Дом, что будет твоей клеткой, но ты не сбежишь. Ведь ты будешь там счастлив, верно?

— Здравствуй, я рада что ты пришёл на мой концерт! Спасибо огромное, я... Я сразу заметила тебя в толпе! — Говорила с милой улыбкой писательница. Она краснела и путалась в словах, пытаясь совладать с собой. — Тебе понравилось моё выступление? Недолгое молчание, кивок и активное поддакивание. Лололошка радуется так, будто это его нахваливают, а не эту девушку. Она неловко запинается в собственной просьбе, упрашивая дать ей хотя бы минимальную возможность связи. Вновь кивок, юноша, стоящий рядом говорит свой номер и слушает извинения удаляющейся девушки. Слышит издалека : — Он ещё и коммисар! — И улыбается её искренности и открытости. На секунду стало даже неловко от того, что он солгал ей о своём имени. И желание появилось, глупое, но настоящее, догнать и назвать настоящую свою личность. Однако Лололошка отогнал её, словно надоедливую муху, вынуждая себя уйти по делам. Несколько месяцев пробежали ужасно быстро. Лололошка общался с Раданом и Кейт, — хотя уже сильно разочаровался что в одном, что в другой — помогал им через себя, хотя мальчиком на побегушках ему быть надоело. Улучшал поселение, общался с жителями, путешествовал. Ну и разумеется не забывал ходить на концерты новой подруги. Это была самая большая отдушина в вечной беготне, панике и страхе от того, что его поймают. Девушка улыбалась, прикрывая изумрудные глаза и кажется влюбляла в себя только сильнее. Публика продолжала обожать её делать подарки и писать сотни писем с признания. Тори же писала Дейву и рассказывал об этом желая то ли поделиться радостью, то ли спросить совет, который ей никогда не нужен был. «Ох, мне настолько неловко, но я каждый раз лично отвечаю на письма. Я не отдаю их менеджеру, чувства людей это слишком личное. Знаешь, насколько люди разные бывают? Кто-то пишет в песнях, обещает посвящать серенады и легенды. Другие расписывают свои чувства на десятки страниц. Третьи же даже в любовных письмах используют бранные слова. Но это всё ещё не причина соглашаться. Для них я, наверное, кумир, нечто недосягаемое. Цель, которую хотят получить как приз, как вещь. Но я... Им всём плевать на меня как личность. А я хочу взаимной и здоровой любви с одним определённым человеком» — Писала поэтесса в сообщениях, но никогда не признавалась от кого именно. В желтных розах алый закат Ангрекум цветёт на восходе Любимых цветов здесь плакат Здесь всё кричит о свободе Этот стих я посвящу Единственному моему Поверь, милый, я не грущу Ведь тебе одному принадлежу Простите влюблённые Простите меня, но я не могу Вы все тут славой ослеплённые А я только одному сердце даю Спасибо за то что ты в этом зале Спасибо за радость, поддержку Спасибо за то отношение к моей славе В котором ты любишь мою надежду! Копашение в зале, молчание и оглушающие аплодисменты. Девушка кланяется испускается со сцены, подходят к Дейву. Она обращается к нему и спрашивает о последнем стихотворении, однако в ответ получает вопрос о том, кому оно посвящено. Недолгое молчание, кажется оба даже дышать перестали. Тишину разразил смех Тори. — Тебе конечно, дурашка! — Милый, ты действительно подумал что всё бывает так просто? Запомни. Жёлтые розы и Ангрекум означают «Предательство ради славы». Если люди слепы — не значит что слеп ты. Проснись и пой, ты втюрился в агента Империи. И если даже не стараться скрыть моей определённой... — Девушка задумалась, подбирая слово, наиболее подходящее под описание её чувств — Симпати к тебе, то из вариантов у тебя есть только два. Перейди на мою сторону или сдохни. Выбор прост, верно? И так, я жду пять минут. Кстати железке тоже самое условие. И уже спустя минуту юноша сложил руки на груди и набрался решимости сказать ответ. Ответ этот вызвал ухмылку и агента. Она протянула руку и с оскалом проговорила : — Добро пожаловать в семью.