Часть 10.3

Улюлюканье донеслось откуда-то слева. Я оглянулась — компания парней у костра смотрела в нашу сторону и откровенно ржала. Кто-то свистнул. Лиззи резко отстранилась от меня, отвернулась, и я увидела, как её уши залились краской. Меня захлестнула злость. Я показала им средний палец, не разжимая пальцев другой руки, вцепившихся в ладонь Лиззи, и потащила её прочь. Сама не зная куда. Лишь бы подальше от этих рож. Мы шли молча. Я сжимала её руку так сильно, что, наверное, причиняла боль, но Лиззи не жаловалась. Она просто шла за мной, позволяя вести себя, как ребёнка. Это немного отрезвило меня — я замедлила шаг, ослабила хватку, но не отпустила. — Прости, — выдохнула я. — Я просто... — Я знаю, — тихо ответила она и сжала мои пальцы в ответ. Тропинка вывела нас к утёсу. Здесь ветер дул сильнее, и воздух пах солью и водорослями. Лиззи отпустила мою руку и шагнула вперёд — к самому краю, где земля обрывалась вниз, в белую пену прибоя. Я замерла, глядя, как она стоит на самом краю, как ветер треплет её волосы, как она смотрит вдаль, не отрываясь, заворожённая. — Лиз? — позвала я. Она не ответила. — Лиззи? Ничего. Будто меня вообще здесь не было. Я подошла ближе, осторожно коснулась её плеча, и она вздрогнула всем телом, обернулась — и в её глазах мелькнуло удивление, словно она забыла, что я рядом. Но тут же улыбнулась. Эта улыбка была такой тёплой и искренней, что у меня на миг перехватило дыхание. — Прости, — сказала Лиззи. — Я очень люблю море, но родители не отпускают меня одну. Давай посидим тут. — Тут? — я огляделась. Вокруг только трава и камни. Ни скамейки, ни бревна, ни даже плоского валуна. — Да, — она легко, почти невесомо опустилась на самый край обрыва и свесила ноги вниз. Ветер подхватил подол её куртки, и на миг мне показалось, что её просто сдует. — Лиз, это небезопасно, — сказала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Я заглянула вниз — там, далеко внизу, бились о скалы волны, и они казались такими маленькими, такими далёкими. — А если скала обвалится? — Не обвалится, — она похлопала ладонью по земле рядом с собой. — Садись. Или ты боишься? Она улыбнулась, но в голосе не было насмешки. Только тепло, только приглашение разделить с ней этот момент. Я боялась. Мне было до дрожи страшно.Но я все таки села. Край обрыва казался хрупким, ненадёжным. Я вцепилась пальцами в траву, стараясь не смотреть вниз, не думать о том, что достаточно одного резкого движения, чтобы мы обе полетели. — Красиво, правда? — спросила Лиззи. — Ага, — выдавила я. Голос звучал напряжённо, даже для меня самой. Она повернулась ко мне. Взяла мои руки в свои — я только сейчас заметила, что они тёплые, хотя на улице было холодно и я уже продрогла до костей. Лиззи смотрела на меня серьёзно, без тени улыбки. — Анна, — сказала она. — Да, — заикаясь сказала я, стараясь не смотреть в низ. — Я так рада, что ты появилась в моей жизни. — Лиззи… Горло сжалось, слова застряли где-то в груди. Я не могла выдавить из себя ни звука — от её пристального взгляда, от этой близости, от того, что мы сидели на краю пропасти, а она держала меня за руки и говорила такие вещи. Щёки горели. Сердце колотилось так, что я боялась — она услышит. Мы будто поменялись местами. Раньше я была той, кто не боялся говорить прямо. Теперь слова застревали в горле. — Что теперь будет? — спросила я. — Нууу... — она задумалась, прикусив губу. — Мы могли бы проводить время вместе. Ходить куда-нибудь. Заниматься чем-нибудь. Например, сюда, — она кивнула на обрыв. — Это будет наше место. Где всё началось. — Хорошо, — согласилась я. Лиззи отвела взгляд. Её пальцы дрогнули в моих. — Родители не поймут, — тихо сказала она. — Тогда это станет нашим секретом. Я ждала. Она молчала, собираясь с мыслями. Я всё ещё чувствовала, как ветер обдувает ноги, и глубина внизу притягивала взгляд, заставляя сердце биться быстрее. Но теперь рядом с Лиззи было спокойно. Мне удалось уговорить её спуститься. Но прежде чем мы встали, она поцеловала меня. По-настоящему. Не как в тот раз, не как детскую шалость, а глубоко и осознанно, прижимаясь всем телом, и я забыла, как дышать. Я забыла о пропасти, о холоде, о парнях у костра. Был только этот поцелуй, только её рука на моей щеке, только её дыхание. — Можешь пообещать мне, что больше не станешь сидеть на краю обрыва? — спросила я, когда мы оторвались друг от друга. Она рассмеялась. Лукаво, счастливо. — Не обещаю. На пляже я наконец поняла, что вся продрогла. Зубы стучали, пальцы онемели. Мы подошли к костру, где всё ещё сидели несколько девчонок и незнакомые парни. Анджела, увидев меня, махнула рукой. — Ты не видела Беллу? — спросила я. — Она пошла с каким-то парнем, — Анджела задумалась, хмуря лоб. — Как же его зовут... Джейкоб, кажется. — Куда? Анджела указала вдоль пляжа, но там уже никого не было — только пустой берег и тёмная вода. Начал накрапывать дождь. Сначала редкие капли, потом плотная завеса. Девчонки с визгом побежали к фургону, парни с досками заспешили следом. Я хотела оставить Лиззи и пойти искать Беллу, но она схватила меня за рукав. — Я не хочу оставаться с ними, — шепнула она. Я посмотрела на толпу у машин. Шум, гам, смех. Потом на Лиззи — она смотрела на меня снизу вверх, и в глазах была мольба. — Ты можешь посидеть в пикапе, — сказала я тоже шёпотом. — Одна? — она покачала головой. — Я пойду с тобой. — Ладно, — сдалась я. — Идём в пикап. Я натянула на Лиззи капюшон, потом на себя, застегнула её куртку. Она стояла смирно, позволяя мне делать всё это, и я заметила, что её руки совсем не дрожат. — Тебе что, не холодно? — удивилась я. — Ни капли, — сказала она и покраснела. Я только покачала головой. У меня зуб на зуб не попадал. В пикапе я включила печку и подставила ладони к тёплому воздуху. Лиззи взяла комикс, полистала, вздохнула. — Ничего не видно. Есть фонарик? — Нет, — сказала я. — Надо купить. Она отложила комикс и посмотрела на меня серьёзно. — Не общайся больше с Тайлером. Он влюблен в тебя. — Я знаю, — возразила я. — Но мы просто друзья. — Анна, — Лиззи наклонилась ближе. — Я ведь тоже была для тебя просто другом. А теперь всё изменилось. Я улыбнулась. Она ревновала, это было так заметно, и вместе с тем так трогательно. — Просто смотри, — я обняла её. — Я тебе покажу, что не о чем волноваться. Она только хмыкнула, но не отстранилась. — Лиз... Дверца кабины распахнулась, впуская холодный ветер и капли дождя. Белла забралась внутрь, стряхивая мокрые волосы с лица. — Едем домой? — спросила она, заводя двигатель. Я кивнула. — Лиззи, — Белла повернулась к ней. — У тебя всё хорошо дома? Когда мы за тобой заехали, ты вела себя странно. — Мне тоже так показалось, — я сжала её руку. — Рассказывай. Оказалось, Лиззи сбежала на пляж, потому что родители её не отпустили. Она просила — они не разрешили. И тогда она просто выскочила в окно. Когда мы подъехали к её дому, я увидела их сразу. Миссис Хилари, вся в слезах, стояла на крыльце, закрывая лицо руками. Мистер Хилари — напряжённый, с каменным лицом — ждал у калитки. Лиззи вышла из машины, и мать бросилась к ней, обняла так крепко, что я услышала, как Лиззи охнула. Она рыдала и ругала дочь одновременно. Отец не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел. Я тоже вышла из пикапа. Белла следом. — Вы плохо влияете на мою дочь! — закричала миссис Хилари, глядя на нас с ненавистью. — Пока вы не появились здесь, Элизабет была примерной дочерью! — Вы вообще понимаете, что она могла бы погибнуть? — добавил мистер Хилари, и его голос дрожал от ярости. — Мам, пап, они тут ни при чём! — Лиззи попыталась заступиться, но родители её не слушали. — Но всё прошло хорошо, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Мы не какие-то там вандалы. Лиззи в полном порядке. Что плохого в дружеской поездке? Белла дёрнула меня за руку, заставляя замолчать. — Простите нас, — сказала она. — Такого больше не повторится. И буквально затолкала меня обратно в машину. По дороге я не могла успокоиться. Мне казалось, что их обвинения несправедливы, что они не имеют права срываться на нас. Белла молчала, но я чувствовала, как она напряжена. — Анна, хватит, — сказала она наконец устало. — Разве тебя это не злит? — не поверила я. — Злит, — она вздохнула. — Но родители волновались за Лиззи. Их можно понять. Я замолчала. — А то, что Лиззи сбежала, это вина только Лиззи, — сказала Белла. — Не наша. — Да, — я замялась. — Но я теперь как бы за неё в ответе. Белла удивлённо заморгала. А потом на её лице расплылась понимающая улыбка. — Так вы теперь встречаетесь? — спросила она. Я кивнула, и мы обе захихикали. Впервые за долгое время между нами появилась эта лёгкость, почти как в детстве. — А ты не думаешь, что это неправильно? — спросила я осторожно. У Беллы брови взметнулись вверх. — Возможно, — сказала она. — Но ты моя сестра и я всегда поддержу тебя. Я почувствовала, как к горлу подступил ком. Мне стало совестно за моё поведение в прошлом. — Что у тебя с Эдвардом? — спросила я, чтобы сменить тему. Белла вдруг стала серьёзной. Между бровей пролегла морщинка. — Всё нормально, — неопределённо сказала она. Я хотела рассказать ей. Обо всём — о Калленах, о страхе, который не отпускал меня. Но слова застряли где-то внутри, потому что я боялась её реакции. Вместо этого я промолчала, уставившись в тёмное окно. Остаток дороги мы обе молчали. Дома нас встретил Чарли. Он сидел в гостиной с газетой, но, увидев нас, отложил её в сторону. — Всё в порядке? — спросил он, глядя на наши мокрые куртки. — Да, — ответила Белла. — У меня куча домашнего задания. Она поднялась наверх, не оглядываясь. — Всё хорошо, Чарли, — сказала я. — Просто устали. Я поднялась следом за сестрой. Мы корпели над учебниками молча. Я пыталась сосредоточиться на физике, но цифры сливались в одно пятно. Белла писала что-то в тетради, но я видела, что она тоже не в себе. Слишком часто отвлекалась, слишком резко зачёркивала написанное. — Я так больше не могу, — хлопнула она учебником. — Доделаю завтра. — В чём дело? — я отложила ручку. Она закусила губу. Посмотрела на меня, и в её глазах я увидела борьбу, желание сказать и страх одновременно. — Я обещала держать это в тайне, — сказала она наконец. — Кому обещала? — спросила я, чувствуя, как внутри разливается холод. Белла посмотрела на меня с укором, но слабо улыбнулась. — Я правда не могу сказать, — прошептала она. Я выдохнула. Внутри что-то щёлкнуло. Момент настал. — Белла, — сказала я, — помнишь разговор, к которому я не была готова? Она нахмурилась, вспоминая. — Теперь я готова, — сказала я. Тишина повисла в воздухе. Белла пристально смотрела мне в глаза, и я видела, как в них менялось выражение — от интереса к напряжению. — В общем... — я сглотнула. — Мне снятся сны, которые потом сбываются. — Вещие сны? — Белла недоверчиво приподняла брови. — Это не оправдывает моего поведения, я знаю, — сказала я. — Но, Белла, я так хотела тебя оградить от этого кошмара, в который ты так стремишься. Она свела брови. — О чём это ты? — Изи, — назвала я её так, как называла только в детстве. — Эдвард — вампир. Белла отшатнулась. — Я тебе не верю, — она покачала головой, и в голосе появились резкие ноты. — Ты это выдумала, чтобы напугать меня? Я думала, мы помирились. Зачем ты так со мной? — Это правда, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Мне незачем тебя пугать. Я знаю, что Джейкоб сегодня рассказал тебе легенду о «холодных». — Тебе он рассказал или ты опять подслушивала? — Что мне сказать, чтобы ты поверила? — я почувствовала, как внутри закипает злость. Белла всматривалась в моё лицо, и я видела, как она пытается найти признаки лжи. Не находила. Она нервно поджала губы, обхватила себя руками. — Почему тогда ты не рассказала мне раньше? — А ты бы мне поверила? Ты была им ослеплена, как курица. Даже сейчас. Белла вскочила. — Значит, вот как ты обо мне думаешь? Класс. — Белла, я не из-за зависти мешала вашему сближению с Калленом, — сказала я. — Я пыталась тебя защитить. — Ты отстала от нас только тогда, когда заинтересовалась Лиззи! — крикнула она. — Да с тобой невозможно разговаривать! Ты готова оправдать всё, лишь бы не верить моим словам. — Ты чокнутая, — бросила Белла и вылетела из комнаты. Я отбросила учебники и плюхнулась на кровать. Закрыла глаза. В груди саднило, в висках стучало. Хотела как лучше, а получилось как всегда. Нужно было молчать. Белла бы сама узнала, когда пришло время. Но я не могла видеть, как она изводит себя догадками, как мучается неизвестностью. Я не рассказала ей о себе. Потому что знала — реакция была бы такой же. Если не хуже. Что теперь делать? Мы снова поссорились. Джеймс всё ближе. Я думала о Каллене. Если предупредить его о Джеймсе, он отменит игру. Всё обойдётся. А с последствиями я разберусь. С этой мыслью я проваливалась в сон, но вернулась Белла. Она легла под одеяло, повернулась ко мне. — Если ты не врёшь, — прошептала она, — скажи, что будет завтра. Если это сбудется, я поверю тебе. Я вздохнула. Выбора не было. — И извинишься, — добавила я. — Ну уж нет, — возмутилась Белла. — Ты назвала меня курицей. Я не удержалась и улыбнулась. Белла шутливо ударила меня подушкой. — Ладно, слушай, — начала я. — Я не могу сказать точно, что будет завтра. Но скажу, что ждёт тебя в ближайшее время. Я не знала, сколько могу рассказать и что от этого изменится. Но нужно было чтобы она поверила. — Говоришь как настоящая шарлатанка, — бросила Белла. Я сделала вид, что не заметила. — Ты увидишься с Эдвардом. Чтобы сказать ему, что знаешь, кто он. — Это же абсурд! — воскликнула Белла. — Полный, — согласилась я. — Не перебивай. Думаю, на этой неделе мы поедем в Порт-Анджелес с Джессикой и Анджелой. Там ты случайно встретишь Эдварда. Я замолчала. — Пока что это всё, — сказала я. Белла не ответила. Она отвернулась к стене, и я слышала её дыхание — слишком ровное для сна. Я закрыла глаза и стала проваливаться в темноту. Я проснулась от тихого бормотания. Белла говорила что-то во сне — бессвязное, тревожное. Я села, прислушиваясь, но она затихла. Я подошла к окну. Задвижка была открыта. Я точно помню, что закрывала её перед сном, слышала металлический щелчок. Теперь она была отодвинута. — Ты в курсе, как это выглядит? — тихо сказала я в пустоту. Мне никто не ответил. — Я знаю, что ты здесь, — сказала я, и голос дрогнул. Он появился за моей спиной. Я не слышала, как он вошёл, не почувствовала движения воздуха. Просто обернулась и увидела его — стоящего в углу, там, где тень сгущалась больше всего. Волосы на моём теле встали дыбом. Сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро, что перед глазами заплясали точки. — Я знаю, как это выглядит, — сказал он. Голос был ровным, тихим, как лезвие. — Но не могу обещать, что перестану. Он молчал. Но я видела его лицо в лунном свете — бледное, непроницаемое. Что-то было не так. — Ты захочешь познакомить её со своей семьёй. Позовёшь на бейсбол. Элис ошибётся в своих видениях. Придут кочевники. Один из них заинтересуется. Тишина. Белла повернулась во сне, что-то пробормотала, и у меня внутри всё оборвалось. — Ты должен избежать этого любой ценой, — сказала я, и голос сорвался в шёпот. — Моя связь с тобой была только ради этого момента. Каллен шагнул вперёд. Я не отступила, потому что за моей спиной спала Белла. Он смотрел на меня сверху вниз. Его лицо не выражало ничего — ни гнева, ни боли, ни даже любопытства. Просто пустота. Холодная, глубокая, как та пропасть под утёсом. — У тебя её лицо, — сказал он. — И твой запах не сводит меня с ума. С тобой мне было бы легче. Я сглотнула. Предательский звук разнёсся в тишине. — Я мог бы оставить её, — продолжил он. — Довольствоваться меньшим. Не вмешиваться в её жизнь. Взамен — на твою. Я почувствовала, как мир сужается до этой комнаты, до его лица, до его глаз, в которых не было ничего. — Элис это видела? — спросила я. Голос прозвучал чужим, писклявым. — Эммет подсказал, — горько усмехнулся он. Я отступила. Шаг. Ещё шаг. Не потому, что боялась за себя. Потому что хотела увести его от Беллы, подальше от неё, чтобы если он сорвётся — она не пострадала. — Давай прогуляемся, — сказала я. Едва слышно. Он посмотрел на меня так, будто услышал что-то нелепое. Но кивнул и исчез. Я опустилась на пол, прижимая ладони к лицу. В груди колотилось, ноги дрожали так сильно, что я не могла встать. Я слышала, как кровь стучит в ушах. Белла спала. Дышала ровно. Она ничего не слышала. Я заставила себя подняться. Подошла к окну. Задвинула задвижку с такой силой, что пальцы заболели. Потом спустилась вниз. На улице было холодно. Туман стелился по траве, скрывая дорожку. Я вышла на задний двор, и он появился из ниоткуда — как тень, как сгусток тьмы, которая отделилась от деревьев. Я смотрела на него, и страх внутри меня боролся с отчаянием. — Ты говорил, что хочешь мою жизнь в обмен на жизнь Беллы? — спросила я. — И ты решил, что я буду подходящей кандидатурой для ночной прогулки? — У тебя отсутствует инстинкт самосохранения, — сказал он. — Я не боюсь тебя, — ответила я. — Мне страшно за Беллу. — А стоило бы, — в его голосе было презрение. — Знаешь, сколько раз я думал об убийстве Беллы? Тебя? Даже Чарли? Мне стало трудно дышать. Но я не отвела взгляд. — Но мы всё ещё живы. Почему? Мы шли по тротуару. Город спал — ни света в окнах, ни машин. Только мы, тишина и туман. — Потому что я не хочу становиться монстром, — сказал он. — Ради Карлайла и Эсми. Ради Роуз, которая не любит начинать всё сначала. Он замолчал резко, будто слова застряли в горле. — Ты не забираешь мою жизнь и ничью другую, — сказала я, — потому что это причинит боль Белле. — Через время она смирится. — Нет, — покачала я головой. — Она никогда не простит тебя. Никогда не станет твоей. Только если ты её убьёшь, но тогда ты останешься без неё навсегда. И будешь ненавидеть себя ещё сильнее. Всю жизнь. Перспективы так себе. — Ты говоришь это, потому что хочешь спасти себя? — спросил он. — Или действительно так думаешь? Я хотела сказать, что моя жизнь не имеет цены. Что я готова умереть, если это спасёт Беллу. Но слова застряли, потому что я поняла — это ложь. Я не хотела умирать. — В отличие от тебя, я хочу жить, — сказала я обиженно. — И мои слова с мыслями не расходятся. Это тоже была ложь. Но если это остановит его — пусть. Кровь побежала по венам быстрее, когда я почувствовала, как внутри поднимается злость. Я сжала кулаки. — Я никакая не заменю тебе Беллу. У меня нет к тебе чувств, а у тебя ко мне. Нас связывает только благополучие моей сестры. Он молчал, и я чувствовала, как внутри меня разгорается ярость. — Если ты не перестанешь влезать в наш дом по ночам, — продолжила я, — я поставлю сигнализацию и решётки. Заведу собаку. Сделаю всё, что в моих силах, чтобы твои подглядывания не остались незамеченными. Я замолчала, тяжело дыша. Каллен смотрел на меня. Его губы дрогнули, и я поняла, что он сдерживает улыбку. — Это всё бесполезно, — простонала я, понимая, как глупо это звучит со стороны. Мне самой стало смешно. Всё напряжение вылилось в нервный смешок. — Провожу тебя обратно, — сказал он и в его голосе впервые за весь вечер появилась мягкость. Мы шли обратно. Улица начинала оживать — запели птицы, туман рассеивался, первые лучи солнца касались верхушек деревьев. — Как ты открыл окно в комнате? — спросила я. Он вытащил из кармана тонкую широкую щепку. Я цыкнула от досады. Сказать мне было нечего.