Помни о смерти

Помни о смерти ~ Хантер бьет кулаками по своей тюрьме, крича в бессловесном отчаянии. Под ним плывут Кипящие острова, кости давно умершего титана прорастают из земли среди древних лесов и каньонов. Мягкое красное сияние заполняет предрассветное небо, угасающие звезды мерцают в свете луны, приближающейся к солнцу. Голова титана прямо перед ним, и, в конечном счете, его судьба идентична. Из чего бы ни было сделано силовое поле мерзотрона, оно крепкое. Костяшки пальцев Хантера в синяках и кровоточат даже внутри его перчаток из-за его попыток сломать его. — Кикимора, пожалуйста! — Хантер плачет, не в первый раз. — Я… я не могу вернуться! Он убьет меня, пожалуйста, не делай этого! Реакции Кикиморы нет. Либо она его не слышит, либо ей просто все равно. Не то чтобы это его удивило. Именно так устроен Ковен Императора: каждый сам за себя, каждый готов сделать все возможное, чтобы продвинуться вперед, завоевать благосклонность Бэлоса. Хантер думал, что это нормально. Он провел всю свою жизнь с таким мышлением, веря, что не может полагаться ни на кого, кроме самого себя. Думая, что все, что имело значение, это одобрение Бэлоса, и желая сделать все возможное, чтобы заслужить его. И теперь, когда он нашел людей, которые действительно заботятся о нем, которые показали ему, что он может быть самим собой, он вот-вот потеряет все. Шансы не в его пользу. Никакой магии, никаких посохов, никаких друзей. Его разум карабкается, лихорадочно пытаясь придумать способ спастись. Его дыхание визжит в ушах, усиливаясь эхом в замкнутом пространстве. Его правая рука начинает покалывать — сдвинув перчатку, он обнаруживает, что его символ светится желтым. Это должно означать, что иссушающее заклинание началось. У них заканчивается время. Где-то на заднем плане разум Хантера пытается вспомнить дыхательное упражнение, которому его научил Гас. Но его руки трясутся слишком сильно, чтобы пытаться считать. Кикимора летит прямо в голову титана, не встречая препятствий со стороны флота стоящего на страже дирижаблей. Внутри находится огромный зал, высеченный из камня и кости, с высокими сводчатыми потолками и полом, укрытым тенями. Над пустотой висит мост, ведущий прямо к высоким дверям личного святилища Бэлоса. Когда они подходят к дверям, Хантер может лишь рассеянно смотреть на замысловатую резьбу на камне, следя по ней глазами. Он столько раз проходил через эти двери и никогда не замечал, что рисунок не полностью симметричен. Кикимора входит без стука — смелый шаг для кого-то, недавно пониженного в должности. Она толкает тюрьму Хантера вперед, прежде чем опуститься мерзотроном на колени. По крайней мере, она высказывает уважение. — Император! — приветствует она, ее голос полон ликования. — Поздравляю с этим знаменательным днем! Бэлос стоит перед порталом, который, кажется, полностью активирован. Он одет в незнакомую одежду, мало чем отличающуюся от того, что Хантер видел в его разуме. Зияющий шрам от дикой магии, который всегда присутствовал на его лице сейчас исчез, сменившись меньшим, более нормальным. Он выглядит странно. Он выглядит… как человек. Осознание этого поражает Хантера, как удар в живот — Бэлос планирует сбежать в человеческое царство. Теперь, когда он приговорил почти все население к смерти, он просто уйдет, прежде чем топор упадет. Просто… оставит их и умоет руки от всего здесь, вернувшись к нормальной жизни. Как Хантер мог преследовать такого монстра? — Я пришла с подарком, — продолжает Кикимора, и в ее голосе нарастает возбуждение, когда Бэлос приближается к ней. — Вы искали Золотого Стража, и вот он! Возможно, этот поступок достоин вернуть меня на прежний пост, или… если вы ищете новую правую руку…? — Ты как моя правая рука? — повторяет Бэлос, в его голосе звучит бесконечное удовольствие, когда он смотрит на Хантера сквозь силовое поле. — Я бы скорее отрубил себе всю руку, — он пренебрежительно отворачивается, подходя к одному из рабочих столов, разбросанных по комнате. На мгновение воцаряется мертвая тишина, пока Кикимора обрабатывает слова. — Но… — она заикается, звуча потерянно, — я просто хочу помочь… — Ты хочешь помочь? — спрашивает Бэлос, хватая со стола что-то похожее на пучок ткани. Затем он снова поворачивается к Кикиморе, и мерзотрон вдруг охватывается красным светом — телекинетическая магия. Весь мерзлотон с Кикиморой вылетает из комнаты, звучит скрежет металла о камень. Бэлос бросает взгляд на Хантера, ухмыляясь, будто они обмениваются личной шуткой, прежде чем выйти из комнаты вслед за Кикиморой. Вне поля зрения и вне пределов слышимости Хантер наконец-то может найти время, чтобы справиться со своей паникой. Все дни, прошедшие после его побега, он пытался подготовиться к встрече с Бэлосом, зная, что, в конце концов, ему, возможно, придется сразиться с ним. Теперь совершенно ясно, что он все еще совсем не готов. И это не единственная проблема; знак больше не просто светится. Желтые щупальца света ползут по его руке, как удушающие лианы. А вместе с ними распространяется это тяжелое ощущение мурашек, как будто вся сила и энергия высасываются из его тела. Мысли Хантера мечутся. Он не может победить Бэлоса, особенно в таком состоянии и без Флэджепека, но, возможно, он сможет продержаться достаточно долго, пока другие не придут… он… очень надеется, что за ним придут. О титан, пожалуйста, пусть они придут за ним… Внезапный грохот возвещает о возвращении Бэлоса, когда за ним закрывается тяжелая каменная дверь. Кикиморы с ним нет, нет и тюка. — Что ж, — говорит Бэлос, останавливаясь перед Хантером с посохом в руке. — По крайней мере, она справилась хотя бы с такой простой задачей, — посох загорается красным, и тюремный пузырь, удерживающий Хантера, с громким хлопком исчезает, бесцеремонно роняя его на пол. — Рад тебя видеть, мой дорогой племянник. Я надеялся, что ты будешь здесь. Дрожа, Хантер заставляет себя посмотреть на Бэлоса. — Почему? Ч-что тебе от меня нужно? — это звучит гораздо менее обвинительно, чем он хотел, больше похоже на отчаянную мольбу. Бэлос уклончиво мычит. — Просто хотел увидеть, как моя тяжелая работа и жертвы, наконец, окупятся, — говорит он, его взгляд падает на печать Хантера. В желудке Хантера образуется узел. — Я… я должен знать, — дрожащим голосом говорит он. — Что я для тебя? Кого ты вернул? Бэлос какое-то время смотрит на него, явно размышляя, ответить ему или нет. Наконец он вздыхает, как будто ему напомнили о слегка неудобном обязательстве. — Моего брата Калеба. У нас была… своего рода ссора несколько столетий назад. Мы дрались. Я убил его. Небрежность, с которой он говорит, вызывает у Хантера мурашки по спине. — П-почему ты вернул его- меня- обратно? — спрашивает он в ужасе. Бэлос наклоняет голову, раздумывая. — В первый раз, я полагаю, это было чувство вины. Я хотел вернуть своего брата. Я думал, что все еще могу спасти его, что он сможет смотреть на вещи по-моему. Но он быстро разочаровал меня… как и тот, что был после него, и после этого, и… — он замолкает, его губы растягиваются в веселой улыбке. — Ты понимаешь. Глаза Хантера наворачиваются внезапными слезами. — Тогда… тогда зачем ты продолжал это делать? — отчаянно спрашивает он. Бэлос усмехается, явно не собираясь отвечать. Как будто Хантер не стоит даже того дыхания, которое для этого потребуется. Он всегда такой… такой снисходительный, такой пренебрежительный, такой… Хантеру приходит в голову мысль. Вот как Бэлос всегда обращается с ним, когда есть что-то, что он не хочет, чтобы Хантер знал. Что-то, что он не хочет признавать. — Ты даже не знаешь… — говорит Хантер, слишком удивленный, чтобы бояться. Это была ошибка. Хантер даже не видит, откуда пришел удар, его зрение заплывает красным. Внезапная жгучая боль отбрасывает его назад, через двери и на мостик. В голове звенит, а на языке кровь — он инстинктивно сворачивается в клубок, чтобы защититься от дальнейших атак. На мгновение он слишком напуган, чтобы открыть глаза, боясь увидеть этого ужасного монстра-скелета с глазами чистого голубого света. Но ничего не приходит. Когда Хантер наконец открывает глаза, перед ним стоит Бэлос. Он все еще человек, но он в ярости, и Хантер почти теряет сознание на месте. — Ты хоть представляешь, — рычит Бэлос, размахивая посохом в воздухе, — как трудно притворяться, что тебе небезразличны эти монстры? Чтобы сохранить мой вид благожелательного правителя с постоянными разочаровывающими неудачами, обременительной природой моего проклятия, в то же время будучи окруженным никчемными, злыми существами, которые были ответственны за то, что забрали у меня моего брата… Говоря это, Бэлос шагает вперед, заставляя Хантера отползать назад. Его правая рука стала мёртвым грузом, ставшей бесполезной из-за поглощающей его силы магии знака. Прежде чем он это осознает, он отступает прямо к краю моста, и ему больше некуда идти, кроме как в пустоту внизу. — А вы, гримвоукеры, — Бэлос смотрит на него сверху вниз глазами, полными ненависти, — плохое подражание тому, кого я когда-то любил. Напоминание о моих неудачах, о том, чего мне стоило это проклятое царство… Осознание окутывает Хантера холодным туманом. — М-мы были твоими боксерскими грушами, — шепчет он. Лицо Бэлоса дергается. — Грубая, но не совсем неточная оценка, — допускает он. Признание не заставляет Хантера чувствовать себя лучше. — Но… но зачем давать мне… нам… печать? — спрашивает он, указывая на желтый свет, растекающийся по его плечу. — В любом случае, у гримвукеров нет магии… и ты знал, что произойдет, когда ты применишь иссушающее заклинание, — он сглатывает, склонив голову. — Даже если бы я остался верным тебе… я… я бы все равно был затронут. Любой из нас был бы затронут… И ты это знал… — Да, — просто отвечает Бэлос. — Я всегда хотел, чтобы это закончилось вот так. Это слишком много. Дыхание Хантера сбивается, когда слезы наконец начинают капать, и он собирает силы для последнего вопроса. — Почему? Внезапно Бэлос наносит удар рукой, которая больше не является человеческой — удлиненные кости, скрепленные болезненно-зеленой слизью и палисмановыми душами, — и хватает Хантера за горло. Подняв его над землей, Бэлос наклоняется ближе — каждое слово, каждый слог четко расставлен, его лицо искривлено в торжествующей, безумной ухмылке. — Мой брат так любил ведьм, так что вполне уместно, что он умер как один из них. Затем Бэлос бросает Хантера через край. ~ Филипп ждет, пока крик стихнет. Секунда, две секунды, три, четыре, пять — и тишина. Он знает, что падение само по себе не убьет его. Гримволкеров можно убить только магическими средствами; Филипп понял это на собственном горьком опыте. Но этого будет достаточно, чтобы держать его вне поля зрения до тех пор, пока иссушающее заклинание не завершится, и его судьба не будет решена вместе со всеми Кипящими островами. Конечно, Филиппа к тому времени уже не будет. В человеческом царстве его ждет прием героя, он в этом уверен. Он жаждет снова почувствовать дождь на своей коже. Он жаждет покинуть это место, полное ведьм, демонов, призраков, и просто жить среди своих собратьев. Отвернувшись от уступа, Филипп идет обратно к порталу. Мысленным взором он видит лицо своего брата — не совсем, но достаточно близкое, самое близкое из всех — искаженное ужасом, тоской и предательством. Это… успокаивает, в каком-то смысле. После всех этих лет Филипп наконец вернул должок. — Прощай, Калеб. ~ Луз цепляется за Эмити сидя на задней части посоха, ветер ревет в ушах. Уиллоу и Гас идут прямо за ними, Флэпджек сидит в волосах ведьмы растений, а иллюзионист прижимает Кинга к груди. Перед ними вырисовывается голова титана, освещенная кроваво-красным небом. Ее сердце колотится, а безмолвные молитвы звучат в ее голове, как мантра. Как будто, если она будет повторять это достаточно часто, это сбудется. «С тобой все будет в порядке, с тобой все будет в порядке, Хантер, просто держись…» Это все ее вина. Ее план не сработал. Гас успешно активировал иллюзию, поменяв местами ее и Хантера, но как только Кикимора начала крушить здания, все пошло не по плану. В какой-то момент битвы Гас получил удар, и иллюзия разрушилась. Кикимора, осознав их обман, просто отшвырнула Луз в сторону, схватила Хантера — свою первоначальную цель — и убежала. И Одалия не давала никому из них последовать за ней, пока не вмешался Аладор. С тех пор все было как в тумане. Запустить украденный дирижабль, погнаться за Кикиморой, быть подстреленными в небе. Авария, драка, побег. Нахождение Эды с главами ковенов, охваченными магией знаков и почти без сознания. Луз не хотела оставлять ее, но она знает, что единственный способ спасти ее — спасти всех — это заставить Бэлоса остановить иссушающее заклинание. И они не могут оставить Хантера в лапах Бэлоса. — Мы можем пройти там! — кричит Гас сквозь ветер, указывая на нос титана. Вокруг головы парят дирижабли. Никто из них не двигается, чтобы перехватить летунов — их пилоты, вероятно, поддались иссушающему заклинанию, — поэтому ребята быстро ныряют в костлявый проход. Через несколько мгновений по сужающийся туннель внезапно открывается в огромное помещение. Каменный мост тянется через обширную пустоту черепа титана и ведет к паре высоких дверей с замысловатой резьбой. На мгновение зависнув в воздухе, Луз ловит взгляд Уиллоу и Гаса. На их лицах читается опасение, но под ним скрывается яростная решимость. Эмити оглядывается через плечо, чтобы ободряюще взглянуть на Луз, прежде чем направить свой посох на мостик. Они тихо приземляются, их посохи возвращаются в форму палисмана. — Вы, маленькие ребята, должны уйти отсюда, — шепчет Луз. — На всякий случай. В конце концов, Бэлос поедает души палисманов. Каждая из волшебных компаньонок кратко прощается со своими ведьмами, прежде чем взлететь к арочному потолку, скрывшись из виду. Луз на мгновение осматривает своих друзей, молча спрашивая, готовы ли они. Эмити кивает, расстегивая застежку на фляге с мерзостью. Уиллоу хрустит костяшками пальцев, выглядя так, будто может победить Бэлоса голыми руками. Кинг взобрался на плечо Гаса, который готовился схватиться за зеркало. Пора с этим покончить. Луз бросает ледяной глиф на землю. Ледяной таран вылетает вперед и распахивает тяжелые каменные двери, прежде чем рухнуть, позволяя им пробежать внутрь. Луз требуется секунда, чтобы понять, что она уже видела эту комнату раньше в разуме Бэлоса. Маленькая камера имеет жуткое освящение, залитое голубым светом без видимого источника. Хантера нигде не видно, Кикиморы тоже. Центральным элементом комнаты является знакомая на вид дверь, окруженная металлическим каркасом и соединенная со всевозможными трубами, из которых течет ярко-зеленая энергия. Портал. Он выглядит… активированным. Перед ним стоит Бэлос, чопорно скрестив руки за спиной, и небрежно оглядывается на них через плечо. Он одет как Филипп, понимает Луз, в жилете и с хвостиком, его волшебный шрам каким-то образом замаскирован под более естественный. Ясно, что теперь, когда его работа сделана, он намеревается вернуться в человеческое царство. Какой подонок. — Бэлос! — кричит Луз. Бэлос не выглядит ужасно обеспокоенным их появлением. — Так-так. Это же Луз, мой собрат-человек. Его взгляд скользит по остальным, его губы изгибаются в удовольствии. — И ее друзья. — Отмени иссушающее заклинание! — требует Луз. Она вытаскивает из кармана горсть глифов, зажав маленькие листочки бумаги между пальцами, как стрелы с зазубринами. — Сделай это, немедленно! — Я рад, что ты пришла, Луз, — продолжает Бэлос, как будто она и не говорила вовсе. — Несмотря на наши разногласия, я хочу помочь тебе. Я могу отправить тебя домой. У меня достаточно крови Титана еще на одно путешествие. — Что? — Луз так ошеломлена этим предложением, что ей нужно время, чтобы как следует разозлиться. — Если ты думаешь, что я когда-нибудь поверю тебе после того, что ты сделал … — Нам здесь не место, — спокойно говорит ей Бэлос. Луз ощетинивается. — Я не такая, как ты, — плюет она ему, теряя терпение. Она отводит руку назад, готовясь бросить в него горсть глифов. — Где Хантер? Садистская ухмылка скривила губы императора. — Ты опоздала. Уиллоу шагает вперед с рычанием, колючие лозы прорастают из камня у ее ног и угрожающе парят рядом с ней. — Что ты с ним сделал? — спрашивает она резким от ярости голосом. Бэлос встречается взглядом с Луз. — Хантер присоединился к другим Золотым Стражам. Луз перестает дышать. — Нет. Непрошенный образ вспыхивает в ее сознании — тайный уголок разума Бэлоса, наполненный треснувшими и ржавыми масками. Она знает, что случилось с предыдущими Золотыми Стражами, с предыдущими гримвоукерами. Она знает, что Бэлос пытался сделать с Хантером еще в сознании. Хантер — Золотой Страж, гримвоукер, и она знает, что с ними делает Бэлос, но она думала… конечно же, он это сделал… но как он мог… — Луз, — тихо говорит Эмити, — о чем он говорит? Глаза Луз горят внезапными слезами. — Он… — ее голос прерывается, она не может этого сказать. Уиллоу смотрит на нее. — Нет… — ее лицо искажается от гнева, когда она поворачивается к Бэлосу со сжатыми кулаками и стиснутыми зубами, даже моргая, чтобы сдержать слезы. — Ты лжешь! Бэлос смотрит на нее с чем-то вроде жалости. — Я не лгу о бесполезных вещах, — просто говорит он, прежде чем снова повернуться к порталу. Глаза Уиллоу поглощает зеленый свет. ~ Первое, что видит Хантер, когда открывает глаза, это череп. Этого достаточно, чтобы в мгновение ока он полностью проснулся, его крик тревоги эхом разносится вокруг него. Его чувства тут же захлестывает боль — его тело кричит, и с каждым вдохом в его легкие вонзаются кинжалы. Он замер, свернувшись калачиком на прохладном каменном полу, слишком напуганный, чтобы пошевелиться, пока оценивает свое положение. Он лежит на правом боку — должно быть, он решил позволить своей поврежденной руке принять на себя основной удар при падении, потому что, хотя сама конечность онемела от магии печати, она кажется сломанной и неправильно согнутой под ним. Голова раскалывается, вероятно, из-за удара о землю. Он чувствует запах крови — небольшая лужица струится по полу, вероятно, из вышеупомянутой раны на голове, и она размазана по правой стороне его лица, липкая, теплая. Он все еще жив. Как, во имя титана, он еще жив? Как только его дыхание выровняется, Хантер медленно — осторожно — поднимается и принимает сидячее положение. Как и ожидалось, его тут же охватывает волна тошноты, но он борется с ней, неглубоко дыша через нос. Ему требуется мгновение, чтобы его зрение перестало вращаться; хотя, как только это произошло, его все равно чуть не вырвало. Он окружен скелетами. Груды и груды старых, потрескавшихся костей; черепа и грудные клетки, расколотые бедра, целые позвоночные столбы и сломанные пальцы. Но не только это — есть еще и маски. Точные копии его маски Золотого Стража. Холодный ужас, охвативший Хантера, заставил его боль исчезнуть в одно мгновение. Он приземлился на кладбище гримвоукеров. Вот где Бэлос, должно быть, сбрасывал их последние несколько столетий. Странно отстраненная часть Хантера понимает, что каждый скелет здесь внизу существует дольше, чем он сам, и все же, судя по размеру, они, вероятно, не были намного старше его, когда их убили. По мере того, как все больше его сознания скатывается в панику, он пытается найти что-то, на чем можно сосредоточиться, чтобы заземлиться. Рассеянно, он ловит себя на том, что задается вопросом, как Бэлос убил их. Уж точно не бросая их сюда — он не видит ни единого целого скелета, что предполагает гораздо более ужасную судьбу, чем гравитация. Кроме того, то, как они лежат кучами, подразумевает, что они были там сложены. Он пытается представить себе это, представить Бэлоса, несущего труп, который выглядит точно так же, как он… Хантер чувствует привкус желчи в задней части горла и подавляет позывы на рвоту. Понятно, что это не помогает. Он осматривает комнату — это комната только в широком смысле, образованная каменными колоннами, уходящими вверх в бесконечность, — и находит лестницу, вырубленную в задней стене. Он не может видеть вершину отсюда, но полагает, что она должна доходить до святилища. Как будто он проживет достаточно долго, чтобы взобраться на нее. Хантер смотрит на свою правую руку; она полностью изуродована, и магия знака распространилась. Он чувствует, как она начинает заползать на горло. В отчаянии Хантер снова оглядывается в поисках чего-нибудь — чего угодно, что могло бы ему помочь. Его взгляд падает на что-то странное, что-то неуместное в этой могиле. Круглая табличка, подвешенная в гамаке из ткани, которой удалось зацепиться за острый кончик сломанной кости. Планшет холодного серого цвета с изображением полумесяца, его глянцевая поверхность рябит, когда Хантер поворачивает голову, чтобы рассмотреть его. Он не уверен, что это за табличка, но узнает ткань, в которой она укрыта; Бэлос вынес это из своего святилища. Если он избавился от этого, бросив сюда со старыми скелетами, значит, оно представляет для него угрозу. Это маловероятно, но у Хантера не так много вариантов. Стиснув зубы, Хантер начинает ползти вперед, волоча за собой бесполезную правую руку. Его тело мгновенно сопротивляется движению, боль пронзает каждый мускул, каждую кость, но он отталкивает его. Он может справиться с болью. Он выше боли. Он супердисциплинированный, высококвалифицированный элитный страж, который выдержал жестокие тренировки и смертельные испытания, и, о титан, это так больно. Чтобы добраться до чего-то, что не может быть дальше нескольких футов, требуется мучительная пара минут. Задыхаясь, Хантер поднимает трясущуюся руку, чтобы схватить планшет. Вместо этого он выбивает его из перевязи. Планшет падает на твердый пол с гулким лязгом, но не разбивается. Часть Хантера прямо сейчас хочет разрыдаться. Он сопротивляется искушению и тянется к планшету. Как только его пальцы касаются его поверхности, по коже пробегает мурашки. Странный, но знакомый голос вдруг эхом раздается в его сознании — детский смех. Желудок Хантера сжимается, когда он понимает, откуда он знает этот голос, и тут же отдергивает руку. Но он не может отменить это. Планшет светится ярко-голубым, и из него что-то выскальзывает. ~ Бэлос уклоняется от атаки Уиллоу, призывая свой посох в руку. Ловким взмахом руки он выпускает в Уиллоу заряд красной энергии, который ей едва удается заблокировать стеной из лоз. Тем же движением он поворачивается, чтобы выстрелить в Луз и Эмити, но они уже двигаются. Выхватив ледяной глиф из своей колоды, Луз стреляет ледяным копьем в Бэлоса, в то время как Эмити пытается заманить его в ловушку своей мерзостью. Обе атаки терпят неудачу, поскольку Бэлос формирует вокруг себя щит, принимая на себя удары, прежде чем взорвать энергию наружу. Луз хватает Эмити и использует символ растения, чтобы вытащить их в безопасное место. Пока они занимают Бэлоса, Гас бросается к нему с фланга. Подняв зеркало, он направляет другую руку на Бэлоса, его глаза полны голубого света. Глаза Бэлоса сияют голубым, когда заклинание Гаса действует. Он кричит от боли, его посох с грохотом падает на пол, когда он хватается за голову. Крича, он слепо набрасывается своей магией, посылая в Гаса заряд энергии. Уиллоу реагирует как раз вовремя, обвязывая лианами талию Гаса и дергая его в сторону. Он вздрагивает, когда его заклинание прерывается, и моргает, освобождая глаза от магии. Бэлос, освобожденный от чар, кипит. — Хватит! — рычит он. Его шрам снова появляется во вспышке, прочерчивает его лицо и начинает расширяться, кожа покрывается зеленовато-черной жижей. С тошнотворным хрустом его тело схлопывается само в себя, корчась и трясясь, когда начинает перестраиваться. Высокая фигура поднимается с земли на длинных скелетных конечностях. Все его черты растворились в черепообразном лице с заостренными ушами и рогами, торчащими из копны лохматых седых волос. Большие голубые глаза лопаются вдоль его туловища, как волдыри, чтобы соответствовать пронзительному свету из его глазниц и зияющей пасти. Друзья Луз смотрят в ужасе, и она хлопает себя по лбу. — О да, разве я не упоминал, что он может это сделать? Бэлос ревет, и битва возобновляется. ~ Чернильно-черная форма вытекает из планшета, как жидкость, перетекая через груды костей и поднимаясь по стене. Это похоже на тень, ограниченную двумя измерениями — вместо того, чтобы существовать в физическом пространстве, кажется, что она отражается от поверхностей. Состоящая из абстрактных форм различных оттенков серого, она в целом напоминает фигуру ребенка с лицом в виде полумесяца и горящими белыми глазами. Коллекционер — так назвал его Бэлос. Хантер только что совершил ужасную ошибку. — Оставь меня в покое! — фыркает Коллекционер, скрестив руки на груди и закрыв глаза в явном надутом лице. — Я не общаюсь с лгунами, — затем он высовывает язык, дуясь как ребенок. Хантер не может двигаться. В ушах звенит голос Коллекционера, отголоски воспоминаний, которые он видел в разуме Бэлоса: «Я начинаю думать, что ты делаешь эти штуки только для того, чтобы их уничтожить, ты получаешь от этого удовольствие, признайся!» Коллекционер, заинтригованный тишиной, приоткрывает глаза. — Эй, ты же гримвоукер! — взволнованно выдыхает он, его фигура становится достаточно большой, чтобы нависнуть над Хантером. — Невозможно! Невозможно! Он так разозлился, когда ты сбежал, что я был уверен, что он уничтожит тебя, как только найдет! Внезапно он появляется на полу перед Хантером, обвивая тенью его правой руки и тыкая в нее. — О-хо-хо, но, может быть, он уже это сделал, — мычит он, звуча удивленно. — Боже, как он тебя назвал? Коллекционер разделяется, и Хантера окружают бесчисленные копии его формы. Все сразу они выкрикивают разные имена — слишком громко, слишком много, чтобы можно было понять, это просто приливная волна звука. Хантер сворачивается в клубок, прижимая здоровую руку к уху.  — Остановись, пожалуйста! — он молит. Дубликаты исчезают, и перед Хантером остается только один Коллекционер. Он лежит на животе, подперев подбородок руками, пиная ногами за спиной в явно детской манере и хихикая. — Не знаю, почему он все время давал тебе разные имена, — говорит Коллекционер, закатывая глаза. — Очень трудно держать их всех в правильном порядке! Хантер сглатывает. Это существо опасно — он инстинктивно это чувствует. Коллекционер помогал Бэлосу, но что-то изменилось. Его бы не бросили здесь, если бы Бэлос все еще работал с ним. Может быть, это может быть ситуация «враг моего врага»? Может, еще есть шанс. С огромным усилием Хантер поднимается на колени. — Я… я Хантер, — задыхаясь, говорит он, вытирая кровь с глаза. — Ты… Коллекционер, верно? Ухмылка расползается по лицу Коллекционера; просто полумесяц света. — После всего этого времени я не могу поверить, что наконец -то могу поиграть с тобой! Филипп никогда не позволял гримвоукерам видеть меня — мы всегда играли в прятки. — он спускается на уровень Хантера, его лицо накладывается на один из множества разбросанных вокруг черепов. — Можешь считать меня другом. Я так долго ждал, чтобы иметь нового друга! Настоящий друг, не то что Филипп… Сердце Хантера колотится, когда он чувствует возможность.  — Мой дядя Бэлос… э-э, Филипп, — имя до сих пор кажется странным на его языке. — Он… тебя тоже сюда бросил? — Да уж, этот большой лжец! — вопит Коллекционер. Когда он говорит, его форма быстро меняется, превращаясь в странные и неузнаваемые силуэты. — Я дал ему все, что он хотел! Древняя магия, космическое знание, иссушающее заклинание, даже путь домой — и он обманул меня. Он отказался от нашей сделки, несмотря на то, что мы поклялись на мизинчиках! Мысли Хантера мечутся. Опасный, потусторонний Коллекционер явно ребенок. Он может придумать, как расположить к себе ребенка, верно?  — В- в чем заключалась ваша сделка? — быстро спрашивает он. — Он должен был меня освободить! — жалуется Коллекционер. — Свободный, наконец свободный после всех этих сотен лет — но он лгал! Хантер вздрагивает в ответ на громкий голос Коллекционера, прежде чем выдавить нервный смешок. — Д-да, он… он делает это. Он настоящий… — он подбирает подходящее слово — как люди разговаривают с детьми? — жадина. Так что, если… если ты тот, кто дал ему иссушающее заклинание… значит ли это, что ты можешь его остановить? — А, да! — смеется Коллекционер. Он соскальзывает туда, где на полу лежит табличка, его форма временно растворяется, пока он кружит над ней в виде кольца черного света. — Но не тогда, когда я все еще застрял здесь. Хантер смотрит на планшет, его окровавленное лицо отражается в нем. — Что, если я освобожу тебя? Коллекционер со вздохом вскакивает. — Отличная идея! — взволнованно восклицает он. — Скажи, у тебя ведь нет крови титанов, не так ли? — Н-нет, у меня нет, — говорит Хантер, его желудок сжимается. — Это… это единственный способ? — Не глупи, — Коллекционер хихикает. — Возможно, вы не сможете освободить мою физическую форму, но это нормально! Ты можешь просто отдать мне свою. — Что? Коллекционер снова подходит к планшету. — Эта штуковина с табличкой — всего лишь сосуд, и это скучно! Я снова хочу тело! Я хочу иметь возможность бегать, прыгать и играть по-настоящему, — он снова переводит взгляд на Хантера, и в мгновение ока его силуэт превращается в скелет. — А ты просто гримвоукер! В любом случае, ты создан для того, чтобы тебя уничтожили. Дыхание Хантера поверхностно в ушах. — Ты… хочешь использовать мое тело как… как сосуд? — Ага! Будет весело, — говорит Коллекционер, хлопая в ладоши и паря в воздухе. — Мы сыграем в столько игр вместе! Это пугающая перспектива. Хантер не знает, что все это влечет за собой. Но магия печати распространяется, и его время почти истекло. Это единственный шанс, который у него есть, единственный шанс, который есть у Кипящих островов. — Если я это сделаю, — начинает Хантер, — ты… ты должен пообещать мне, что остановишь иссушающее заклинание, хорошо? Ты должен э-э… — как он говорил? — … поклясться на мизинчиках, хорошо, друг? — спрашивает он, пытаясь изобразить улыбку. — Да, да, да, хорошо! — восклицает Коллекционер. — Клянусь мизинцем! Я сделаю это прямо сейчас! — он протягивает Хантеру свой мизинец. Неуверенно, Хантер протягивает свой мизинец. Физического контакта нет, когда он соединяет пальцы с тенью, но чувствует холодок на коже. — Хорошо. Ч-что мне теперь делать? — Просто следуй моему примеру. Коллекционер подмигивает, прежде чем одна из его рук берет микрофон, в который он начинает с бравадой кричать. — Дамы и господа, гримвоукеры всех возрастов, добро пожаловать на шоу! Пожалуйста, сними перчатки и положи обе руки на планшет Рука Хантера дрожит, когда он стягивает правую перчатку, полностью обнажая печать и все, что под ней. Он быстро отводит взгляд: есть причина, по которой он все время носит перчатки. Левую перчатку ему приходится снимать зубами, потому что правая рука бесполезна. К тому времени, когда обе руки обнажены, на лбу Хантера выступили капельки пота. Коллекционер крутится вокруг планшета, как набор вращающихся звезд, что не помогает Хантеру справиться с головокружением. Его сердце колотится, и он дрожит от усилий оставаться в вертикальном положении, магия знаков утяжеляет его, как мокрое одеяло. У него плохое предчувствие по этому поводу, но нет времени сомневаться в себе. Наклонившись вперед, Хантер кладет обе руки на планшет. Вспышка белого света, и что-то начинает ползти под его кожей. Оно начинается у него в руках и идет вверх; густое, приторное присутствие, которое пузырится прямо под поверхностью, натягивая его кожу. По одному только внешнему виду у него как будто кровь в жилах кипит, хотя само ощущение ледяное. Это мучительно, но Хантер не может даже закричать, звук застревает в его горле, когда присутствие достигает его легкие, душит его. Внезапно его сердце сдавливает, как будто Коллекционер чувствует себя как дома в грудной клетке Хантера. Он вполне может быть… присутствие наполняет конечности Хантера, словно он носит их как рукава. Ужасный треск сотрясает череп Хантера, когда кости его правой руки встают на место, от странного ощущения перестройки мышц и сухожилий у него кружится голова. Внезапно вся боль в его теле исчезает. Кровь на левой стороне его лица с шипением испаряется, а кожа становится ледяной. Смех Коллекционера звенит в ушах, вырываясь из его собственного рта. Его сознание внезапно отключается от тела — так быстро и внезапно, как будто само его тело перестало существовать — прежде чем его поглощает чернильная тьма. Хантер закрывает глаза. Коллекционер их открывает. ~ Луз прижимается спиной к стене, защищая Эмити одной рукой. Кинг цепляется за спину Луз, маленький титан, полностью измученный своим звуковым криком. Рядом с ними Уиллоу и Гас, последний едва стоит на ногах после того, как его ударил кусок падающего мусора. Они все запыхались и без идей, в синяках, царапинах и ужасе, когда Бэлос надвигается на них. Бэлос поднимает руку, превращенную в косу, и, несмотря на строение его тела, Луз ни на секунду не сомневается, что она смертельно остра. Коса поворачивается к ним, и Луз отворачивается, готовясь… Удар никогда не приходит. Просто тишина, так как температура вокруг них падает. Луз осмеливается приоткрыть глаз, и когда она это делает, у нее перехватывает дыхание. Кто-то новенький стоит на мосту, сжимая косоподобную руку Бэлоса между зажатыми пальцами. Это Хантер, но не он. Первое, что бросается в глаза Лузу, это его глаза; его склеры тепло-желтого цвета, а радужная оболочка мягко светится красным, как луна на небосводе. Половина его лица — половина без шрамов — окрашена насыщенным фиолетовым цветом, почти как полумесяц, а его щека усеяна тремя более темными звездообразными веснушками. Правая сторона его лица бледная, с прожилками крови. Его волосы теперь бледно-лилового цвета, а поверх одежды он носит плащ — серая ткань, переливающаяся крошечными солнышками и звездами. Почему-то самое странное то, что он без перчаток. Луз впервые видит его руки обнаженными, и теперь она знает, почему тот никогда их не снимал; кончики пальцев, удерживающие косу Бэлоса, покрыты ужасающими шрамами. Его правая рука тоже висит сбоку, светящиеся желтые вены магии символов выглядывают из-под воротника его рубашки и ползут по щеке. Хантер улыбается им, беззаботно и любопытно; это выражение совершенно неправильно смотрится на его лице. — Во что играешь? — просто спрашивает он. Волосы Луз встают дыбом. Когда Хантер говорит, слышны два голоса — один его собственный, а другой — детский, который она сразу узнает. Когти короля впиваются Луз в плечи. — Не может быть, — шепчет он. Это Коллекционер… в теле Хантера. Мальчик, который является и тем и другим, но при этом и ни тем, и ни другим. — Хантер?! — Бэлос ревет в возмущении. — Как ты- Затем он останавливается. Он смотрит на Хантера, действительно смотрит на него, и у него отвисает челюсть. Если бы на этом скелетообразном лице осталось хоть какое-то подобие человеческого выражения, Луз сказала бы, что Бэлос на самом деле выглядит… испуганным. Несмотря на это, он стал совершенно неподвижным и молчаливым, как статуя. Мальчик-который-не-Хантер бросает взгляд на Бэлоса через плечо. Бэлос делает шаг назад. — Коллекционер, — сбивчиво говорит он. — Филипп, — снисходительно чирикает мальчик, продолжая улыбаться, — тебе следует быть поосторожнее со своими игрушками. — Он был подарком, — говорит Бэлос, задыхаясь. Это… шепот, мольба, молитва. — Теперь ты можешь быть свободен. Как и было обещано. Вместо того, чтобы повернуться, мальчик запрокидывает голову назад, чтобы посмотреть на Бэлоса. — Ты снова лжешь, — поет он, и его голоса сливаются в нестройной гармонии. — Мы можем сказать. Он говорит, что это твоя любимая игра, — его улыбка становится невозможно шире. — Хочешь знать, какая у меня? Бэлос пытается сделать еще шаг назад, но мальчик крепко держит его руку зажатыми пальцами, словно та не может, не хочет вырваться на свободу. — Коллекционер, пожалуйста… — Ну-ну, — протягивает мальчик, постукивая свободной рукой по подбородку, — думаю, мы можем сыграть в одну из ваших игр. У вас так много! Я видел так много игр, в которые ты играл с вашими гримвоукерами. — Он поворачивается лицом к Бэлосу, склонив голову набок. — Ты превращал их в лед, за затем разбивал в дребезги, или превращал их в камень и снова разбивал вдребезги… был огонь — это весело, но запах такой отвратительный… Рядом с Луз Эмити напрягается. — Гримвоукеры? — выдыхает она, хватая Луз за руку. — О чем он говорит? Луз может только смотреть на Хантера, на мальчика, который когда-то был — который до сих пор может быть — Хантером, а осознание вонзается в нее, как крючковатые когти. Она знала, что все предыдущие Золотые Стражи встретили свой конец от руки Бэлоса, но теперь она может представить себе это, может представить Хантера… — О, я знаю, я знаю, я знаю! — внезапно говорит мальчик, подпрыгивая на цыпочках от волнения. — Ха, эй, Филипп, помнишь, как ты использовал свою магию, чтобы вырвать им сердца? Без предупреждения он вертит пальцем, каким-то образом притягивая Бэлоса к себе, словно вихрь. Одним резким движением он опускает императора на свой уровень, их лица находятся в нескольких дюймах друг от друга, пока он говорит неторопливо, так что каждое слово звучит громко и отчетливо. — Мне. Понравилось. Это. Подогнув под себя ноги, мальчик стреляет в воздух — прямо через Бэлоса. Раздается тошнотворный треск, когда он разрывает грудь Бэлоса, оставляя за собой зияющую дыру. А затем Бэлос взрывается с отвратительным хлюпаньем, мутная жижа яростно расплескивается по полу большой лужей. Капля могла попасть на щеку Луз. У нее не хватает силы духа, чтобы признать это. Мальчик стоит по ту сторону лужи, полностью покрытый зеленовато-черной кровью. В руке он держит сердце — черное, сморщенное, еще бьющееся сердце. Издав довольный горловой звук, мальчик оглядывается на них через плечо. Он сияет чистой детской радостью, несмотря на слезы, текущие по его лицу. — Ой, смотрите! — смеется мальчик, поднимая сердце вверх, словно чтобы лучше показать им его. — Оказывается, в течении всего этого времени, у него все же было сердце! Затем он сжимает кулак. Сердце разрывается с громким хлопком, расплескиваясь густой жижей, которая стекает сквозь его пальцы. Гас хнычет, отворачиваясь, чтобы спрятать лицо в плече Уиллоу. Луз покрывается холодным потом, ее желудок скручивает, когда она смотрит в сторону, чтобы встретиться взглядом с Эмити. Ее широко распахнутые глаза отражают ужас, который чувствует Луз, ее ногти впиваются в кожу Луз так сильно, что это причиняет боль. — Это было весело! — отряхиваясь, как собака, мальчик разбрызгивает по воздуху гнилую жижу. Действие очищает его мгновенно, как вода, скатывающая со спины утки, хотя слезы все еще текут по его веселому лицу. Мальчик рассеянно подносит руку к щеке, словно только что заметив их. — Тьфу, ты не должен быть таким плаксой из-за этого! — жалуется он себе. — Да ладно, он тебе тоже не понравился. А теперь мы можем сыграть в новую игру! Мальчик поворачивается к ним лицом, заставляя их отпрянуть. — Эй, я вас знаю, ребята! — радостно говорит он, шагая по луже того, которая когда-то была Императором Бэлосом. — Вы его друзья, лучшие друзья навеки! Нам будет так весело вместе! — Хантер? — Уиллоу удается найти свой голос. — Ты… ты все еще там? Мальчик хихикает. — О, он здесь, все в порядке, капитан. Мы играем в «следуй за лидером», и я лидер! — внезапно выражение его лица превращается в выражение чистого ужаса, голос Хантера становится более отчетливым, когда он кричит: — Бегите, бегите, бегите! Луз вздрагивает, ее сердце подскакивает к горлу, а тело напрягается, готовясь к бегу. Так же быстро выражение лица мальчика снова меняется на веселье, и для верности он высовывает язык. — Это все, что он продолжает говорить. Ух, его голос такой раздражающий! — затем он делает паузу, глаза блестят, как будто ему только что пришла в голову мысль. — О, может быть, он хочет поиграть в пятнашки! Я за! Протянув один палец, мальчик начинает приближаться к ним. Взгляд Луз мечется по сторонам, отчаянно ища выход. Он уничтожил Бэлоса голыми руками, неизвестно, что он мог сделать с ними, намеренно или нет… Мальчик останавливается. Он косит глазами, чтобы посмотреть на руку, вытянутую перед ним, его взгляд прослеживает желтые щупальца магии знака. — О-о-о, верно, — вздыхает он, отводя руку назад и щурясь на запястье. — Есть кое-что, что я должен сделать в первую очередь. Не волнуйся, я всегда сдерживаю обещания, данные на мизинчиках. Он облизывает большой палец другой руки и проводит им по знаку. И знак… знак снимается. Просто стирается с кожи без следа. Как будто это было не что иное, как пятно грязи, а не постоянное магическое клеймо. — Так-то лучше, — чирикает мальчик, когда желтые усики исчезают. — Теперь для остальных! Размахивая руками по бокам, мальчик подскакивает к ним совсем не по-хантеровстки. Луз и остальные бросаются в разные стороны. Он даже не замечает их, когда они проходят, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть в отпавшую часть стены. — Хм… — он качается на пятках, прежде чем указать пальцем на небо, проводя им в сторону. — Буп! Луна смещается. Красное небо бледнеет до белого, когда затмение прерывается. Это немыслимо. Это невозможно. Это глубоко, инстинктивно неправильно и, тем не менее, бесспорно. Мысли Луз мчатся; Коллекционер завладел телом Хантера. Коллекционер раньше работал с Бэлосом, но отвернулся от него. Коллекционер создал Иссушающее заклинание, но затем остановил его. Он на их стороне? Он на чьей-то стороне? Луз сдерживается. — Итак, э-э, Коллекционер… вау, ты отомстил Филиппу! Действительно показал ему, — она старается вложить в свой голос как можно больше энтузиазма. — Что, э… что ты хочешь сделать сейчас? Мальчик оглядывается через плечо, чтобы улыбнуться им, в его глазах маниакальный свет, а свежие слезы катятся по его щеке. — Я хочу играть со своими новыми друзьями, во веки веков и во веки веков! Внезапное покалывание охватывает Луз, как будто все ее тело как на иголках. Она не может пошевелиться — никто из них не может, окутанные магией мальчика, сковывающая их. Земля под их ногами начинает трескаться, древний камень осыпается. Сверкающий белый свет льется внутрь, когда стены, череп самого титана, распадаются на фрагменты, которые медленно кружатся на месте в ленивом танце. Глаза Луз горят от света, но она не может отвести взгляд, когда мальчик-который-был-Хантером поднимается в воздух, смеясь своими многослойными голосами. Его полукруглое лицо запятнано кровью и слезами, но при этом сияет почти эйфорией, которую, по ее мнению, — при других обстоятельствах — было бы приятно увидеть на лице Хантера. — Давайте оторвемся, ребята!