Чёрный человек

      Он и Она встречались два раза в неделю. Во вторник – поздним вечером, а в пятницу – в середине дня. Это были дни, когда они оба были счастливы и свободны. Он освобождал себя от тягот офисной работы и одиночества, а Она – от обязанностей прилежной жены директора и идеальной для всех и во всём женщины.       В эти дни они снимали с себя старые, порядком надоевшие маски. И надевали другие. Но если первые буквально душили их, покрывая всё лицо, то вторые лишь немного прикрывали глаза и были больше для красоты, чем для скрытности.       Он не знал Её имени. Она называла себя Мишель и громко смеялась, делая глоток вина, а затем тут же объясняла:       - Моя мать хотела меня так назвать. И это имя мне нравится намного больше, чем то, на котором настоял отец.       Он понимающе кивал и выпускал клуб дыма изо рта. По комнате медленно растекался запах ментола. Ей он нравился, а Ему было всё равно, что курить.       - Мишель – чудесное имя. Тебе идёт.       Она тоже не знала Его имени. Никакого. Он просто не говорил Ей его. А Она и не нуждалась в Его словах, Она сама придумала Ему подходящее имя.       - Миша. – Она снова заливалась смехом и брала со стола новую книгу. – Разве не восхитительно? Мишель и Миша! Прелестно, просто, но как прелестно!       Она смеялась, а Он кивал, снова затягиваясь и выдыхая мятный дым.       Два дня в неделю они могли дышать свободно, находясь в небольшой квартирке под самой крышей, доставшейся Ему от покойной матери.       - Мой снова сегодня в клуб пойдёт. – Пятница. – А сказал, что будет работать допоздна. Как обычно. Представляешь, он сказал мне сидеть дома и послушно его ждать. До пяти утра. Так всегда бывает.       - Как ты с ним живёшь, Мишель, я не понимаю…! – Он наливал ещё вина в бокал и всплескивал руками. – Почему ещё не завела любовника?       - А ты? – Она улыбалась до ушей и делала очередной глоток, вдыхая мятный воздух. – Неужели не считаешь?       - А разве любовники читают книги и сидят в тишине несколько часов?       Она снова смеялась. А Он снова курил.       Они не спали вместе. Никогда. За все два года их отношений они ни разу не переспали. Им это было не нужно, им хватало того, что происходило между ними.       - Ментальная связь куда важнее физической, Миша! Ты же и сам это знаешь, даже лучше меня.       - Конечно. – Он скидывал окурок в пепельницу и доставал новую сигарету. – Что сегодня читаешь?       - Маяковского. – Она качала головой и серьёзно добавляла, - а скоро буду читать его совсем одна, если ты не перестанешь дымить, как паровоз.        - Тебе не нравится запах, Мишель? – Он брал томик Чехова и чиркал зажигалкой.       - Мне не нравится, что у тебя одышка, даже когда ты на лифте поднимаешься. – Она допивала вино и демонстративно громко ставила бокал на газетный столик.       - Тогда, может быть, и ты забудешь о своём любимом красном вине?       - Оно способствует работе сердца и сосудов, Миша!       - Однако твоё сердце однажды может остановиться именно из-за него. – Он всё равно открывал новую бутылку и откладывал штопор. – Ты даже не закусываешь ничем, Мишель. Съешь хотя бы клубнику, ради приличия!       - О каком приличии может идти речь, когда мы с тобой здесь и сейчас изменяем сами себе?       Она смеялась и углублялась в чтение, а Он хмурил брови и закрывал книгу. Никакой «Вишнёвый сад» не мог отвлечь Его от дурных мыслей. В последнее время Она всё чаще и чаще жаловалась на своего мужа.       Но они пообещали не вмешиваться в личную жизнь друг друга. Чтобы не соблазнять Её, Он ничего не рассказывал. Ни о вновь появившейся бывшей, ни о свидании вслепую, ни о чём.       А Она делилась всем. Она просто не умела замалчивать что-то, Ей это не было нужно. Она и так держала свой рот на замке в собственном доме, поэтому по праву считала, что здесь, на этом чердачке, Она может высказать всё, что не давало ей покоя эти несколько дней.       И Он знал про каждую деталь Её жизни. Про мужа-тирана, про ненавидящую и ненавистную свекровь, про шумных детей, остающихся с няней. Знал, но ничего с этим не делал. Обещание есть обещание, честный человек его никогда не нарушит.       Из настенных часов вылезала кукушка, и Она тут же подскакивала, одним глотком опустошая свой бокал.       - Мне пора бежать, Миша. – Она улыбалась и закрывала книгу в руках. – Сегодня ты опять не успел дочитать?       - А ты снова прочла всё от корки до корки? – Он тушил ещё новую сигарету и тоже вставал. – Какие книги взять тебе на вторник?       - Возьми Достоевского. – Она спешно надевала красное пальто и наматывала шарф на шею. – Я собираюсь серьёзно поговорить с мужем, думаю, вновь прочитать «Преступление и наказание» будет очень кстати.       - Хорошо. – Он протягивал Её красный беретик и бесстрастно добавлял, - удачи, Мишель.       - Спасибо, Мишенька, и тебе! – Она заливисто смеялась и выбегала в подъезд. – Обязательно возьми мне Достоевского!       Она закрывала дверь с громким хлопком, а Он оставался один и стоял у окна, чтобы проводить Её взглядом. Она очень выделялась среди серых домов и не менее серых людей. Она была особенной.       Он же был простым. Даже слишком. Но от этого Он не переставал быть тем, кто смог заинтересовать Её, девушку в ярком пальто, несостоявшуюся Мишель.       Во вторник он ждал её дольше обычного. Он всегда приходил чуть раньше, но Она приходила очень скоро. Он успевал выкурить всего одну сигарету. А в этот раз – целых пять. Он переживал и постоянно бросал взгляд на томик Достоевского, лежавший около бокала с красным вином. Её бокала. На его ножке даже остался след от её красной помады – его не получалось отмыть даже в горячей воде. Помада намертво въелась в хрусталь, так же, как и Она в Его память.       Она пришла на час позже назначенного времени. В чёрном пальто. Без шарфа и беретика. Без помады на губах. Зато на Её красивом бледном лице был хорошо заметен большой синяк. Прямо под глазом.       - Мишель… - Он снял с Неё пальто и покачал головой. – Муж?       Она кивнула и повернулась к Нему спиной, чтобы снять сапожки. Её чёрное коктейльное платье не прикрывало спину, и Он смог увидеть Её мужа «во всей красе». Он аккуратно провёл одними кончиками пальцев по ярко-красным рубцам и на выдохе произнёс:       - Мне очень жаль, Мишель.       - Аня. – Она тяжело выдохнула и прошла к своему любимому креслу. – Меня зовут Аня.       - Серёжа. – Он удивлённо сел на своё место и закурил.       - А нет воды? – Она отодвинула полный бокал и откинулась на спинку.       - Есть… - Он метнулся на кухню, не задавая лишних вопросов. Хотя этих вопросов у него уже накопилось очень и очень много.       - А Достоевского ты взял? – Она вытащила из оставленной на столике пачки одну сигарету и подожгла её. – Он действительно придётся сейчас очень в тему.       - Да, на полке стоит. – Он поставил стакан с водой перед Ней. – Сейчас достану.       - Не нужно. Лучше достань Есенина.       - «Чёрного человека»?       - Его самого. – Она закурила и закрыла глаза. – Сегодня он мне больше по душе.