Кованое путешествие

В огромном городе было шумно, по всюду мелькали люди и гибриды, наполняя столицу привычным гомоном. На широкой дороге несколько человек отходят с пути какого-то богача, уступая дорогу под злые взгляды его стражей. Молодой аристократ с важным видом заходит в, дорого и со вкусом обставленную, ювелирную, оглашая высокую залу глубоким голосом. — Где хозяин этого дряхлого заведения? — парниша насмехается над посетителями, разглядывающими чудесные произведения искусства. На витринах лежали окрашенные цветными стёклами панорамных окон удивительно тонко кованые кольца, бусины для браслетов и разнообразные шарды в самых сложных огранках. Аккуратно закрученные кольцевые серьги и кулоны с лазуритными камнями. Родонитовые запонки и малахитовые щётки, вставленные в основу колец. Нефритовые брошки на булавках, и более крупные и сложно оформленные броши с яшмовыми основами. Сделанные из дамской стали, отлитые из чугуна и свёрнутые из латуни, они блестели не своими благородными красками, а умелостью ювелира. Из-за лавки выглядывает низкорослый мальчишка, с прищуром оглядывая пришедшего. Встаёт на скамеечку, возвышаясь над слишком высоким для него столом и своим детским голосом произносит. — Хозяин заведения я - Клэш Р'ейк — кортавит сложный для него звук, делая его речь ещё больше похожей на детскую. Аристократ видимо не оценил шутки, с презрением глядя на серьёзно сведённые брови на юношеском лице. Тут к его уху наклоняется его сопровождающий, в полную громкость произнося название лавки, не особо беспокоясь о чувствах камнереза. В глазах богатого парниши плещется нездоровая усмешка и он рукой махает в сторону Клэша, приказывая солдатам встать по сторонам от ювелира. — Клэш Рейк значит-ся, да? — дворянский суффикс не заставляет сомневаться в подлинности монет, со звоном упавших на прилавок. Рейк поднимает взгляд на усмехающееся лицо аристократа, в немом вопросе спрашивая чего тот хочет. Группы посетителей быстро разделились на две части: тех кто поспешил убраться с места дворянского веселья и тех, кто за этим сомнительным весельем решил понаблюдать. Всего за пару мгновений на улице столпилась толпа бестолковых зевак, что с ожиданием зрелища смотрели в стеклянные стены магазина. Дворянин приосанивается, поправляя слегка сползшую с болезненно тонкой кисти перчатку и с бесталантно подделанным удивлением произносит. — Буквально вчера моя милая наидражайшая сестра купила в этом бестыдном магазинчике бирюзовую брошку, а уже сегодня утром наш семейный ювелир назвал её "костной" — аристократ притворно плачется, говоря нарочито громко, так, чтобы было слышно даже стоящим за приоткрытыми дверями людям. Клэш медлит пару секунд, продумывая ответ, но вскоре с увенностью истинного ценителя ювелирных камней выдаёт. — В таком случае, ваш "семейный ювелир" тот ещё неуч, р'аз не может фир'юзу отличить от одонтолита — Рейк победно ухмыляется, смотря на полное замешательства лицо советника, и с усмешкой продолжает — видимо блеск пр'озр'ачных линз ослепил его и сделал "дальнозор'ким" . Клэш показательно проводит пальцами по воздуху, изображая невидимые кавычки, и смеётся, замечая как изнеженный в дворянской семье паренёк начинает закипать, слыша незнакомые слова и косвенные оскорбления его "высокопоставленного" рода. Разводит руками продолжая втаптывать в дорожную пыль нарциссичного мальчишку — Быть может ваш ювелир' ещё и каждый кр'исталлик др'угим измер'яет, ведь негоже такой пр'офессиональной личности р'уки в маковом масле пачкать, а то на гр'анях отпечатки останутся После такой открытой насмешки дворянин взрывается ругательствами и в пылу ярости приказывает выволочь "гнома-грубияна" на улицу, на поругание голодной до шоу толпы. Одетые в нагрудники дородные увальни подхватывают Рейка за красный воротник камзола, под бешеный хохот аристократа выбрасывая его прямо в стекло. Хрупкая витражная пластина с треском ломается, осыпаясь на ламинированный пол тысячами разноцветных осколков. Клэш на руках приподнимается с мощённой дороги, глядя из под разбитой брови на виновника сего торжества с неподдельным презрением и ненавистью. Толпа обступает его со всех сторон плотным кольцом, отрезая возможности улизнуть и лишь ждя прикрытого красивыми словами приказа на расправу. Тут в толпу врезается девушка, направляя меч в сторону аристократа и бешено кричит, давая спуск раскалённой человечьей своре. Толпа вслед за девушкой начинает на перебой визжать и орать, вскидывая руки к испуганному дворянину, заставляя того в панике отдавать своим дуболомам разрозненные приказы. Из этой заварушки под крики стражей девушка выскакивает с Клэшем на руках, вытягивая его из-под начавшей падать толпы. Рейк благодарно смотрит в карии глаза подруги, хватаясь за её крепкое тело, скрытое некогда белой рубашкой с кружевами. Девушка пробегает несколько улиц со своей ношей, и лишь подбежав практически к окраине города, решила вернуть уже начавшего чувствовать себя плохо от бешеной качки Клэша на землю. Рейк придерживается за рукав подруги, складываясь пополам в попытках оборвать рвотные порывы. Спустя пару минут борьбы с организмом, Клэш выпрямляется, говоря девушке тихое, но уверенное спасибо. Та отмахивается, со смехом говоря что-то о её сестринском долге и о том, что младших нужно защищать. Рейк обиженно отворачивается, стоит только ему вспомнить возраст подруги и сравнить со своим. Двадцать её против двадцати пяти его и Клэш устало вздыхает, смиряясь с тем, что природа решила обделить гениального камнереза статным ростом, оставляя слушать насмешки по типу "гном" и тому подобное в спину. Девушка ещё раз смеётся, похлопывая мозолистой от постоянного труда ладонью по его красному камзолу, заставляя серую шапочку сползти на бок, запутывая каштановые волосы. Клэш наконец успокаивается после произошедшего, вслушиваясь в беззаботный смех подруги, начиная смеяться вместе с ней. От абсурдности случившегося, от бестолковости общества. Спустя несколько минут оба затихают и девушка протягивает украшенный вензелями конверт Клэшу. — Ты вроде хотел съехать отсюда куда подальше? — она ни на секунду не задумывается о предстоящей разлуке, полностью отдавая себя материнской нежности, что просыпалась в присутствии низкорослого ювелира, так мило картавящего звонкое "Ррр-". Камнерез замирает, глядя на сургучную печать с шитом и двумя мечами на поверхности. Осторожно принимает письмо ловкими пальцами, доставая из кармашка коричневых штанов складной ножик и аккуратно поддевая печать с краю. Хрупкий воск трескается, открывая Рейку вид на приглашение. Красиво выведенные буквы складывались в заверение и цифры координат в нижнем углу. Клэш внимательно вчитывается в слегка колеблющийся ник заверителя. Будто туман, плывущий табачным дымом по листу бумаги, имя Неадаптера колыхалось на письме. Рейк поворачивается к подруге и та кидает ему механическую ручку, с винтажной надписью на рукоятке. На удачу Клэш хмыкает, читая до милого наивную фразу, и щёлкнув, подписывает письмо, замечая как то завлекается фиолетовым блеском. Через несколько часов ювелир уже стоит у главных ворот столицы, прощаясь со старой подругой. Девушка ещё раз желает удачи и Рейк благодарен ей. За то что помогла ему в этом сумасшедшем городе, что не бросила его сегодня и никогда. За это письмо, что возможно поможет ему в его будущем, к которому он стремится. Он уходит, следуя координатам на коммуникаторе, по пути откалывая от горных пород чудесного качества материал, в редких привалах ограняя его словно самые дорогие алмазы. Пускай родонит и бирюза не блестят, переливаясь богемским стеклом на солнце. Пусть мягкий шпат легко испортится, стоит только стеклу или неосторожной даме полоснуть по гладкой шлифовке ногтем. Зато зеркала-линзы из малахита показывают истинных цариц чудесных гор. Зато яшма может напомнить даже прожившему всю жизнь под землёй цвет закатного неба. Зато гематит обрамит раненое сердце камнем, заживляя и наполняя кровью своим густым багровым оттенком. Лишь опытный и умелый ювелир сможет раскрыть чудесное благородство чёрных металлов. Кованые и паяные, бронзовые и стальные, кручёные и литые, они дополнят и укрепят хрупкие и мягкие грани полудрагоценных камней, спрячут кабошон в своих изящных спиралях. Он ювелир, что подарит своим изделиям красоту, которую никогда не заполучить тем стекляшкам в тиарах и венцах королей. Он раскроет грубую историю дорожных камней, огранит и сточит углы их судьбы. В кулонах и запонках, в браслетах и брошках, его истории будут сиять, не в сравнение ярче преломлённых в ультрафиолетовых лучах алмазов и изумрудов. Грязные и брошенные, но таящие сотни историй внутри, они ценнее прозрачных и ни разу не раненных драгоценностей.