Сон изгнанников

Вварденфелл, подножие Красной Горы При всем уважении к почтенному Сота Силу, псиджику и великому магу, членам дома Телванни не к лицу впадать в религиозный фанатизм черни, как и осуждать способы, которыми Трое смогли добиться своего богоподобного могущества. Приступая к практическому изучению мистицизма, я со скукой думал о том, что мне придется пересказывать известнейшую ересь о Нереваре, за которой по сей день следуют дикие велоти. Но мне повезло: мой знакомый торговец, поставщик ингредиентов и историй со всего Вварденфелла, поведал о неком племени изгнанников. Дикари не походили на известные племена, ютились в скалах Бал Ура и вели церемониальную вендетту с северными эшлендерами. Почуяв зов неведомых историй, я немедленно бросился на поиски и, разумеется, оказался прав. Найденное мною племя выглядело жалким даже по меркам других варваров. Немногословные, оборванные, уставшие, они вяло отгоняли хищников от своих шатров и затравленно смотрели в сторону побережья. Завоевав доверие их эшхана убийством стаи гончих, я влился в жизнь лагеря, и день за днем принялся изучать их нехитрые обычаи. Во всем они были не схожи со своими собратьями. Я не слышал от них легенд об Альмсиви или Нереваре. Быт их налажен был плохо, они, как дети, быстро отвлекались от своих занятий. Апатичные днем и деятельные ночью, они сперва игнорировали мое присутствие, затем начали подпускать к себе все ближе и ближе, позволяя участвовать в повседневных трудах. Дольше всех держалась мудрая женщина, но через год уступила и она. К этому времени, по обрывкам фраз, ночным крикам и собственным кошмарам, я уже догадывался, что происходит в этом вымирающем стойбище. Племя это некогда забрело в самые запретные отроги извергающейся горы, а может всегда жило там, следуя некому древнему союзу с проклятым домом. Неизвестно, каких духов пробудили они странствуя по этим землям, но шепот Аландро Сула в ушах шаманки сменился на иной голос а пепел предков стал воскрешать иные образы. Случайности повернулись и начали выстраиваться в иной ряд. Мне никогда не забыть той ночи, когда магрибаш изгнанников позвала меня к своему костру, дорогой читатель. То было первым столкновением с ветром чужим снов, и меня до сих пор охватывает ужас при воспоминаниях о колоссальной тени, заслоняющей звезды... Устав от дневных трудов я уже устроился спать на походном ложе, когда ко мне подошла одна из безымянных и повела к шатру мудрой женщины. Внутри царила темнота, озаряемая лишь остывающими красными головешками. Шаманка, уже изукрасившая свое лицо углем и пеплом, коснулась запачканными пальцами и моих висков. Моя голова закружилась, все вокруг преобрело размытые очертания, а сам я не мог и пальцем пошевелить. Служанка принялась бить в барабан, повинуясь некому первобытному ритму, а старая магрибаш, запела что-то на непонятном диалекте. Мир словно раздвинулся, сквозь войлок шатра стали видны звезды и взошедшая с запада Секунда. Я увидел долину, точно в большой чаше, склоны Красной горы, а затем... Барабан судьбы пульсировал в подземных недрах, будто кто-то отбивал на нем удары. Мной полностью завладел этот невыносимый ритм, а в голове пробудились слова, сами слетевшие с губ в варварском песнопении: ...Я иду из-за гор Девяти древних гор Я несу тебе в дар Мой мир, мой мор Мой дар есть свет Мой дар есть звезда Кровь древних морей Мой дар, мой дар Мой брат в темноте Мой дом под горой В ушах моих бой Во снах моих бой В словах моих яд В старше чем явь Когда же мой брат Оплачет меня Мой дар есть свет Мой дар есть звезда Злой демон следит О тысяче глаз Три демона ждут Три демона спят Танцует Шармат Поет луна Поет луна Все луны поют Все луны мертвы... Вне себя от ужаса я повторял и повторял безумные богохульные слова, только сейчас осознав, чем может мне грозить синхронизация с этой реальностью. Кровь стучала в висках, вторя бою барабанов, вторя биению сердец. И вот, взглянув сквозь шатер в небеса, я увидел, танцующие луны, между которыми возвышался гигантский силуэт, заслоняющий неизвестные мне созвездия. Три глаза, горевшие алым огнем, смотрели прямо мне в душу. Хвала моему изможденному телу, отчаяние, достигшее невообразимых пределов, истощило последние его силы и я погрузился в милосердное забытье, получив временную отсрочку для своего бедного разума. Да, читатель, временную отсрочку. Очнувшись от обморока и не слушая протестов шаманки, я тут же собрал вещи и, ведомый суеверным ужасом, побежал прочь от лагеря. Изгнанники, вновь впавшие в апатию, не стремились меня догнать, да и вряд ли им удалось. За день я успел дойти до Грейзленда, и устроился на ночлег в грибной роще, оградившись защитными чарами. Но магия оказалась бессильной в борьбе с видениями. В ночи я вновь шептал безумные слова, сердце билось вместе с Барабаном, а на меня смотрели страшные глаза Шармата. Не в силах вынести этот взгляд, я с диким криком пробудился от полуночного кошмара. С трудом успокоившись, я телепортировался в Тель Мора, вызвав неудовольствие его неприветливых хозяек внезапным появлением и варварским видом. Еще больше они удивились, когда я потребовал от них указать мне, где находится ближайший священник. Право, не хочется поминать сестер по дому дурным словом, мой дорогой читатель, но я абсолютно уверен, что своим обидным прозвищем "Мавис-святоша" я обязан именно сэре Омэйн. К счастью, госпожа Драта проявила истинное благородство, и с интересом выслушала рассказ о моих злоключениях, согласившись не выгонять тотчас из города, как прочих мужчин. Подробно описав ей быт и повадки моих изгнанников, я рассказал также и о ритуале, умолчав, впрочем, об истинной цели своих поисков. Однако, чародейка не узнала в описании ни одно из известных племен, живущих возле Воса. Загадкой для нее остались и некоторые их поверья. Узнав о преследующих меня кошмарах, сэра Драта посоветовала мне найти племя Ушрилаку, и чем скорее, тем лучше. Не смея злоупотреблять гостеприимством, я тотчас же сел на лодку идущую в Гнисис, преодолев на ней большую часть пути. Сойдя на берег в Хууле, я сразу принялся за поиски, ведь состояние мое ухудшалось. Когда я отыскал эшлендеров, пасущих гуаров возле внутренних озер, силы мои были уже на исходе. Стоило мне прикрыть глаза, как передо мной возникала великая тень. Совершенно измученный страхом и бессонницей, я упал на колени и начал умолять кочевников о помощи. Они отнесли меня в шатер шаманки, полагая будто я ранен, и я рассказал ей о своей беде. Мудрая женщина напоила меня отваром из горьких трав, в уши мои продела четыре железных серьги и принялась петь древние песни под рокот барабана. И хотя он бился в прежнем ритме, более меня это не пугало. Призраки героев-предков встали перед моей постелью и стерегли ее. Они побеждали Шармата в прошлом. Или победят его потом? Неважно, шаманка пела четыре дня подряд и я стал недоступен для взгляда безумца. Закончив работу, она нанесла слова песен шрамами на мое тело, навечно привязав его к миру своих легенд. Я не был против. Святой Неревар не мучит своих последователей кошмарами, а у Телванни издавна имелась слава иконоборцев. Почувствовав себя лучше, я закупил в Гнисисе множество железных орудий, и, вернувшись в лагерь, отблагодарил Ушрилаку этими ценными для варваров предметами. Добившись некоторой приязни, я попробовал разговорить их мудрую женщину, надеясь узнать больше о предмете своего исследования. Но та уже утратила интерес ко мне, отвечала скупо или напевала строки из песни. Когда я спросил ее о племени изгнанников, шаманка сказала, будто я видел сон, и нет смысла говорить о тех, кто еще не родился на Вварденфелле. Не сумев убедить вещунью в реальности шарматопоклонников, я вернулся в Садрит Мору, где долгое время обдумывал пережитое, внося изменения в свои теории и приучая разум к устойчивости. Но не стоит бояться, мой читатель. Мое столкновение с чужой реальностью было почти внезапным, я шел сквозь него без брони и щита, обнаженный в своей наивности. Выучив урок, который преподнесли мне суровые пепельные земли, я научился осторожности и настойчивости. Мы, мистики, должны управлять переплетением реальности, но никак не наоборот. Если видишь, слишком бурный поток, лучше отойди, чтобы тебя не отнесло к древним и чужим водам.