Язык тела

      Фисто хотел побыть один. Хотя бы несколько минут до того, как проснётся Марта. Он не должен был показывать ей эмоцию, которую способен увидеть абсолютно любой. Ненависть, какой он ненавидел Вилай, собранную в одной единственной ухмылке. Вилай, планету, которая Марте нравилась из-за запрета на любые прикосновения.       Нравилась? Ха!       Фисто вздохнул и сделал маленький глоток из прозрачного стакана.       Сегодня всё было не так. Будто бы сам воздух стал тяжелее.       И что с того, что нравится? Будто она много о ней знает.       Он чувствовал, как Марта идёт на кухню. Как её терзает вина, причину которой она не знает, но очень хочет узнать. А ведь он пытался разрядить атмосферу боем на подушках! Его самого почти отпустило, осталось доказать это ей. Возможно, отпустило...       — Помнишь, ты танцевал для меня? — Марта решилась начать разговор, намеренно игнорируя его тяжёлый взгляд в никуда. — Ты сказал, что не сделаешь того, чего я не захочу.       Он мягко улыбнулся, снова глотнув из стакана. В янтаре алкоголя плескались кубики льда.       Марта будто бы не узнавала его. А может быть, и правда, всё дело в нём? Он просто израсходовал запас неуёмной энергии для воплощения всевозможных идей? Нет, вздор. Просто не то настроение.       — Попробуем что-нибудь? Раз не спится.       Марта неосознанно сравнила его с туго натянутым, обнаженным нервом. В таком контрасте с обычным собой он выглядел для неё.       — Я могу кое-что показать. Только ты должна мне полностью довериться и расслабиться.       Загадочная улыбка — и ей уже нравится.       — С первым проблем точно не будет, — заверила Марта.       Он включил воду в душе и попросил не открывать глаза. Обошёл со спины ненавязчиво потянул на себя за плечи, взял её руки в свои и расправил, как крылья.       Марта вздрогнула.       — Ты просишь меня остановиться, — отстранился Фисто.       — Что? Нет!       — Это звучит, как «да», — улыбнулся он. — И ощущается так же. Я чувствую, как ты становишься сплошным спазмом.       — Ненавижу это в себе, — усмехнулась Марта. — Давай попробуем ещё раз?       Он чувствовал, как она дрожит, как глубоко дышит каждой клеточкой тела. Как робеет, как потихоньку оживает.       — Что мне нужно делать?       — Почувствовать, — вкрадчиво заговорил Фисто, — отпустить мысли. Представить всё самое хорошее, что есть у тебя, и что было. Услышать ритм своего тела… и танцевать.       — Мой ритм — это скорость, движение, работающий мотор, — грустно заметила Марта. — Я или бегу, или хочу бежать. Нужно представить причину?       — Нет, — он легко закружил её и развернул к себе. Марта вздохнула. — Тебе нужно увидеть Грань. Такой, какой ты её ещё не знала, но представляла.       — Я представляла…       — Не вслух, — мягко прервал Фисто, — чувствуй, слушай.       Марта ловила руками звёзды и отпускала в небо. Прижималась к груди Фисто, так отчаянно, словно прощаясь.       Движения ощущались обрывочно, но скоро она погрузилась в ауру Фисто с головой, даже не заметив этого. Она порхала, она летела, она падала, и Фисто держал её за руку.       Марта дышала теплом его тела. Стремительно бегущие капли воды заменяли ей звёзды в неоновом полумраке. Она набирала их в ладони, примеряла, будто призрачный наряд. И дарила ему, прижимая к линии сердца.       Фисто опустился на колени. Она вздрогнула в ответ на его поцелуи, но подалась вперёд. Он поднял её на руки. Шутя уронил и поймал.       Она не вскрикнула, стиснула зубы и расправила руки.       О, звёзды! Как могут существовать в мире люди, неспособные оправдать подобного доверия?       Фисто не нужно было смотреть. Он чувствовал Марту: не единой мысли в голове, лишь движения. Живые движения, без всякого притворства. Мурашки, бегущие по тонким запястьям, искрящиеся капельки воды и тепло... вкус крепкого кофе, разбавленного молочным ликёром, оставляющим на губах сладкие следы. Их не хотелось смывать, да они и не смывались, равно как и не забывались.       — Лафт, — вдруг выдохнула она, почти открыв глаза, и Фисто понял, что сам не заметил, как стал танцевать иначе. Похоже, но иначе. Не так стремительно, намеренно не видя под ногами бездонную пропасть, что обычно сквозило во всех его движениях.       Лафт... Млечный Путь в черных небесах взгляда.       Фисто замер у Марты за спиной. Расслабил плечи, ненавязчиво скользнул ладонью по талии и отпустил, уловив неприятную дрожь. Марта сама перехватила руку, позволяя прижать к себе, как можно крепче. Фисто мягко прикусил ей мочку уха, жарко поцеловал в шею, растягивая удовольствие. Она обхватила его голову одной рукой, стараясь удержать подольше. Потом повела вниз, будто бы по длинным волосам Лафта. Доверие, защита, желание...       Вывернулась. Прошлась ногтями по спине, наслаждаясь рельефом сильного тела, возможностью его касаться. Фисто запустил пальцы в её волосы, опустил к пояснице, вынуждая медленно прогнуться. Затем бережно повел губами от рёбер к животу, исследуя по миллиметру. Марта охнула.       Фисто знал, как нужно касаться, когда можно это делать и где. Он слышал язык её тела и не позволял лишнего, хотя Марта внутренне кричала об обратном.       Это он чувствовал остро. Это подогревало. Сейчас он казался себе ледышкой по сравнению с ней.       Во рту пересохло. Марта вдруг вымученно застонала и стала опускаться на колени. Сердце больно кольнуло и пустило тонкую струйку крови, вырывая стон.       Фисто не злился, подхватил её под руки, останавливая.       Воспоминания, принесшие боль, возникающие против воли — не повод воспользоваться. Фисто ощущал её дрожь, делил горькие чувства Марты пополам, готовый впитать в себя всё до капли, лишь бы избавить Марту от них.       Нащупал переключатель. Вода полилась сильнее, обдавая то жаром, то холодом. Она шумела, казалось, смывая в небытие всё, что окружало их до этой минуты. Рождала заново.       Марта закинула ногу ему на бедро. Фисто понял, что впечатался спиной в холодную, мокрую стену. Прикусил губу, ощутив очередную волну дрожи… и не только своей.       Взаимное желание сосредоточилось на кончиках пальцев. Сконцентрировалось в воздухе и оглушило.       Фисто казалось, что под ногами у них нет пола, а, может быть, это Марте казалось.       Танцуя на тонкой грани между реальностью и фантазией, Фисто и Марта забывали, где находятся, да и какая разница?       Здесь был бушующий океан. Здесь были они друг у друга: Фисто, Марта, Лафт…       Интересно будет повторить эту штуку с ним.       Искорки в глазах, неизвестный мотив в голове и рвущаяся наружу аура, которая умаялась сочиться по капельке.       Фисто ласкал Марту, млея от запаха бархатной кожи. Рисовал на ней невидимый рисунок, визуализируя его, как оберег или обещание быть всегда рядом.       И тут услышал… практически услышал негромкий звон колокольчиков, будто бы дуновение ветра коснулось блестящих безделушек, которые вешают для привлечения внимания торговцы.       Сердце вдруг застучало быстро-быстро. Захотелось открыть глаза, обернуться. Он чувствовал, как вода перестает быть водой. Как ему на плечо кладет руку тот, кого он потерял однажды, и никогда не забудет. Потерял так подло, потерял так больно, но…       У Фисто подкосились ноги.       — Вода — это тоже прикосновения. Мои прикосновения, — сказал в голове собственный голос, переплетенный с голосом Тай-хо.       — А чей это ритм? — тихо выдохнула Марта.       — Я был когда-то таким, — солгал Фисто после долгого молчания.       Вода текла по рукам, играла с черными жемчужинками на запястье, на золоте, на рубиновой сережке, на расовой пигментации на голове.       — Ты красивый…       У Фисто закружилась голова, глаза кольнуло. Он подставил их под прохладные капли.       — Я хотел быть с тобой, — шептал с нажимом далёкий, утерянный голос вместе с его собственным.       Марта вела пальцами по его украшениям, и тоже прорисовывала каждую мышцу, словно кистью на холсте.       Он чувствовал… и терял. Стоял… и падал. Казалось, что его ауре стало в нем тесно или наоборот — слишком свободно. Она росла, наполняла его, плескалась, как янтарная жидкость, что качала на волнах кубики льда в стакане.       Фисто опустил голову Марте на плечо, вдохнул запах волос и мелко задрожал, сжимая в объятиях.       — Тебе больно? - осторожно спросила она.       Он медленно открыл глаза. Их заволокла пелена. Как долго он её прятал?       — Марта… — едва различимо сказал Фисто, покачав головой. — Землянка Марта… Ты не представляешь, как мне сейчас хорошо.       Он зажмурился и ласково улыбнулся, накрыв её губы своими. Почти наяву почувствовал шоколадный запах теплой арахисовой пасты, пришедшей Марте на ум.       — Закрой глаза.       Припал к губам, осторожно и мягко провел к виску.       — Я попрошу тебя кое-что запомнить. И спрятать глубоко у себя внутри.       — Что? — выдохнула Марта, зачарованная его горячим шепотом.       — Вилайцы не зря верят в демона. Он действительно существует. Только он не с Вилая, он повсюду. И истинного имени его не знает никто. Это не важно. Важно то, что в гневе он страшен, и они даже не догадываются, насколько. Когда его призываешь, он приходит. Всегда приходит. Потому что любит. И никому не отдаст тех, кого любит.       — Фисто, — обронила Марта и открыла глаза.       Вокруг шумела вода, плыл по полу и поднимался пар.       — Фисто…       Марта улыбнулась. Алмазные бусинки бежали по её ладоням и убегали в водосток.       Они звенели для неё новым мотивом. Фисто знал его наизусть.