Глава 10. Прокрустово ложе

      — Если ты несчастен, ты делаешь других ещё более несчастными?       — Они заслуживают этого, если я чувствую что-то подобное, не так ли?       — Твоё эго не должно помещаться в моей голове, или где ты там расположился. Не всё вращается вокруг тебя.       — Это ты так говоришь.       Ногицунэ ухмыльнулся, лениво переставляя чёрную пешку на истёртой шахматной доске, пахнущей деревом и лаком. Стайлз вынудил его согласиться на игру в шахматы вместо Го, намеренно саботируя свою тактику и предоставляя Ногицунэ слишком лёгкую победу. Ни одна из этих пустых побед не сопровождалась чувством триумфа, а вот согласие на игру в шахматы горчило чем-то похожим на поражение.       Стайлз умел представить ситуацию так, чтобы она казалась выигрышной для него. Ногицунэ восхищался этой его способностью.       Какое-то время они играли в напряжённой тишине. Ногицунэ полностью сосредоточился на доске, просчитывая будущие ходы и пытаясь предугадать, какой ход мог сделать Стайлз.       — Тебе нравится думать, что ты лучше нас, правда? Лучше смертных.       Ногицунэ позабавило то, с каким пылом Стайлз это сказал, но он не собирался в очередной раз попадаться на эту уловку.       — А тебе нравится отвлекать меня, — указал Ногицунэ, наблюдая за тем, как подёргивались пальцы Стайлза от заполнившего его напряжения.       Стайлз ничего не сказал. Он усмехнулся и уверенно передвинул фигурку, открывая Ногицунэ возможность убрать его Королеву.       Он оглядел доску, желая избежать такого хода. В данном случае убийство Королевы открыло бы его для более ожесточённой атаки лёгкими фигурами, и Ногицунэ уже видел маршрут, по которому Стайлз собирался его вести. Он не мог этого допустить.       И всё же, другие ходы обещали ещё более печальный исход, и мат Филидора был одни из них. Ногицунэ передвинул своего Короля, убрав Королеву Стайлза с доски.       Они сыграли ещё около полусотни ходов. Белые фигурки и пешки были защищены со всех сторон, а Королева Ногицунэ ничего не могла сделать. Он лихорадочно рассматривал доску, пытаясь найти выход, но белые фигурки неотвратимо загнали его в матовую сеть.       — Должен ли я сказать «шах и мат»?       Ногицунэ зарычал, взмахом руки меняя проигранную партию на доску с ровными рядками шахмат, стоящих на своих исходных позициях.       — Ещё раз.       — Тебе разве не пора идти терроризировать мой город? Сеять разрушения и смерть?       Ногицунэ перевёл взгляд на Стайлза и наткнулся на горящие злобой глаза. Он в ту же секунду был очарован.       Так редко можно было застать злого Стайлза. Он предпочитал выплёскивать скопившееся напряжение через веселье или в крайнем случае — гнев, но никогда — злость. Возможность увидеть, куда заведёт Стайлза это чувство, окрыляла его.       — Ты хочешь пойти со мной и посмотреть?       Стайлз не ответил ему. Он осторожно отодвинул от себя шахматную доску и сел, обхватив колени руками и отвернувшись от Ногицунэ. Это была уже знакомая поза, которую Стайлз демонстрировал всякий раз, когда хотел забыть о присутствии Ногицунэ. То, что он подавил свой эмоциональный порыв и не сделал ничего, чем Ногицунэ впоследствии мог бы воспользоваться, впечатляло.       Ногицунэ обернулся в форму лиса и бесшумно скользнул за спину смертного, устроившись поудобнее у его бедра. Массивные хвосты обвились вокруг него, и Стайлз расслабился, больше не противясь тем чувствам, которые дарили ему объятия Ногицунэ.       — Когда дверь — не дверь? — едва слышным шёпотом повторил Стайлз загадку, которую Лидия бросила Ногицунэ на днях.       На этот раз лис не стал сдерживаться.       — Когда она приоткрыта, — выдохнул он, теснее прижимаясь к тёплому телу смертного, которое даже в мире снов казалось настоящим — таким, каким Ногицунэ привык ощущать его за те часы, что провёл с ним в реальности. — Ты впустишь меня, Стайлз?       Смертный промолчал, но Ногицунэ не нужен был озвученный вслух ответ. Ему хватало чувств, которые возникли у Стайлза в ответ на этот вопрос.       — Ты ведь помнишь, не так ли? Тебе не стоит бояться меня — я никогда не причиню тебе вреда.       Стайлз закрыл глаза, опуская голову и дыша урывками. Ногицунэ проскользнул узкой мордочкой в пространство между его согнутыми коленями и грудью, чтобы оказаться нос к носу со смертным.       Стайлз смотрел на него затуманенными, усталыми глазами.       — Ты можешь отдохнуть, — пророкотал он, подражая заботливым интонациям шерифа Стилински и Мелиссы МаКколл. — Ты можешь отдохнуть, а я буду начеку для тебя. Я присмотрю за всеми, Мечислав.       Стайлз закрыл глаза, медленно погружаясь в сон, и Ногицунэ примостился рядом, чувствуя, как их связь становится прочнее и глубже. Он прикрыл веки, наслаждаясь чувством принадлежности, которое объединяло его со Стайлзом в единое существо.       Иногда ему казалось, что этот смертный был ниспослан ему богами за несуществующие благие деяния.

***

      Мелисса МаКколл была сильной женщиной (по крайней мере, Стайлз верил в это). Ногицунэ же не был уверен в правдивости этого утверждения, но только потому что по природе своей всё ставил под сомнение.       — Сколько часов ты спал, Стайлз?       — Восемь.       — За ночь?       — За последние три дня.       Ношико, наконец, сделала свой ход, обрушив Они на сверхъестественных существ Бейкон Хиллс. Ногицунэ стирал с лица неоновую краску и старательно сдерживался от того, чтобы начать отплёвываться от слюны поцеловавшей его неизвестной смертной, когда Дерек прогнал наполнивших его лофт подростков, прервав устроенную Дэнни и Итаном вечеринку. Они напали на едва вернувшегося из Аргентины Дерека, так же, как на Эйдана и Лидию.       Ногицунэ ждал наступления темноты, которое повлекло бы за собой появление Они, и раздражался из-за того, что многие его планы пришлось бы ускорить.       Мелисса МаКколл оставила его в пустой палате с задёрнутыми занавесками на окнах и пониженном освещением, полная подозрений и неприятных предчувствий. Ногицунэ расслабился, откинувшись на подушку и закрыв глаза.       — Его симптомы… Я думаю, ему следует пройти МРТ головного мозга, Ноа.       Он улыбнулся, прежде чем провалиться в сон.

***

      — Видите? — Тонкий сухой палец показал на некоторые затемнения на снимке. — При первичном обследовании определился кинжалообразный вид извилин лобной доли с выраженным расширением борозд на фоне сохранности теменной и затылочной долей. — Врач выглядел искренне сожалеющим, показывая им результаты магнитно-резонансной томографии. — У тебя наблюдается выраженная атрофия височных долей мозга в дополнении атрофии коры, Стайлз. Это называется…       — Лобно-височная деменция, — закончил Ногицунэ ровным голосом.       Шериф рядом с ним издал задыхающийся звук и крепче ухватился за каркас больничной кровати, на которой лежал Стайлз.       — Да, — согласился врач, рассматривая его с любопытством.       Ногицунэ слабо улыбнулся, беря руку отца Стайлза в свою и крепко её сжимая.       — У моей матери была такая, — шёпотом сказал он врачу, словно не желая вспоминать об этом. — Она умерла.       — Почти половина деменций такого типа действительно наследуются. — Врач убрал снимок его мозга на прикроватный столик, положив сверху несколько бумаг, словно пытаясь скрыть от них напоминание о том, что Стайлз смертельно болен. — Это также один из немногих видов слабоумия, которым…       — Могут болеть подростки, — закончил Ногицунэ с печальной улыбкой. — Я знаю. Моя мама болела этим, поэтому я узнал о лобно-височной деменции всё, что возможно знать. Я жил со знанием того, что это может меня настигнуть.       — Это случается довольно редко.       — И всё же у меня была генетическая предрасположенность. — Ногицунэ бросил взгляд на шерифа и опустил глаза, когда наткнулся на убитое горем выражение лица. — Недавно я получил травму головы. Попал в небольшую аварию.       — Черепно-мозговые травмы действительно могут стать причиной развития деменции. — Врач бросил сочувствующий взгляд на шерифа и более серьёзный на Стайлза. — Медицина идёт вперёд семимильными шагами, малыш, мы развиваемся и находим новые методики. Мы будем пробовать экспериментальное лечение, если традиционные методы не дадут результатов. — Он сказал это так, словно уже знал, что «традиционные методы» ему никак не помогут. — Стадия развития деменции довольно высока, но ты справляешься с этим довольно хорошо. Мы сделаем всё, что в наших силах.       Ногицунэ шутливо отсалютовал ему, отворачиваясь и давая понять, что хочет остаться наедине с отцом. Доктор вежливо попрощался, обещая зайти немного позже, и покинул палату.       Шериф притянул его в свои объятия, выглядя таким больным и измождённым, что болезненный вид, который Ногицунэ так старательно придавал лицу Стайлза, на его фоне казался шуткой.       — О Господи, сынок…       Ногицунэ промолчал, позволяя шерифу осознавать неприятную, ужасающую правду.       Ситуация с лобно-височной деменцией у матери Стайлза была такой восхитительно удобной, что Ногицунэ просто не смог пройти мимо. Сейчас, ощущая на языке сладкую, тягучую боль шерифа, он в наслаждении прикрыл глаза, ни на секунду не сожалея о спонтанной идее, которую ему пришлось спешно воплощать.       — Я в порядке, папа, — прошептал он, закусывая губу и сдерживая слёзы. Его голос был хриплым и совершенно разбитым.       Шериф ещё крепче обхватил его руками, прижимая к своей груди и рвано дыша. Ногицунэ почувствовал сладкую пульсацию в груди и приятное тянущее чувство в животе, когда за дверьми его палаты послышались шаги.       Дверь распахнулась, впуская поникшую Мелиссу, решительного Скотта, Лидию и Эллисон, которые держались за руки и смотрели на него широко раскрытыми глазами. Волна новой боли захлестнула его, и Ногицунэ уткнулся в грудь шерифа, чтобы скрыть закатившиеся от удовольствия глаза и приоткрытый рот.       — Эй, приятель. — Скотт сел на больничную койку с противоположной от шерифа стороны. — Всё будет в порядке. — В его голосе была убеждённость, которая сразу же раскрыла суть его мыслей.       Ногицунэ облизнул губы, справляясь с ощущениями, что дарили ему эти люди, и поднял взгляд на Скотта, едва не рассмеявшись от дрожащей улыбки, которую Альфа попытался подарить ему.       — Нет, Скотт, не будет. — Ногицунэ мягко высвободился из объятий шерифа, откидываясь на спинку кровати и махнув рукой в сторону телефона. — Я позвонил Дереку, — его голос сорвался и Ногицунэ подождал несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. — С такими глубокими повреждениями мозга, как у меня, укус не поможет. Это только убьёт меня быстрее. Или превратит во что-то, чему лучше никогда не существовать.       Скотт в неверии покачал головой, скривив губы и изо всех сил сдерживая слёзы. Ногицунэ подался вперёд, обнимая его. Он положил голову ему на плечо и закрыл глаза, чувствуя, как чужая боль мягко оседает у него в костях, насыщая и придавая ему сил.       — Мы найдём способ, — решительно сказала Лидия, хотя и отказывалась при этом смотреть на него.       Ногицунэ спрятал ухмылку в плече Скотта, из воспоминаний Стайлза зная, что она отводила глаза подобным образом только тогда, когда хотела солгать.       — Мы сделаем это, — согласился он, удивлённый вспышкой веселья, которую почувствовал со стороны Стайлза. — Мы сделаем это.