморку. Около 3 метров в ширину и 5 в длину. Уют же создавался за счет большого окна на противоположной стороне от входа, освещавшего всю комнату, и качественной отделки. На потолке хорошо сохранилась лепнина и побелка. Обои мягко розового цвета с изображениями цветов, как на рамах музейных картин. На них не было ни разводов, ни жирных пятен, ничего, что наталкивало на мысли о ремонте. Паркет так же хорошо сохранился. По-видимому, до Никиты здесь долгое время никто не жил, а сам он был довольно педантичным. Сказывалась длительная причастность к силовым структурам. Однако в глаза сильно бросалось, что это не рабочее пространство, а жилое. Чтобы придать более деловитый вид, мы перенесли всю мебель в соседнюю комнату, благо она была значительно шире и легко все вместила. В упор друг к другу поставили 2 рабочих стола перпендикулярно окну. 2 кожаных офисных кресла. Взял их исключительно из-за названия. «Бюрократ». Все же название умеет продать. И не важно, что оно ничем не отличается от других аналогичных кресел, ведь именно в нем ты чувствуешь себя серьезным человеком. И хорошо, что Никита не сильно интересовался, сколько они стоили. Иначе мы бы сидели на стульях с кухни. Для вида нашли офисный шкаф и накидали в него папок с «делами». По факту, в большинстве из них была пустая бумага. Однажды в них должны были появится настоящие дела, а до тех пор создавался вид. Егор: Ладно. Я здесь не для того, чтобы нотации читать. Смотри что принес! Я кинул куртку на вешалку, достал из нее пакет, потом газету из пакета и начал искать нужный разворот. Все это заняло какое-то время, но Никита терпеливо ждал, сидя в своем бюрократе и без особого интереса глядя на все происходящее. Егор: Ага! Вот, смотри. Я закрыл нижнюю часть рекламного объявления ладонью и повернул газету лицом к Никите. Он прищурился и начал читать. Никита: «Что тайно, станет явно» Интереса в его глазах по-прежнему не было. Егор: А что на нижней половине угадаешь? Станет для тебя эта тайна явной? В голове этот каламбур казался остроумнее. Никита ничего не ответил. Я убрал руку. Никита: «Детективное агентство Затулин и Арсеньев». Егор: Даже твою фамилию вперед поставил. Вон как ценю тебя. Что скажешь? Никита: Ну, жирный шрифт в глаза бросается. Егор: Да. Пришлось немного переплатить, но оно того стоило. А про сам слоган, что думаешь? Никита: Надеюсь ты из своих денег за это платил. Егор: Ну это же на общее дело, так что из рабочих. Никита: Тогда хрень. Резко накатила обида. Хотелось его послать. Подавив в себе это желание, сдержанно спросил. Егор: Почему? Никита: Звучит как дешевый трюк. Будто реклама фокусников на свадьбу. Или шарлатанов, которые обещают общение с умершими родственниками. Егор: Но тут же подписано «детективное агентство». Никита: Вот его нужно было вперед поставить, а слоган под ним, как дополнение. Я задумался. Егор: Дело вкуса. Тут же важно внимание привлечь. А загадка привлекает. Никита: Ну не знаю. Егор: А что, для тебя нет тайн, которые ты бы хотел узнать? Никита: Для меня? Нет. Мне все и так понятно Теперь Никита задумался Никита: Хотя… есть одна. Егор: Правда? Какая? Никита: Как народ допустил, чтобы жиды и пидоры страну нашу разворовывали. Точнее, сначала развалили, а потом разворовывали. Егор: Понятно. Никита: Поможет мне с этим «детективное агентство Затулин и Арсеньев»? Егор: Ну, если им хорошо заплатят… Никита: Пфф. Егор: Схожу в туалет. За тем вышел из кабинета и направился в уборную. Опыт показывает, когда Никита начинает говорить про политику, лучше никак не участвовать в диалоге. Даже поддерживать. В поддержке своей позиции он начинает говорить еще больше и еще агрессивнее. Я пытался объяснить ему нежизнеспособность коммунизма, как минимум тем, что лишение человека частной собственности фактически лишает личности, но эти аргументы не работали. Хотя хорошей иллюстрацией является его собственное жилье. Ухоженная собственная комната, как образ личности, поддерживается в порядке и изменяется согласно внутренним желаниям. И общие полуразрушенные помещения квартиры: ванна, туалет, коридор, кухня. Навязанная общественная ответственность, до которой, по сути, никому нет дела. Но и такой аргумент не мог его переубедить. Любой тезис разбивался о то, что Никита считал себя настоящим советским гражданином. На вопрос, чем советский гражданин отличается от гражданина любой другой страны, четкого ответа он не давал. Егор: Щщщ, сука. Я ударился плечом о старый дисковый телефон висящий на стене. Он в свою очередь тоже издал недовольный звон. Почесав плечо и зачем-то извинившись перед телефон, зашел в туалет. Быстро сделав свои дела и выйдя в коридор, мое внимание привлек тот самый телефон. Я уже хотел пуститься в размышления о том, что дисковые телефоны нравятся мне больше современных с табличным расположением кнопок. Как минимум метафоричностью самого круга, символизирующего «круг общения». А так же тем, что процесс набора номера напоминает те же кругообразные движения, которые человек вырисовывает в процессе самого разговора, накручивая провод на палец или рисуя ручкой кругообразные узоры на бумаге. Как элемент упорядочивания мыслей. В этот раз мое внимание привлекло нечто иное. Телефон не был подключен к сети. Вилка с 4-мя зубьями валялась на полу. Я подошел, воткнул вилку, убедился, что в трубке есть гудок и быстро вернулся в кабинет. Никита читал газету. Конец 1 части