Сожаления прошлого

Отношения с Му Цином и Фэн Синем у Ци Жуна были странными. Первым, с кем довелось познакомиться Наследнику, был Фэн Синь. Случилось это немногим после официального его назначения телохранителем Принцессы. Тогда Ци Жуну было всего 13 и единственное, что его правда занимало — заявление о его официальном усыновлении. Он стал сыном Королевы, а также Наследником. Сначала он боялся, так как это было место сестры, но Се Лянь, кажется, это вовсе не волновало. Она только поздравила его и снова ушла к учителю. Ци Жун боялся и того, что блага, полученные им, окажутся обманом и пропадут так же быстро, как и появились. Знатным господам, как известно, бывает скучно; что если его усыновление — способ позабавиться? В общем, ему некогда было беспокоиться о ком-то новом рядом с Се Лянь. Когда же он обустроился и заново взглянул на личного телохранителя сестры, еле подавил желание уронить челюсть на пол. Конечно, он ничего пока не знал о традициях совершенствующихся, но на взгляд Принца Фэн Синь немного… Даже нет, совершенно не подходил на эту роль. Одного возраста с Принцессой, из навыков только рукопашный бой да стрельба из лука, отсутствие благородного происхождения. Минусов у приставленного подростка было уйма. Это не говоря про вспыльчивый характер. Став Принцем, Ци Жун столкнулся с целым ворохом правил и рекомендаций относительно поведения, окружения, привычек и других несомненно важных вещей. Всему этому его обучали наставники, чему-то даже лично Мэй Нянцин, хотя отношение Советника к нему и сестре было разным. Поэтому Наследник очень быстро привык к новому статусу и прилагающимся к нему ворохом обязанностей, как привыкают к хорошему. И Фэн Синь, сколько бы прекрасно не смотрелся возле Принцессы, не дотягивал даже до отметки «удовлетворительно». Но Ци Жун решил пока ничего не говорить: во-первых, телохранителя приставили не к нему, во-вторых, мало ли этот пацан просто не показывал всего, что умел. Это было логично. Да и видел он сестру с Фэн Синем редко, только когда Се Лянь вспоминала о наличии у нее семьи. Не думать о Фэн Сине было просто, хотя также не отличающийся терпением маленький Принц считал катастрофой дуэт Се Лянь и Фэн Синя. Успехом во время первой встречи с Му Цином Ци Жун похвастаться тоже не мог. Кажется, в тот день Се Лянь спустилась с горы, чтобы навестить матушку с отцом. У Ци Жуна тогда был урок, так что его не оповестили о приходе Принцессы. Когда же Учитель объявил о конце урока и, поклонившись, удалился, Наследник сорвался с места, вылетая из библиотеки и чуть не сбивая какого-то мальчика, словно крадущегося по коридору. Тогда лицо Ци Жуна не было известно всему народу, так как прошло слишком мало времени с его усыновления, а официальная коронация ещё не прошла, поэтому ребенок напротив не осознал, с кем разговаривает, и вздернул подбородок, складывая руки на груди. — Ты что, воришка?! — обвинительно воскликнул Ци Жун, удивляясь, что стража во дворце пропустила такого неосторожного воришку ребенка. По его движениям же видно, как он относится к незнакомцам, стараясь не попадаться на глаза без нужды. Ци Жун раньше тоже так выглядел. Да и движения практически совпадали с поведением незнакомца. — Ха, как будто я стану отвечать какому-то ребенку! — таким же тоном отозвался нарушитель. Матушка всегда говорила, что Се Лянь и Ци Жун похожи внешне. И Принц был абсолютно согласен, хотя обладал более заострёнными чертами лица, а в глазах не было тех света и доброты, как у Принцессы. И все же с первого взгляда, тем более находись они не рядом, нельзя было узнать в Ци Жуне и Се Лянь родственников. Потому воришка, наверняка, не понял, что натолкнулся на Принца. Последнего это оскорбило и одновременно напугало, поэтому вместо спокойного разговора, как учили наставники, он взвился, тыкая пальцем в сторону Му Цина. — Да как ты смеешь?! Я может и ребенок, но я лучше тебя! Я учусь у лучших наставников! И в будущем стану Королем! — от переживаний он несколько раз сбился, из-за чего расстроился ещё сильнее, краснея и готовясь расплакаться от досады. Му Цина подобные речи не напугали, как хотел собеседник, хотя внутренне он насторожился. — Как Королем может стать такой малыш, который не может даже правильно произнести «Король»? Ци Жун не выдержал, потому что воришка попал по больному месту. Он предсказал то, чего больше всего боялся Принц. Ребенок ещё не умел контролировать эмоции, так что со слезами кинулся на противника с кулаками. Му Цин, хоть и выглядел не воодушевленным, вызов принял, предпочтя стратегию уклонения и выматывания соперника. Когда арсенал изученных приемов у Ци Жуна иссяк, подоспела Принцесса, услышав шум из этой части дворца. — Му Цин! Диди! Ци Жун застыл, шмыгнув носом и обернулся на Се Лянь, пребывавшую в шоке от представшей картины. Он хотел уже было броситься в теплые объятия сестры, как до него дошло. — Ты его знаешь? — обиженно просопел мальчик, указывая на пойманного им воришку. — Почему ты его знаешь?! — Лучше скажи, почему вы подрались? Му Цин? Окликнутый Принцессой не шелохнулся, поглощённый рассматриванием своего противника. — Диди? Он твой младший брат? Наследный Принц Ци Жун? — уточнил парень, надеясь, что ему послышалось. Но Се Лянь просто со вздохом кивнула. Проще говоря, приятных ощущений от знакомства не осталось совсем. Му Цин тогда, конечно, принес официальные извинения и даже попросил о наказании за оскорбление Принца, но с помощью Се Лянь это быстро замяли. Ци Жуну было в общем-то плевать, но пересекаться с тем ребенком, который вел себя излишне подозрительно, он не хотел от слова совсем. К счастью, тот присоединился к Се Лянь и во дворце появлялся редко. Со временем Ци Жун приобретал необходимые правителю навыки, а детские обиды забывал, чтобы не выставлять себя дураком. Общение с подручными сестры, хоть и сводилось к минимуму, все же происходило. И заканчивалось всегда спокойно, как бы Принц не хотел послать троицу на все стороны и без возврата. Он им не доверял, они не доверяли ему. Все вынужденно терпели друг друга из-за Принцессы. Жизнь продолжалась. Однажды они даже пришли к соглашению, что не будут лезть в дела друг друга, и тогда воцарился мир. Первый раз соглашение нарушил Ци Жун. Случилось это после парада. Обычно на роль воина, разыгрывающего представление на параде, избирался самый способный совершенствующийся или важное лицо, обладающее нужными навыками. У Ци Жуна, к сожалению, умения относились больше к теоретическим знаниям о боевых искусствах. Се Лянь же и вовсе была девушкой. Но девушкой способной. Благодаря напоминанию Мэй Нянцина о Юйши Хуан главную роль отдали Принцессе. Ци Жун вовсе не был против, погрузившись в организацию парада. Король решил, что это будет неплохой проверкой для Принца. В итоге на Наследника возлагались обязанности по составлению плана, контролю за подготовкой, консультации по необходимым вопросам и непосредственный контроль во время самого события. Сначала все шло хорошо: они укладывались в сроки, один из Советников репетировал представление с актерами, Мэй Нянцин благосклонно кивал на отчёты Принца. Ци Жун даже не пытался скрыть предвкушения. Даже жалоба Советника на отсутствие Принцессы на репетициях не подрывала уверенности Ци Жуна. Это же Се Лянь! Она всегда делает, как заблагорассудится и выходит прекрасно! В основном. К тому же, Се Лянь была прекрасным импровизатором, способным выкрутится из любой передряги. С ней же оставался Му Цин, напоминающий о правилах приличия (вот последнему Ци Жун не мог не удивляться). Да и потом, Ци Жун верил в сестру. Она самая сильная, так что угодит богам! Но в ночь перед праздником Наследный Принц так и не смог заснуть. Будучи уже достаточно взрослым, с приближением его 16 дня рождения он все отчётливее осознавал степень возложенной на него ответственности. А тут ещё и первое важное поручение! Причин бодроствовать было множество. Поднявшись с кровати, он первым делом выглянул на улицу, улыбаясь солнечной погоде и украшенным улицам. Последующие привычные сборы, завтрак в кругу семьи и застольный разговор прошли без проблем. Но стоило ему закончить с облачением и приготовиться пройти к родителям, один из слуг сообщил, что они не могут найти Принцессу. Ци Жун внезапно почувствовал тревогу. Он, конечно, ещё верил в Се Лянь, но отговориться привычным «все в порядке» почему-то не смог. Минуты утекали сквозь пальцы, а он не знал, где начать поиски. Он догадался вызвать Фэн Синя. Прибыв, телохранитель Принцессы пожал плечами, сказав, что у Се Лянь все под контролем. Ци Жун чуть не заорал на парня, зная, что ему врут. Серьезно?! Для простого охранника он уже ничего не стоит?! От Му Цина не удалось добиться вообще ничего. Ци Жун почти проклял этот день. Отменить парад, как и перенести его, было нельзя. Все было готово. Один знак и праздник начнется официально. Принц здраво рассудил, что лучше они проведут парад без Бога, нежели не проведут парад вовсе. Он отдал приказ, чтобы представление началось. И мысленно запланировал разговор с сестрой относительно ее приближенных… Друзей. Слава Се Лянь, она все же заняла свое место вовремя, разыграв чарующее появление. Ци Жун даже перечеркнул пункт разговора. Он завороженно наблюдал за сестрой с клинком в руке. И все три обхода он не мог отвести взгляд от фигуры на подиуме. Му Цин, выступающий там же, удостоился такого же восхищенного взгляда. Стоит признать, что навыки совершенствующихся вызывали искренний интерес у Принца. Даже если личности совершенствующихся он на дух не переносил. А потом произошло то, чего Ци Жун не мог предсказать. С городской стены сорвался человек. Чуть позже Наследнику доложили, что это был ребенок; бедняга опёрся на камни, перегибаясь через край, чтобы лучше рассмотреть шествие, и не удержал равновесия. Мальчику не грозило ничего хорошего. К своему стыду, Ци Жун осознал катастрофу только когда сестра взмыла в воздух, подхватывая ребенка на руки и опускаясь с ним же на движущуюся платформу. Принц не знал из-за чего хвататься за голову: из-за того, что он уделил недостаточно внимания безопасности, или из-за того, что по его вине парад был прерван. Он сорвался с места, потому как шествие закончилось почти сразу после произошедшего. Когда он добежал до Се Лянь, ту уже убеждал в чем-то один из Советников. Конечно, они хотели, чтобы парад продолжился, как и планировался, в этом Ци Жун был солидарен с Советником. Но Се Лянь напрочь отказавалась продолжать, заявляя, что за совершение доброго дела боги ее не осудят, а спасенному ребенку необходима помощь. Ци Жун с сомнением все же согласился и тоже попросил Советника удалиться, добавив, что в крайнем случае примет наказание вместо сестры, ведь он тоже был виноват. Что Принцесса по-прежнему держит того самого ребенка, Принц осознал только когда увидел пятна грязи на великолепных одеждах сестры. Взвыв вместе с подошедшим Му Цином, он принялся упрашивать Принцессу опустить ребенка и привести свой внешний вид в порядок. — Не возьму я его! На кой черт он тебе вообще сдался?! А! Куда руки тянешь, поганец?! На предложение самостоятельно приглядеть за мальчишкой Ци Жун взвился сильнее, подзывая личного телохранителя (более надёжного, нежели Фэн Синь, на личный взгляд Принца). Впрочем, ребенок вырвался как из рук Фэн Синя, так и из хватки охранника Принца и сбежал. Ци Жун закрыл на это глаза, возвращаясь на свое место. Мало ли таких детей, как этот оборванец? Хотя помочь мальчику Ци Жун хотел искренне… Он отложил это до лучших времён. Не сбежит же малец из СяньЛэ. Отбывать наказание все же пришлось. Се Лянь, как и говорила, каяться отказалась, упрекая богов и советников. Но когда те обратились к Ци Жуну, тот, придумывающий соответствующее наказание охранникам на стенах и план разговора с Се Лянь, выслушал их. — Я согласен. Всего-то изображать раскаяние? Проще простого, он ведь и правда раскаивался, пусть и не в том же самом, о чем говорили советники. Условия тоже не были чудовищными. С некоторыми оговорками, это даже смахивало на отпуск. Иногда приходила Се Лянь. Она пыталась воззвать к брату, повторяя, что богам это не нужно. Впрочем, она прекратила, стоило спросить, откуда ей знать, что нужно богам. Заодно Принц думал о том ребенке, даже отдал приказ найти его и привести к нему. Спустя неделю, когда жизнь вернулась в привычную колею, телохранитель Принца привел мальчика в кабинет Ци Жуна. Тот как раз заканчивал разговор с сестрой. На вопросы мальчик отвечать отказывался даже когда все, кроме Принца, Принцессы и него самого вышли. Имя свое он тоже не называл, жался к Се Лянь и смотрел в пол не закрытым бинтами глазом. Со вздохом Принц приказал привести лекаря. Бинты на ребенке беспокоили Ци Жуна, хотя крови видно не было. Пока не пришел лекарь, Принцесса добилась хоть какой-то реакции и узнала имя бедняги. Хунхун-эр. Честно, на имя походило не очень, скорее на прозвище, но Ци Жун тоже сознался не сразу. И тоже только Се Лянь. С замиранием сердца Ци Жун узнавал в жмущемся к девушке ребенке себя. Он хотел ему помочь. К несчастью, врача Хунхун тоже испугался, расцарапав все руки мужчине. Ци Жун, чуть не засмеявшись в голос, прогнал лекаря, оставив пацану право на секреты. Терпение и он сам расскажет. Но случилось ещё кое-что, словно ребенок нарывал на неприятности или просто притягивал их. Покусав нескольких неосторожных солдат, пацан попытался сбежать снова. И сколь бы сильно Принц не хотел помочь ему, его, приказавшего ребенка поймать и привести обратно, остановила Се Лянь. — Цзецзе?.. Я только… — Пусть идёт. Ци Жун вывернулся из хватки и почти обиженно продолжил. — Спорю на что угодно, ему некуда податься. Не ты ли громче всех орёшь о помощи простым людям? — Ты его пугаешь. — И что?! — куда громче ответил он, отмахиваясь от чужих слов. — Мне теперь забыть о его существовании?! — Успокойся, Ее Высочество уже сказала, что это не стоит внимания. Чего ты так упорствуешь? — внезапно вмешался Фэн Синь, кивая на Принцессу. Не забывший, что телохранитель врал о состоянии Се Лянь, да ещё и самому Принцу, Ци Жун зло воззрился на перебившего его парня и дробя на слова, произнес: — Не. Влезай. Не. В свое. Дело. Уж не ты ли врал о состоянии сестры? — С ней все было действительно в порядке! — Но где она, ты не знал! — Подожди, Диди, Му Цин должен был сказать о моей идее, — недоуменно произнесла Се Лянь, переводя взгляд на упомянутого. — Так ты все же знал, где была Се Лянь! — также переключив внимание на Му Цина, Принц словно слетел с катушек, взывая к совести этих придурков. — А ты этому потворствовал! Вы вообще осознаёте, что из-за вас чуть не сорвался парад?! Никто не спешил отвечать, хотя Се Лянь, пыталась оправдать подчиненных. — Я понес наказание за свои ошибки, но эти двое чуть не сорвали праздник, соврав о твоём местоположении. — хмыкнул Ци Жун. — Оба должны понести наказание. — Хватит, Жун-эр. Они мои подчинённые, значит мне их и наказывать. — Но, Цзецзе, разве ты их накажешь? — Какое наказание? — вмешался Фэн Синь, знавший, сколько могут препираться Принц с Принцессой. — Зависит от тяжести проступка, можно было бы отрезать вам языки… Да не смотри ты на меня так! Что я, дурак что ли?! На самом деле он бы хотел отослать их куда-нибудь, сославшись на совершенные ошибки, но Се Лянь бы точно этого не допустила. Ци Жун зашёл в тупик. Отпустить их без наказания значило нарушить свое же словно. Но придумать достойное и не слишком тяжёлое… Принц внезапно понял, что взял на себя слишком много, и покраснел от смеси смущения и досады. Он даже махнул рукой, собираясь перенаправить их к советникам, как Фэн Синь вскинул руку, перехватывая запястье Принца. Того это поразило настолько (он же не собирался никого бить, так чего его останавливают?), что он замер, переводя взгляд с Фэн Синя на Се Лянь. Сестра, кажется, тоже изумилась поступку друга. Отойдя от шока, Ци Жун дёрнул руку на себя, шикнув на боль от хватки. Фэн Синь и не думал отпускать, хотя Принцесса уже сделала шаг к ним. — Ты забыл свое место? — угрожающе прошипел Принц, пытаясь вырвать конечность. Но Фэн Синя словно заклинило и он не думал отпускать. — Фэн Синь! — только когда Се Лянь положила руку на плечо телохранителя и позвала того по имени, тот разжал ладонь. Ци Жун, растирая красные следы, не отводил злого взгляда от Фэн Синя. — Забылся настолько, что руки распускаешь?! Может тебе эту руку сломать?! — Ты успокоишься? — уточнил парень, отцепляя ножны от пояса. Хмыкнув от заманчивости предложения, Ци Жун кивнул, вскрикнув, стоило Фэн Синю с размаху ударить ножнами по руке, которой ранее удерживал Принца. Конечность повисла, явно сломанная. — ТЫ ИДИОТ?! ТЫ ЖЕ ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ ЦЗЕЦЗЕ! КАК ТЫ ЕЕ ЗАЩИЩАТЬ СОБРАЛСЯ, ИДИОТ?! Тогда плохо было всем. Абсурдность ситуации была слишком большой, чтобы Принц хотел запомнить ее детально. Но тогда все трое: Ци Жун, Фэн Синь и Му Цин — влезли в дела друг друга. Во второй раз соглашение нарушил Му Цин. Тогда Принц пытался добиться от Се Лянь помощи или хотя бы содействия спасению СяньЛэ. Му Цин вполне открыто послал Ци Жуна, припомнив случай с Хунхуном. Наследник взъярился и ушел, не намереваясь разбираться с ними ещё раз. В конце концов ему было уже 19 и он не был ребенком. Возможно, останься он, Се Лянь бы передумала… Иногда, после становления демоном, Ци Жун думал об этом, бесцельно блуждая по лесам. В лесах было хорошо, спокойно. А ещё в лесах любили блуждать огоньки — души умерших. Не запятнанные злобой, они были прекрасны. Иногда Ци Жун пытался искать силы или хоть какие-то вести о Се Лянь, но узнал только то, что Богиня покровительница СяньЛэ давно была изгнана и стала вновь смертной. Говорили о каком-то скандале… Ци Жуну было физически больно слушать, он винил себя в излишней самонадеянности. Возможно, Се Лянь могла все решить, а он только помешал? Наверняка так. О СяньЛэ Ци Жун боялся даже спрашивать, спеша уйти от нежеланной правды. Он уже знал, что не уберёг своё королевство, хотя вернуться туда так и не смог. Он был бы рад встретить Се Лянь и на коленях извиняться за глупость. Так глупо получилось! От мрачных мыслей, коих становилось все больше, отвлекали забавы, вроде осваивания демонической Ци, и разговоры с блуждающими огоньками. Души умерших, что не хотели расставаться с этим миром, но и не обретали оболочку, подобно ему, сохраняли часть разума. Они рассказывали Ци Жуну, почему не могут проститься со смертным миром, делились переживаниями, ярились на его смех от комичности событий чужих жизней. Они были настолько живыми, что даже без сердцебиения живым себя ощущал и бывший Принц. Иногда чтобы поговорить с душой, ее требовалось поймать. Лучше всего удерживали огоньков небольшие сосуды и бумажные фонари. Незнамо отчего, возможно потому что последние было проще достать, Ци Жун собрал чуть ли не коллекцию фонарей, в которые ловил не настроенных на беседу огоньков. Это было забавно. Это разбавляло одиночество. Это помогало не забывать, что он был человеком, был Принцем… Был ребенком с именем Сяо Цзинь… Как-то так за ним и закрепилось прозвище Лазурного Демона; Лазурного Фонаря, блуждающего в ночи. Из прочих мелочей… Особо болтливым душам Ци Жун представлялся первым именем. С одной стороны, это имя значило для него многое, хотя большинство людей знало его под другим именем — именем Наследного Принца СяньЛэ — Ци Жун. Его он принял при коронации, его использовал до своей смерти. С другой же, с этими нелепыми слишком слабыми собеседниками Ци Жун хотел быть собой. Быть ребенком, который ни за что не отвечает. Быть Сяо Цзинем. Слухи из-за этого тоже рознились. Кто он, откуда он, какие цели преследует — Лазурный Фонарь был странным. Из плохого… Ци Жун снова начинал испытывать голод, о котором забыл с прихода во дворец. Было сложно. Было противно. Было отвратительно. Он голодал, понемногу становясь злее и невыносимее. После чего посвятил себя наращиванию силы. Он долгое время шлялся по миру, закрывая глаза на все слухи о СяньЛэ и Юнане. Он только внутренне надеялся, что враги уничтожат себя своей тупостью. Когда гора Тунлу пробуждалась, Ци Жун впадал в спячку. Но однажды что-то дёрнуло его пойти туда. Время пролетело само собой. Когда же спустя почти пятнадцать лет он вырвался, будучи в разы сильнее, заметил разницу. Нет, не сила его поразила. Голод унялся. Осталась только пустота. Думать о пустоте было опасно: в памяти сразу вспыхивали светлые образы Се Лянь. И Ци Жун ничего не мог поделать; обида, одиночество и пустота пожирали его. Он презирал сестру. Он любил ее. Он радовался ее свержению. Он по-прежнему верил в нее. Он ненавидел. Он любил. Он становился все сильнее, соперничая с Собирателем Цветов под Кровавым Дождем. Один раз из-за этого ничуть не менее ненормального демона он чуть было не лишился дома. Но Хуа Чэн почему-то передумал и ушел, оставив разгром. Ци Жун пообещал себе отомстить этому ублюдку. Он совершенно не ожидал, что снова услышит о Се Лянь.