Глава 19. Ты этого стоишь

      Гарри спал за столом, очки съехали набок, челка торчала вихрем, а по бокам парня посапывали два ребенка. Рядом валялись игрушки, вот гиппогриф без одного колеса, рядом игрушечные драконы. Гермиона в потертой морде угадывала венгерского хвосторога. Очевидно, виделась рука Чарли Уизли. Девушка вздохнула и аккуратно, стараясь не потревожить аврора, перенесла один за другим его сыновей. Малыши не шелохнулись, видя сны, только прижимали к груди каждый свою любимую игрушку.       Заварив крепкий кофе, ведьма залезла на кресло напротив с ногами и рассеянным взглядом уперлась на парня напротив. Будто почувствовав это, Поттер дернулся и резко поднял голову.       — Гермиона, черт, извини, ты давно тут? — парень сонно протирал глаза и разминал шею.              — Нет, — мягко, — около получаса, — я уложила мальчиков, — приподнялась и пригладила взъерошенные волосы, — как ты?              — Не знаю, Миона, я стараюсь не думать об этом. Да и я разрываюсь между работой и домом. Молли хотела прийти, но я не могу, просто не могу.              — Понимаю, — голос девушки звучал нежно, — тебе стоит нанять няню.              — Да, это я знаю, но сложно кому-то доверить мальчиков, мне пока помогает Винки.              Парень замялся. — Могу спросить? Гермиона понимала причины заминки, хоть они ей не нравились, чуть заметано кивнула.              — Малфой-младший, это всегда был он? — Гарри закусил щеку. — Почему, Миона?              Ведьма откинулась на спинку заваленного кресла, задумалась.              — Гарри, какая моя любимая книга? Сколько я кладу ложек сахара в кофе? Какое мое самое страшное воспоминание? А о чем я мечтаю?              Парень опять замялся, моргнул, один раз, второй, начал сбивчиво перечислять:              — История Хогвартса, да? Или нет, сказки Барда Бидля, я уверен. Кофе, ты пьешь кофе, разве не чай? Одна или две, думаю две. Воспоминание — в Малфой-мэноре, ну ты понимаешь. И ты хочешь стать успешной адвокаткой, ну, то есть ты сейчас тоже многого достигла, но жаждешь еще большего.              С горькой улыбкой на губах она проговорила, растягивая гласные:       — Я не знала сказки Бидля, до того момента, как директор Альбус завещал мне книгу. История Хогвартса? Я читала ее, хотела разобраться в мире, который совсем не знала, но моя любимая книга с детства — «Маленький принц», не сомневаюсь, ты ее знаешь. Я пью кофе без сахара, ровно столько лет, сколько пью кофе. Мое самое страшное воспоминание — те бесконечные долгие минуты, когда я думала, что ты умер. Я не оправилась от этого до сих пор. Иногда я думаю, что это не лечится, мы уже не лечимся. А мечты… Нет, Гарри, я не есть моя работа. Я знаю, о чем мечтаешь ты, но ты ни разу не спросил меня, чего я действительно хочу.       Тишина давила и разделяла их, она была такой маленькой и хрупкой в этом огромном потертом кресле. Грейнджер казалась бесконечно далекой. Он не смог выдержать давление тишины, ему не удалось скрыть раздражения в вопросе.              — Он спрашивал?              — Он не прекращал этого делать, даже когда мы перестали… точнее, я прекратила наше общение. Ты точно хочешь об этом слушать?              — Да. — Осознавая, что почти кричит, понизил голос. — Хочу, болезненно хочу услышать, черт.              Волшебник встал, начал ходить по комнате. Гермиона обняла себя руками, заволновалась, что они разбудят младших Поттеров. Тревога подкрадывалась незаметно, она попыталась выровнять цикл дыхания.              — Я просто не могу понять: мы уже не дети, но он вел себя отвратительно, его семья, Беллатриса же…              — Прекрати, — четко и бескомпромиссно.              — Прости, я не хотел вспоминать тот… случай?              — Дело не в этом, я ответила на твой вопрос, — снова выдохнула, — но мы больше не будем это обсуждать. Ты не сможешь этого понять, я не готова выслушивать эти слова и осуждения. С ним я всегда была в безопасности. С тобой… — Она резко замолчала.              Он не посмел спрашивать, не хотел. Резко исчезли все мысли и темы для продолжения разговора. Слова были какие-то нелепые, неуместные. Вина засела комом в горле, а ещё детская обида и глубоко запрятанная неуверенность в себе, неразборчивые эмоции роем кружились в уставшем сознании. Гермиона понимающе улыбнулась, встала, случайно сбросив какие-то вещи со спинки кресла.              — Я вижу, дети в порядке, Винки поможет утром, если нужно моё участие, на связи.              Не прощаясь, захватила вещи и резко двинулась в сторону выхода. Попыток остановить ее не было, чему она внутренне обрадовалась. Звуки открывающейся бутылки она решила проигнорировать.              Драко спал на спине, левая рука лежала на животе и размеренно поднималась от глубокого дыхания. Правая же была откинута в сторону; поза была небрежной и явно привычной, так она запомнила. Аккуратно пробравшись сквозь раскиданные бутылки и осколки стекла, она легла рядом с парнем. Про это она спросит завтра. Гермиона легла рядом с парнем, уткнувшись носом в теплую шею. Тот что-то пробормотал и подтянул ее к себе ближе. Ведьма почувствовала запах виски — оставим это тоже на утро. Спросонья, но уже более осмысленно, он прошептал ей в волосы:              — Скучал, ты не осталась у Поттера?              Она гладила его волосы, скулы, горячую шею, колючий подбородок. Он ластился, прижимался губами к ладони. Ее обжигали прикосновения, она прижалась теснее, насколько было возможно.              Дрогнула, поцеловала около яремной впадины, проговаривая раз за разом.              — Ты этого стоишь, стоишь.              Парень окончательно проснулся, потянул девушку на себя. Дверь захлопнулась с громким звуком, наверное, от ветра. От ветра ли?