Часть 1

— Ты знаешь, что значит быть спартанцем? Слова были произнесены тихим, но отчётливо слышимым тоном человека, который казался почти физически неспособным к такой сдержанности. Даже сгорбившись, созерцая свою кружку эля, он был на добрую голову выше любого другого мужчины, выстроившегося вдоль таверны на набережной. В своём кожаном бронежилете он был такой же ширины, как два обычных посетителя таверны. Действительно, те же самые постоянные посетители оказали незнакомцу большое уважение и простор для тела, когда он вошёл в питейный зал некоторое время назад. — Я из северной Греции, — ответил бармен. Вопрос явно не был адресован ему, но маловероятно, что кто-то ещё предложит ответ. Бармен относился к незнакомцу настороженно, но не слишком беспокоился: он работал достаточно долго и в гораздо худших местах, чтобы чувствовать, что его мнение о предстоящих неприятностях было здравым. Объявленный Спартанец был угрюмым и, безусловно, был самым большим существом, которое он видел со времён горы Олимп, но, по крайней мере, до сих пор он не проявлял склонности к насилию или беспокойству. Гигант подтолкнул вперёд свою теперь уже пустую кружку, показывая, что ожидает очередного наполнения, Магдус, бармен, быстро подчинился. — В двенадцать лет меня так сильно избили, что я чуть не лишился глаза. Спартанец говорил тембром, который почти мог быть мелодичным рычанием. В отличие от своих клиентов, которые для мужчины выглядели напуганными, Магдус был достаточно опытен и уверен в себе, чтобы общаться с незнакомцем. — Ты достаточно большой, чтобы быть циклопом! — пошутил бармен. Затем мысленно попытался сдержать слова. Спартанец встал во весь рост, крепко сжимая кружку с элем, но с всемогущей ухмылкой на лице. — Хорошо, — его голос передал его веселье. Магдус вознёс молчаливую благодарственную молитву всем богам. Снова была предложена кружка с элем, и снова Магдус, не колеблясь, снова наполнил сосуд. — Ты присоединишься к Эйдену в солдатском тосте? — Спартанцу удалось сделать так, чтобы это предложение выглядело так, будто от него лучше не отказываться. Магдус и сам был не прочь того, что он любил называть «общественной выпивкой», и почувствовал облегчение, что его замечание было воспринято в хорошем настроении. — Воюющим, — отсалютовал Магдус. — Леониду и Спарте, — ответил Эйден. Двое мужчин с аппетитом выпили и одновременно удовлетворённо вздохнули. На этот раз без подсказки бармен двинулся, чтобы пополнить оба напитка, и Магдус действительно почувствовал себя очень раздражённым, когда его вызвали обслуживать других людей. Эйден снова принял сгорбленную позу и продолжил говорить, не зная и, возможно, не заботясь о том, сможет ли бармен услышать его воспоминания. -В пятнадцать лет я перерезал горло деревенскому жителю, не прошедшему тест на гражданина, к двадцати я был окровавлен в четырёх битвах и возглавлял двадцать человек… ***** -Габриэль, ты просто слишком много думаешь! - в её голосе было больше раздражения, чем предполагала воин. Предыдущая ночь принесла самые изысканные занятия любовью, состояние такого блаженства, которое должно было бы предвещать полное удовлетворение, но несколько часов в день старые трения вновь всплыли на поверхность. Со своей стороны, Габриэль не чувствовала себя свободной от вины. Она проклинала себя за блуждание в сферах философии, которые часто лучше оставить нетронутыми. Если бы женщина, стоящая рядом, не была её вечной родственной душой, тогда Габриэль продала бы свои убеждения Аресу за динар. — Если достигнешь зенита, не пытайся прыгнуть выше, — слишком громко напомнила себе бард. — Ещё слова мудрости? — на этот раз Зена сохраняла легкомыслие и в голосе, и в выражении лица, казалось, только после такой ночи, даже такой недели абсолютной страсти между ними. — Для моей же пользы, любовь моя, — ответила Габриэль с улыбкой в голосе. -То, что я осмеливаюсь задавать тебе вопросы, — это мерзость, -её тон сменился чем-то вроде стыда. Они шли неторопливым шагом, Зена остановилась и провела пальцем по щеке Габриэль. Её голубые глаза горели эмоциями и искренностью. — Ты заслуживаешь моей полной любви, абсолютного уважения и абсолютной приверженности, — намеренно ясно произнесла воин. — Если я доставлю хоть на йоту меньше, пусть я буду вечно гореть в Аиде. ***** Две женщины сытно пообедали благодаря охоте Зены и кулинарным способностям Габриэль. Они были настолько расслаблены, что в перерывах между поцелуями и ласками отваживались присоединиться к дискуссии, вызвавшей недавний разлад. На этот раз каждая помнила, чтобы умерить свой язык, если не своё мнение. — У тебя есть точка зрения на основное добро и основное зло, — утверждала Зена. — На мой взгляд, люди делают то, что должны. -Но ты игнорируешь мотивацию, — возразила Габриэль. — Мы не действуем без какого-либо предыдущего опыта для обоснования наших решений. Произошла пауза, слова сменились огненными взглядами. — Так что же побуждает меня поглотить каждую частичку твоего существа прямо сейчас? - спросила воин. — Потому что я красивая! - невозмутимо ответила бард. — Мне подходит, — сказала Зена, прежде чем влюблённые сплелись в гордиевом узле страсти. ***** Магдус знал, что всё ещё двуфокусныйЦиклопвыпил такое количество эля, которое могло бы убить человека поменьше. Он также болезненно осознавал тот факт, что ему самому следовало бросить пить некоторое время назад. Холодное осознание того, что вы пьяны, было одним из худших чувств, не в последнюю очередь потому, что вы только что знали, что холодное осознание, вероятно, будет следующим чувством, которое уйдёт. — Что ж, мой спартанский друг, — Магдус понял, что это, возможно, его последняя возможность сохранить контроль, хотя теперь его уверенность покинула его. Крепкий эль не сделал его смелее, а скорее лишил его уверенности в себе. — Какие планы на эту спокойную ночь? — Я должен был умереть вместе с Леонидом, — стонал Эйден. — Я промахнулся через Фермопилы всего на несколько недель. — Слёзы навернулись на глаза великана. -Слава Спарты, защищённая от персидской орды, численностью сорок против одного, мои граждане показали всей Греции, что мы никогда не будем побеждены, каждый человек — герой, который живёт вечно. — Конечно, — согласился Магдус, зная о легенде. — Иди, скажи спартанцам, незнакомец, проходящий мимо, здесь послушные своим законам, мы лжём. Эйден прочитал заклинание и впервые выглядел пьяным. Магдус ненадолго завис перед спартанцем, но был более чем счастлив, заметив, что тот вернулся к угрюмому молчанию. Хотя его боковое зрение было ослаблено, Магдус не мог не заметить двух новых посетителей своего заведения. Миниатюрная блондинка была слишком классной для этого места, и если бы обстоятельства сложились иначе, он бы либо предупредил её, либо взял под своё крыло, но сразу за ней следовала статная амазонка, которая смотрела в его почти сбитый с толку мозг, как Богиня или посещение из гарема Аида. К этому времени таверна на набережной кишела всевозможными делами, которые обычно происходили в этот час. Магдус бросился к самой дальней точке бара. — Могу я вам помочь, дамы? — спросил он с ухмылкой, которая была слишком непристойной. — Две бутылки вина и комната на ночь. Одноместный номер. Всё ещё купаясь в их дневном экстазе, Зена сохраняла ровный тон. — Вино не проблема, — слишком охотно искоса посмотрел Магдус, — но у меня есть только одна свободная комната и она может понадобиться спартанскому джентльмену. Он кивнул в сторону Эйдена и подчеркнул происхождение этого человека. — Он заплатил за комнату? — вежливо спросила Габриэль. — Не совсем так, — сказал бармен с некоторой нерешительностью, — но человек из Спарты, безусловно, заслуживает… — он замолчал, увидев выражение лица Зены. — Вы знаете о Спарте? — рискнул Магдус. — Пожалуйста! Я бард, моя работа — знать такие вещи, — быстро вмешалась Габриэль, чувствуя растущую ярость подруги. ***** Последовал непростой договор, в котором Магдус пообещал поговорить с Эйденом, оставив двух женщин сидеть за единственным свободным столом и наслаждаться вином. — Спартанцев боятся по всей Греции, они с детства готовятся к войне, — как ни в чём не бывало заметила Зена. — Я читала много рассказов об их повадках, — предложила бард, — но ты их боишься? Они одна большая скотина. -Знай, когда драться, знай, когда бежать, -повторила Зена какой-то старый совет. Габриэль улыбнулась при воспоминании о тех невинных днях, когда она была восприимчива ко всем словам воина. — Это не совсем ответ на мой вопрос, — упрекнула она. — Может быть, у меня нет ответов на все вопросы, — возразила Зена. — Послушай, здоровяк, — осторожно сказал Магдус, — тебе нужна комната? Потому что у меня есть две женщины, просящие об этом. Эйден поднял голову, тревожно для бармена, он тоже внезапно стал совершенно трезвым. — Я был так близок к Фермопилам, а ты сравниваешь меня с женщиной?! — его мелодичное рычание было на шаг ближе к угрожающему рёву. — Нет! Нет, нет, я имею в виду… Нет! — Магдус совсем растерялся. Бармен утешал себя лёгким чувством вины, оттенённым его чувством облегчения, когда Эйден бросился в сторону Зены и Габриэль. Однажды Магдус вспомнил, как напился до такой депрессии, что хотел просто выйти на улицу и броситься с набережной, эта ночь оказалась таким же испытанием его готовности просто существовать. Каким-то образом способный функционировать достаточно, чтобы накормить жаждущих, он, тем не менее, не мог игнорировать гнусную троицу, сидящую в углу его таверны. Напрягаясь, чтобы услышать их разговор, он также боялся услышать что-нибудь вообще. За слишком много лет работы в баре он видел только одно мёртвое тело, но ни одного убийства. Одно убийство? Эйден остановится на этом? Наверняка две мёртвые женщины минимум, а дальше что? Буйство в таверне, кульминацией которого станет его собственная ужасная кончина. Спартанцы -злобные подонки для человека, и Магдус пожалел, что он мёртв. — Может, ещё выпить, — сказал он себе, — какой от этого вред? ***** — Благородный народ с ошибочными целями, — предположила Габриэль. — Неправильно понятыми целями, — вставила Зена, схватив подругу за колено и хитро подмигнув. — Я презираю вас, люди! — Эйден выплюнул слова. — Так тебе нужна комната или нет? — Зена попыталась перенаправить бессвязный разговор. — Я бросил пить. Мой следующий эль посвящён смерти! Эйден действительно бросил пить, как Зена заметила намного раньше, она чувствовала, что уровень адреналина в крови начинает расти. — Спартанки такие же, — великан снова отклонился от темы, — нас учат уважать их, но они — маленькие шлюхи. Конечно, я видел парочку, которая могла бы подраться, но с кучей шлюх на персов не пойдёшь. — Насколько я понимаю… — Габриэль снова попыталась возразить. — До смерти! — Эйден взревел, наконец подняв кружку. Затем он понизил голос: — К твоей смерти. Он посмотрел на обеих женщин по очереди, прежде чем проглотить эль. Эйден поднялся на ноги, отшвырнул стол и расплескал напитки. Он вытащил из-за пояса короткий меч и угрожающе взмахнул им у горла Зены. Воин встала. — Мы уходим, — ровным голосом сказала она, прежде чем повернуться спиной к спартанцу. — Зена! Нет!!! — крикнула Габриэль. Короткий меч выставлен вперёд. Посох рухнул на запястье. Спартанец потянулся за кинжалом. Бард схватила меч и направила его на грудь Эйдена. Хиатус. Магдус роняет стекло. Зена поворачивается. — Глупая шлюха… Короткий меч выбит из светловолосой руки, кинжал воткнут в светловолосую шею. Меч обнажён, смертельный удар, меч снова в ножнах. Упавшее стекло падает на пол. ***** Магдус оглядел свою, к счастью, пустую таверну, пустой бар с двумя посетителями. Он также заметил лужу мочи, окрашивающую пол под его ногами. Он был счастлив, это было напоминанием о том, что он ещё жив. Зена держала её одну и только очень близко. — Я должна была убить его, ты понимаешь? Габриэль прижалась к этим защитным объятиям. — Я больше никогда не буду сомневаться ни в тебе, ни в твоих мотивах. — Угу, -усмехнулась воин, предвкушая их комнату. КОНЕЦ