Амбивалентность 5.10

— Ли! — Тейлор радостно выдохнула, уже успев вообразить себе наихудший из возможных сценариев за те невероятно долгие сорок секунд, что она шла к незапертой двери Кафе с надписью «заперто». Эту табличку она не вешала, когда в последний раз покидала это место, закрытое на реконструкцию после дуэли двух кейпов, случившейся, как ей казалось, целую вечность назад, а потому оставалось только предположить, что после долгой погони лейтенант АПП потратил секунду на то, чтобы сообщить возможным гостям о том, что сегодня было закрыто. Уже упомянутый лейтенант, стоящий в полоборота к двери и настороженно опустивший руку на обитую тканью рукоять клинка, лишенного лезвия, чуть расслабился — напряжение заметно покинуло его плечи, когда Ли позволил себе чуть изогнуть губы в приветственной улыбке. — Учитель. — Поклонился он ей уважительно, кинув взгляд ей за спину. — Вы нашли способ пройти сквозь оцепление. Это значительно упрощает дело. — Упро… Ли! — Почти простонала она, когда кратковременное облегчение от того, что он был в порядке, сменилось уже почти привычной паникой последних нескольких часов. — Ради бога, объясни мне, что происходит?! И… Нет, это важнее. Где Панацея? Ли спокойно указал головой куда-то в сторону. Тейлор повернулась. Моргнула. Нахмурилась. Повернулась к Ли, затем снова в сторону всемирно известной целительницы, и задала достаточно резонный, стоит признать, вопрос. — Ли, почему она… — Эмпирическим методом было доказано, что освобождать её — не самый разумный поступок. — Любезно объяснил сидящую в паре метров от него мумию лейтенант АПП. И правда, описать фигуру рядом иначе было бы непросто — полный многослойный костюм обхватывал тело Амелии Даллон, подобно смирительной рубашке. Руки были связаны ремнями за спиной, лицо закрывала полная маска, не допускающая контакта с окружающим миром — и даже дыхание осуществлялось через сложную даже на первый взгляд систему фильтров. Она выглядела небрежно, словно кто-то сначала оторвал её от маски, а затем не очень тщательно воткнул обратно в свои крепления. Ноги были стреножены похожими ремнями на те, что сковывали её руки. На ноге ярко сверкала полоса металла — очевидно браслет слежения, который Ли даже не потрудился удалить, учитывая наступающую на пятки погоню. Тейлор застонала и быстрым шагом направилась к безмолвно лежащей на боку фигуре. По косвенным признакам — вроде роста и худого сложения она догадывалась, что перед ней была её подруга, но больше никаких признаков этому не было — настолько тщательно костюм скрывал личность пленницы. Гуанинь успела сделать три шага, перед тем как Ли аккуратно встал на её пути, чуть подняв руки. — Как я уже сказал. — Спокойно заметил кейп. — Это неразумное решение. — Ли, ей даже дышать сложно! — Прошипела на него Гуанинь, дернув плечом и вырываясь из его некрепкой хватки. — И это меня успокаивает. — Небрежно согласился юноша. — На вашем месте я бы не позволял ей контактировать с вами. Это закончилось не лучшим образом для Виктории Даллон. — Что? — Непонимающе переспросила она, повернувшись к нему и только сейчас осознав, что действительно — Славы, того, кто, если она все верно поняла, и организовала побег для сестры, не было рядом. На лице Ли мелькнуло нехарактерное для него замешательство, словно он не очень мог понять, что стоит говорить, а о чем лучше умолчать, и лишь спустя пару секунд все же аккуратно произнес. — Виктория-сан попала под определенного рода… Воздействие от собственной сестры. Которое заставило ту действовать нехарактерным для себя образом. Оно было кратковременным, и оставило Славную Девочку в весьма расстроенных чувствах, что напрямую повлияло на её и так не самые выдающиеся боевые качества. В данный момент мне неизвестен её статус, однако по моей информации, ей так и не удалось покинуть Штаб Квартиру Протектората. — Какой бардак. — Едва слышно прошептала Тейлор, а затем хмуро качнула головой и все же сделала шаг вперед. — Я… Возможно, она просто испугалась. — Подобные действия не характерны для испуганного человека. — Заметил Ли с ноткой неприязни в голосе. — Скорее для того, кто потерял не только надежду, но и любое подобие разумности. — Все будет в порядке. — Пробормотала Гуанинь, решительно втянув воздух. — Мы со всем разберемся, хорошо? Но для начала давай освободим её. — Полагаю, я не могу вам помешать. — Задумчиво согласился Ли, бросив короткий взгляд за окно. — Однако мне бы хотелось напомнить вам, что у нас не так много времени. Полагаю, Служба Контроля Параугроз закончит с эвакуацией близлежащих кварталов в самые короткие сроки, после чего угроза штурма становится неминуемой. Александрия, присутствие которой я не могу объяснить, значительно осложняет планирование возможной обороны этого… Тактически слабо защищенного помещения. Ли закончил свою речь укоризненным взглядом в её сторону, словно это именно она, своими руками, строила это самое «тактически незащищенное помещение». — Это Кафе. — Буркнула она, сделав шаг к подруге и присела на колени рядом с ней, осматривая сложную систему защелок на маске. — Оно и не должно быть чем-то вроде Форт-Нокса. — И это значительная недоработка с вашей стороны. — По сухому тону её учителя было сложно понять, серьёзен он, или просто шутит, оттачивая навыки своего «социального взаимодействия» — но в обоих случаях она ощутила сильное желание ударить его чем-то тяжелым. — По крайней мере, во время проектирования здания Фонда данных ошибок удалось избежать. — Да-да… — Пробормотала она, не отвлекаясь. Её руки легли на фильтр, на секунду перекрыв воздух — фигура Амелии слабо дернулась, но почти сразу успокоилась, когда Тейлор извиняющееся провела ладонью по полному капюшону. Гуанинь аккуратно надавила на фильтр, и тот с щелчком вышел из своих пазов. Амелия захрипела, чуть дернувшись, когда длинная трубка, идущая куда-то ей в глотку одним коротким движением оказалась на полу. Её сухие, потрескавшиеся губы жадно глотнули воздуха. Целительница чуть повела головой, все же не видя и не слыша ничего вокруг — но второй раз за последние трое суток чувствуя что-то кроме сухого, отфильтрованного воздуха в легких и омерзительного резинового привкуса на языке. За трубкой и воздушным фильтром последовали сначала беруши, а затем и повязка на глаза — Тейлор коротким движением сорвала их с глаз подруги, заставляя её тихо застонать, зажмурившись. — Прости! — Она была лишена зрения на протяжении по меньшей мере семидесяти двух часов. — Любезно объяснил Ли. — Пожалуй, будет хорошим решением чуть притушить свет вокруг. — Ну так сделай это! — Почти прошипела на него Тейлор, вновь обращая все внимание на Амелию, которая продолжала беспомощно лежать на месте. И пусть она явно слышала, о чем они говорили — та не проронила ни слова, продолжая молчать. Глаза были плотно зажмурены, но даже так в них были отчетливы заметны дорожки слез, прочертивших щеки. Гуанинь чуть склонилась к той, понизив голос до неуверенного, старающегося казаться быть как можно более мягким и нежным шепота. — Привет. Ты… В порядке? Это был глупой вопрос. Она и сама знала это — ещё до того, как произнесла его. Но что она могла спросить? Что происходит? Что случилось со Славой? О каком биотерроризме говорили СКП? — Где мы? — Голос целительницы был неуверенный, когда она аккуратно приоткрыла один глаз, тут же поморщившись и уткнувшись лицом в собственной плечо. Она сипела — даже в лучшее время её голос не был слишком звонким, но сейчас это было похоже скорее на скрип несмазанных дверных петель, а не на её привычную хрипотцу. — Все в порядке. — Успокаивающе произнесла Тейлор негромко, вновь положив ей руку на плечо, аккуратно потянув за ремень и отщелкивая очередную стяжку. Амелия дернулась — и подросток прекратила свое относительно бессмысленное занятие. — Мы в Кафе. Ты в безопасности. Все… Все в порядке, хорошо? Я просто уберу все эти дурацкие штуковины, которые на тебя нацепили, и… — Нет. — Коротко, через силу выдохнула она. Её длинные волосы падали на лицо, закрывая её бледные щеки, на которых лишь отчетливее была видна рассыпь веснушек. Сквозь спутанные, грязные и чуть пахнущие пряди были до сих пор видны закрытые глаза. — Нет. — Хорошо. — Быстро согласилась Тейлор, чуть подавшись назад. — Может быть… Ты, наверное, хочешь пить? Подожди… — Нет. — Упрямо повторила она. Аккуратно приоткрыла один глаз — и встретилась взглядами с Эберт. И в её глазах не было… Почти ничего из того, что ожидала увидеть подруга. Ни страха, ни боли или паники — только усталость и какая-то тупая, невозможная обреченность. — Тебе нужно вызвать СКП. Они… Они заберут меня, и… — Нет-нет-нет. — Быстро мотнула головой Гуанинь. — Послушай. Я не знаю, что происходит, но уверена, что мы сможем… — Хватит. — Оборвала её Даллон, не сводя с неё пристального взгляда. На мгновение целительница отвлеклась, сфокусировавшись на чем-то за спиной собеседницы — как выдающаяся себя за кейпа подросток быстро догадалась, та смотрела на её учителя, что сейчас стоял недалеко от них с нейтрально-неодобрительным выражением лица. — Зачем? — Мне требуется больше контекста для ответа на этот вопрос. — Заметил Ли, чуть прищурившись, то и дело бросая взгляды на дверь. — Зачем ты это сделал? — Зло, обреченно пробормотала ему Панацея, игнорируя наличие рядом ещё кого-то. — Ваша сестра умоляла меня помочь вам. — Недовольно вздохнув, пояснил кейп. — Забыв упомянуть, что вы самостоятельно сдались в плен, и вовсе не горите желанием быть спасенной. Что вы весьма наглядно показали, отплатив за свое спасение… — З-заткнись. — Голос Амелии дрогнул, когда её взгляд стал почти ненавидящим. Она стиснула зубы, отвернувшись от него и наконец открывая второй глаз. — Если бы не ты, ничего бы из этого не произошло! Ничего! Моя сестра… — Вы обвиняете меня в своих поступках. — Неприязненно оборвал её лейтенант АПП. — Если ваша ментальная стабильность была нарушена одной моей угрозой, это больше говорит не обо мне, но о вас самих. Тем более абсурдно обвинять меня в том, что вы сделали с Викторией-сан. — Хватит, оба! — Почти проорала Тейлор, вскочив на ноги и встав между ними. — У нас нет времени на споры! Тем более — не сейчас! За окном СКП готовятся взломать эту дверь, и нам нужно очень быстро найти способ… — Способ чего? — Тихо оборвала её Амелия, даже не пытаясь поднять взгляд. Она бессильно выдохнула, чуть повернувшись на боку — и даже не попыталась избавиться от волос, которые попали ей в рот. — Просто… Просто хватит, Тейлор. Это была дурацкая идея моей сестры. Мне жаль, что она впутала вас. — Впутала нас?! — Яростно выдохнула Эберт. — И, черт возьми, хорошо что она это сделала! Ты моя подруга! Ты думаешь, что я собираюсь просто наблюдать за тем, как ты своими руками разрушаешь… — Разрушаю? — Горько усмехнулась она. — Ты ничерта не знаешь обо мне! Я построила себе гребаный замок из песка, который рассыпался после первого же прилива! Мне нечего разрушать, потому что у меня нет ничего! Семья? Моя собственная мать считает меня монстром — и она, блядь, права! Полностью! Мои силы?! Проклятая, отвратительная мерзость, которую я чудом использовала не по назначению, и только благодаря этому смогла сделать хоть что-то. Я просто очередная упивающаяся властью дрянь, которая, только у неё появилась власть над кем-то, мгновенно обратила это себе на пользу! Моя сестра?! Она запнулась, издав тихий, полузадушенный всхлип, не в силах продолжать. Из её глаз текли слезы, которая она даже не старалась вытирать — они впитывались в её волосы, мокрыми прядями обрамляющими её лицо. — Я… — Тейлор ошеломленно замерла, отчаянно ища контраргументы. Это был полный бред! — Так. Во-первых, ты не упивающаяся властью дрянь. Я понятия не имею, откуда ты это взяла, но… — Откуда тебе это знать? — Зло огрызнулась та. — Откуда тебе знать, какая я на самом деле, Тейлор?! — Разве мы не… Друзья? — Тихо пробормотала Тейлор. Та только громко фыркнула, отвернувшись. — Друзья. — Глухо повторила Амелия Даллон. — Друзья знают друг о друге больше, чем о незнакомцах. Ты не знаешь, какая я. И тебе нужно держаться от меня подальше. Вам всем! Все… Все, к чему я прикасаюсь — все, кого я знаю… Хочешь знать, что я приношу? Несчастье. Боль. Ничего кроме этого! Ты думаешь, моя сила меняет что-то?! Это… Это, якобы, всемогущее исцеление?! Это просто огромная шутка, которую я поддерживала из страха, что люди узнают правду! Я не исцеляю! Я меняю людей! — Какое значение это имеет? — Отчаянно возразила Эберт, упрямо стоя на своем. — Какое значение имеет, что делает твоя сила?! Мне наплевать на то, что делает Панацея! Моя подруга — это Амелия Даллон! Вредная, упрямая, ехидная и злая девушка, которая зашла ко мне в Кафе и раскритиковала мой чертов бизнес-план! Губы Панацеи чуть дернулись, мгновенно скривившись в злом оскале. Целительница ненавидела себя за то, с какой надеждой цеплялась за эти слова. Монстр, такая же, как твой отец! Но что я могла сделать, чтобы это изменить?! Я дала тебе все! Я дала тебе каждую возможность стать настоящей героиней! И что ты сделала?! Выкинула все, что я дала тебе, в помойку! Поставила под удар репутацию Новой Волны! Заставила свою сестру помогать тебе! Что тебе предложили? Деньги? Власть?! Ради чего ты отказалась от того, что у тебя было?! Ради чего решила предать свою семью?! Но этого было недостаточно. Она знала лучше. Тейлор не знала ничего. Но ведь… Губы Амелии скривились. Она ведь могла это изменить? Сделать так, чтобы взгляд последнего человека, который до сих пор стоял за неё — в своей безумной упертости, которая когда-то и зацепила целительницу в незнакомке из Доков, что предложила ей свою помощь. Та же самая упертость, которая заставила Гуанинь развязать войну ради другой своей подруги. Ради Эммы Барнс. Первого человека, мозг которого она не исцелила, нет — искалечила. Исказила до неузнаваемости, подчинила своей гордыне, похоти и ничтожности — поддавшись мимолетной слабости и неспособная повелевать своей силой. Она убила лучшую подругу Тейлор Эберт. Из-за крошечной случайности, которую не могла даже предположить. Из-за… Мелочи, возникшей из её подлости и низости. Была ли она готова признаться в этом? Амелия открыла рот… И не смогла вымолвить ни слова. Эгоистичная дрянь, думающая только о себе! Это была чистая правда. Она не хотела говорить этого лишь потому, что не была готова. Не хотела, чтобы её единственная подруга разочаровалась в ней окончательно. Конечно, Тейлор узнает. Рано или поздно правда станет очевидна. Но к этому моменту судьба Панацеи давно будет предопределена. Именно поэтому, проклиная и ненавидя себя, Панацея промолчала и закрыла глаза, безвольно опустив голову на диван. — Ты… Могла бы заварить чай? — Прервала её речь, которую даже не слушала, Панацея, бросив на подругу смиренный взгляд. — Да какой чай?! — Чуть не плача, скривилась Гуанинь. Её губа дрожала, руки были стиснуты в кулаки, когда героиня Доков отчаянно пыталась найти выход из ситуации, в которой не было выхода. — Тот, который ты заварила в тот день, когда я впервые тут оказалась. — Негромко попросила целительница, прикрыв глаза. — Это… Это было бы здорово. — Нет. Нет-нет-нет. Т-ты не можешь просто… — Она приняла решение, Эберт-сан. — Положил той руку на плечо Ли, бросив на пленницу собственной совести мрачный, полный сложных эмоций, которые она не могла расшифровать. — Вы не в силах его изменить. Сомневаюсь, что хоть кто-то способен на это сейчас. — Я не собираюсь сдаваться! — Прорычала Тейлор Эберт. — Панацея моя подруга! Она спасла бесчисленные тысячи жизней — в том числе и мою тоже! Я не собираюсь просто смотреть на то, как… — Ты ничего не можешь сделать. — Вздохнув, все же произнесла то очевидное, что понимали каждый из собравшихся в этом Кафе Амелия. — Ничего, Тейлор. Пожалуйста. Я… Я не хочу потратить последние десять минут свободы на споры с тобой. — Это не последние десять минут. — Не чувствуя демонстрируемой уверенности в голосе возразила Тейлор. — Ясно? Я собираюсь придумать, как вытащить тебя отсюда. Я… Я могу попросить Ли эвакуировать тебя через окно на втором этаже, например. И-или мы могли бы снести заднюю часть здания, и… — Я. Этого. Не хочу. — Почти по слогам, отчетливо устало покачала головой Амелия Клэр Даллон, наконец признавая очевидное. — Тейлор. Не СКП поймали меня. Я… Я сама к ним пришла, понимаешь? Вики… Вики не должна была пытаться помочь мне. Я должна была поговорить с ней, перед тем, как… Как. Но я не смогла. Не смогла, потому что не хотела. И как обычно я ошиблась — и теперь мою сестру задержал СКП, а я вовлекла вас двоих во все это. — Но почему?! — Отчаянно выкрикнула Тейлор. — Почему?! — Потому что я устала делать вид, что я не монстр. — Глухо, надтреснуто ответила целительница, спасшая десятки тысяч жизней. — Потому что мне тошно изображать из себя того, кем я не являюсь. Я… Я никогда не чувствовала себя лучше, чем за прошлые два дня. Ты… Ты, наверное, слышала? О том, что я сделала в Центральной Броктонской? — Они назвали это биотерроризмом… — Я создала саморазрушающиеся вирусы с бесконечной патогенностью, но нулевой вирулентностью. — И лишь заметив потерянное лицо подруги, она все же соизволила объяснить. — Это безопасные вирусы, Тейлор. Я создала вирусы, которые убивают другие вирусы. А за час до этого кастрировала ублюдка, избившего и изнасиловавшего собственную племянницу одним прикосновением. Я не целитель. Я биотехнарь. Биотехнарь, способный преобразовать не только фенотип, но и генотип всего человечества. И я показала, что больше не собираюсь следовать правилам. Как ты думаешь, почему там десятки героев? Из-за моего похищения? Нет. Они боятся меня. И они правы. Им нужно бояться. Потому что я не верю, что могу это контролировать. Я… Я просто захотела изобрести что-то, способное лечить дистанционно — и моя сила сделала это за меня. — Но ведь ты захотела исцелять! — Проорала ей в лицо Тейлор. — Помогать! Лечить! Как… Как ты смеешь называть себя монстром, если… — Я заставила свою сестру влюбиться в меня. — Не сбиваясь с ровного темпа, больше похожего на исповедь, чем на признание, сообщила ей Панацея. Ли за её спиной мрачно прищурился, сам не способный объяснить, почему это так его задело. Не то что бы он переживал из-за Виктории Даллон — но ему казалось идея искусственно вызвать чужую привязанность чем-то невероятно омерзительным. Быть может, одной из самых неприятных сил, о которых он слышал. Настолько же неприятной, как и картина, которую он раз за разом прокручивал перед своим внутренним взором — опьяненное, одурманенное и счастливое лицо Виктории, которая с безумными, алчными глазами впилась в губы собственной сестры, прижав её к стене камеры. Она потеряла сознание парой мгновений позже — когда Ли коротким движением приложил клинок к горлу Амелии и потребовал прекратить это безумие. Быть может, целительница и сама бы попыталась это сделать. А, быть может, его голос вырвал её из пучин своих безумных фантазий, вырвавшихся на волю вместе с силой, стоило той увидеть свою сестру — правды это не поменяло. Панацея поклялась, что все изменения были отменены — и он не придумал ничего лучшего, кроме как вернуть на место фильтр и исполнить просьбу уже отключившейся девушки. Не то что бы он понимал, что делать дальше — так как это требовало куда больших познаний в социальном взаимодействии, что было у него. Тейлор чуть побледнела, дернувшись на месте. — Не случайно. — Задумчиво пробормотала Панацея. — Я просто… Мне просто было интересно узнать, какого это?.. Оказаться для неё на первом месте. Просто… Один раз. — И ты… — Едва слышно пробормотала Тейлор, глядя на неё с каким-то почти ужасом во взгляде. — И я изменила биологию её мозга, заставив её вожделеть меня. — С мазохистским наслаждением прошептала Панацея. Ей было наплевать на то, что это слышал и Ли, и Тейлор — это не имело никакого значения. Её подруга должна была перестать верить во всякие глупости. В непогрешимых героев. Во все это дерьмо, которое до сих пор было в голове у Гуанинь, которая раз за разом выступала против невозможного, одерживая одну блистательную победу за другой. Но в этой битве? В этой битве ей было не победить. — Если бы не Ли, она бы изнасиловала… Хотя, можно ли это так называть? На семь секунд я свела все её существование к тому, чтобы она любила меня. Не обращая внимания больше ни на что на свете — только на это. На это одно. И в моих руках находится власть — абсолютная, безграничная власть. Ты думаешь, я не сделаю этого вновь? Я могу даже не прикасаясь к тебе заставить тебя стать тем, кем я решу. Просто… Одним своим желанием. Гуанинь не могла перестать зачарованно смотреть на неё, не в силах оторвать взгляд. — Так скажи мне, Тейлор. — Безнадежно, с тихим, едва уловимым смешком обреченного на смерть, спросила Амелия. — Ты действительно думаешь, что мы друзья? Что ты — человек, который построила школу в Доках, спасаешь людей не потому, что это твой опостылевший долг… Ты действительно думаешь, что я твоя подруга? Тейлор не ответила. Лишь потерянно опустилась рядом, не произнеся ни слова. Наступила тишина. За окнами Кафе оглушительно выли сирены, были слышны отдаленные переговоры — а где-то над ними, кажется, отчетливо донесся рокот лопастей вертолета, но внутри этого помещения было тихо, как в склепе. Ли молча стоял у стены, скрестив руки на груди и продолжая сверлить Амелию Даллон уже даже не злым, а просто нейтральным взглядом. Относясь к ней так, как и должен был — как к угрозе, что создал своими руками, заставив целительницу переступить через самый важный из своих запретов. Сама целительница просто тихо лежала на своем месте, не смыкая глаз. Три дня темноты и почти полной сенсорной депривации заставили её изголодаться по любым ощущениям — и пусть она знала, что совсем скоро вернется в этот мрак, это не мешало ей ловить последние картины мира вокруг. В следующий раз она будет видеть своими глазами лишь когда окажется в Клетке, — пришло ей в голову. — Быть может даже первым, кого она увидит, будет её родной отец. А сама Тейлор… Молча поднялась на подрагивающих ногах и куда-то ушла, и лишь когда с кухни раздался шум вскипающего чайника, Амелия позволила себе тихо, едва слышно, шмыгнуть носом, мгновенно прикусив язык и скривившись. Если она сейчас расплачется… Но ведь она могла это предотвратить, верно? Доктор, всегда читавший свою мантру перед каждым использованием её сил, молчал, отказываясь помогать ей в своем саморазрушительном порыве отчаянного желания навредить себе. Создать псевдо-имунную систему клеток. Направить созданные клетки к слезным железам, целенаправленно уничтожая клетки, отвечающие за выработку влаги. Удостовериться в разрушении слезных каналов. Удостовериться в разрушении клеток, созданных для конкретной задачи. Она не могла напрямую влиять на биологию собственного организма, это правда. Но она могла создавать и изменять клетки, которые бы затем делали то, что и должны были. Ради чего были созданы. Девушка, физически лишившая себя возможности плакать, судорожно втянула носом воздух. Через несколько минут глаза станут сухими, появится боль — но, быть может, это было совсем не такой большой ценой за все то, что она сделала? Станет ли она наконец-то чувствовать себя лучше, если ей станет больно? Или это сделает лишь хуже? Она бы проверила. У неё теперь было много времени — больше, чем когда-либо за всю жизнь. Тейлор вернулась с чайником и молча налила чай в кружку. Села рядом, аккуратно потянув её за плечо и поднимая в сидящее положение, приложив чашку к её пересохшим губам. Но даже терпкий, приятный вкус зеленого чая не смог перекрыть горький привкус губ собственной сестры, которую она сломала, подчинила своей воле просто из желания перед тем, как её жизнь будет закончена, почувствовать себя лучше. Эберт молчала, лишь глядя на неё своими умными, грустными глазами. — Я хочу тебе помочь. — Тихо пробормотала она. — Н-но я не могу этого сделать. Не могу, если… Если ты сама этого не хочешь. Я… Я не знаю, что делать. Я не знаю, как убедить тебя, что ты… Что ты не тот монстр, каким себя представляешь. Как объяснить это СКП. Я… Я чувствую себя такой чертовски бесполезной… Амелия не могла заплакать. Но её лицо исказилось в горькой гримасе, которую она спрятала на дне следующей кружки. Вновь наступила тишина, в которой отчетливо было слышно, как заговорила рация. Мужской голос спрашивал про успехи, а Тейлор что-то отвечала. Кажется, пыталась о чем-то договориться. Или спорила. Или что-то доказать. Или поменять что-то. Но Амелия лишь продолжала пить из кружки, которую сжимали дрожащие пальцы уже сдавшейся подруги. Если так подумать… — Пришло ей в голову, когда двери распахнулись, и целый отряд СКП оказался внутри. Пять, десять — за ними следовал Оружейник и, кажется, даже сама Директор Пиггот — в полном костюме биологической защиты, который нелепо топорщился на её животе. — Если так подумать, быть может у неё действительно было что-то? И от этой мысли Панацее стало лишь хуже. — Амелия Клэр Даллон. — Официально обратился к ней Оружейник, сделав шаг вперед. Даже его голос был тихим, и вовсе не таким торжественным. Даже глава Протектората Броктон Бэй понимал, что это не было громким, ярким задержанием. Это было поражением. Поражением каждого из тех, кто собрался тут — но, как и все остальные, герой, тем более такой опытный, знал, что иногда оставалось лишь играть полученными на руки картами. — Мы будем вынуждены лишить вас возможности вербальной коммуникации и непосредственного влияния на мир вокруг путем синтезирования возможных микроорганизмов. Кивни, если понимаешь. Она слабо кивнула. — П-подождите. — Вмешалась Тейлор. Взгляды всех собравшихся скрестились на ней. Она стиснула зубы, но даже сквозь её маску ложной решимости было видно её отчаяние. — Она ведь… После этого будет находиться в заключении? — Это требование к содержанию столь опасных паралюдей. — Нейтрально заметил Оружейник. — Она будет находиться в нем до момента прибытия транспорта Дракон, который доставит обвиняемую к… Месту отбытия наказания. Амелия улыбнулась. Значит, её просьбу все же удовлетворили. В конце-концов, это именно она посоветовала им, ещё во время своего допроса, не тратить время и отправить её в Клетку — туда, где ей было самое место. Туда, где находились монстры, подобные ей. Это было почти забавно — как место, которым её пугала приемная мать, в итоге было тем самым, что она сама отчаянно желала в качестве своей последней остановки. Жаль только, что её просьба сделать все настолько тихо, насколько это было возможно, не получилось удовлетворить — из-за того, что даже у такой недостойной твари, как у неё, все же были те, кто о ней заботился. Кто-то, кто даже перед лицом всего Протектората, Александрии на улице и столкнувшись с крушением образа Панацеи, продолжала делать то немногое, что могла. До самого конца. — Тогда… Пожалуйста, дайте ей закончить пить чай. — Голос Тейлор дрогнул. Она отвернулась — её рука дрожала, пока она наливала очередную чашку. — По регламентам мы обязаны… — Почти извиняющееся произнес Оружейник, но внезапно смолк, когда фигура Директора коротким жестом вскинула вверх кулак. — Хорошо. — Коротко произнесла до глубины души ненавидящая биокинетиков Эмили Пиггот. Её голос был едва различим из-под маски респиратора, но посыл был различим. — Спасибо вам. — Тихо прошептала Гуанинь, почти прижав к себе Амелию и продолжая поить её чаем, стараясь хоть на мгновение оттянуть момент неизбежного расстояния. Амелия лишила себя способности плакать. Но это не мешало ей чувствовать, что из глаз льются фантомные слёзы. Она не заслужила этого! Она не заслужила… Она… Панацея всхлипнула, позволяя слезам вернуться, отменяя вмешательство в собственный организм. Она не хотела. Она не хотела, чтобы это мгновение, растянутое в бесконечность, заканчивалось. Больше всего на свете она желала, чтобы прямо сейчас всемогущий кейп заморозил вокруг неё время, похоронив её в этом недостойном сострадании от своей лучшей подруги, которая осталась рядом несмотря ни на что. Не потому что была всепрощающей Гуанинь, тысячерукой богиней милосердия, нет — потому что она была Тейлор Эберт, которая не умела отказываться от близких людей. Именно поэтому она пила заканчивающийся чай, чувствуя, как ледяной ветер дул из распахнутой двери и недостойно наслаждаясь последними мгновениями собственной свободы, от которой он отказалась, желая сохранить хоть каплю достоинства. Они Ли давно покинул их, присоединившись к своему начальнику, или чем он там занимался — меньше всего на свете Амелия желала думать о действиях этого безумного кейпа. Но даже ему она была благодарна за предоставленное милосердие. Если бы не он — она бы отчаянно ждала в своей камере, лишенная любого контакта с внешним миром, не знающая даже, смогут ли ей организовать тихое заключение или ей придется пройти сквозь позорное публичное судилище. Целая рота солдат из Службы Контроля Параугроз стояли вокруг из стола полукругом, держа её на прицеле — но почему-то никто из них не выглядел как кто-то, готовый сорваться и начать стрелять. Они были почти что почётным караулом, охраняющим её последнюю трапезу — настолько же нелепую, насколько важную для неё. Даже Директор Пиггот — единственная женщина среди всего СКП, что попыталась договориться с ней об альтернативном наказании — например заключении в центр принудительной психологической помощи, где заключали кейпов, потерявших контроль над своими силами, или стандартное тюремное заключение под гарантии неиспользования своей силы — женщина, что из-за своего известного прошлого обязана была её ненавидеть, стояла там, даже не поднимая оружие. Просто ожидая. И Оружейник — апологет порядка, законов и норм, воспринимающий нарушения регламента как личное оскорбление, во главу угла ставящий функциональность и соблюдение написанных и должным образом зафиксированных инструкций, прямо запрещающих любые промедления в задержаниях кого-то столь же потенциально опасного, как Панацея, высился на месте огромной статуей, опираясь на даже не активированную алебарду. А её лучшая подруга просто сидела рядом, продолжала поить её чаем. — Спасибо. — Тихо прошептала Панацея, чуть повернув к ней голову. Тейлор попыталась что-то ответить, но из её горла раздался только сдавленный, болезненный всхлип человека, который сделал все, что мог — и даже больше, но этого все равно было недостаточно. Целительница сделала последний глоток — и чашка выпала из ослабшей руки Тейлор, вдребезги расколовшись о твердую лакированную поверхность деревянного стола, чуть поведя плечами и поднимая вверх голову. Смотря в лицо своей судьбе так же спокойно и устало, как и всегда. Это был её выбор. Она знала, на что шла. Она своими руками обрубила все шансы изменить приговор — и даже Тейлор Эберт, знаменитая за то, что плевала на шансы, была бессильна. Возможно, если бы у неё было время подготовиться… Но его не было. — Я готова. — Тихо пробормотала Амелия Клэр Даллон. Попыталась ободряюще улыбнуться подруге, которую предала, но в чем не нашла сил сознаться, однако в её тоне была лишь безраздельная, бесконечная усталость и смирение. Почему-то ей вспомнилась присказка мамы, которая была как никогда к делу в этот темнейший час её жизни. — Не переживай, Тейлор. Ты знаешь… Даже адвокаты не могут действовать вопреки воле своего подзащитного. Та ничего не ответила, просто подняв на неё красные глаза, полные боли и слёз. Тейлор молчала, слишком уважающая её для того, чтобы сказать, что она ожидается. Оружейник действовал в соответствии с тем, как должен был — как учился под руководством Героя, говорившего о том, что между риском всему человечеству и одним задержанием следует выбирать второе, пусть даже это может показаться бесчеловечным. Не проронила ни слова и Эмили Пиггот, слишком не доверяющая кейпам в целом и биокинетикам в частности, чтобы наложить вето на решение о внесудебном заточении героини в Клетку — случай столь же редкий, сколь и абсурдный. А собравшимся вокруг солдатам не платили за то, чтобы они высказывали свои мысли при начальстве — пусть среди них было сложно найти того, кто понимал бы происходящее — и ещё меньше тех, кто был бы с ним согласен. Но правда состояла в том, что все они не могли сказать ничего — потому что Амелия Даллон слишком успешно запланировала свое безумное самоубийственное пике, удостоверившись, что ей не смогут помешать — и даже если она сама передумает, то шансов у неё уже не будет. Простите. Простите, все. Простите, что не справилась. Простите, что подвела. Вики… Просто… Просто простите меня. Пожалуйста. Хоть кто-то. Хоть кто-то, скажите это. Скажите, что я что-то не так поняла. Что не заслуживаю этого. Что… Что угодно. Умоляю… Но это в сказках герои приходили на помощь в самый последний момент. Тяжелая повязка вернулась на глаза, перекрывая свет. Рот заполнился привкусом резины, когда иссушенный, дегидрированный воздух заполнил её легкие. Уши накрыли огромными наушниками, блокирующими любой звук. Так она и осталась одна. Наедине со своим горем, самобичеванием и безумной, невозможной надеждой на спасение, права на которое она лишила себя своими собственными руками. Кто-то поднял её на ноги и поволок в сторону выхода из Кафе, остановившись, чтобы открыть дверь… Она не слышала всего этого. Но, если бы слышала, то все равно не поверила бы в то, что это правда. — «Даже адвокат не имеет права действовать вопреки воле подзащитного»… — Раздался яркий, насмешливый голос, разительно отличающийся от общей атмосферы траура собравшихся внутри. — Понаберутся чуши, а затем вобьют этот бред себе в голову. И ладно только она, но и ты, Эээ… Гуанинь? Тейлор неверяще подняла глаза, с изумлением уставившись — и не только она, если быть честным. Все собравшиеся внутри перевели взгляд на перегородившую проход девушку, скрестившую руки на груди. Её идеальная белая рубашка вызывающе сияла в свете ламп, деловые черные брюки закрывали ноги, заканчивающими лакированными туфлями. Но самой примечательной частью образа была черная деревянная маска с нарисованной на ней оскаленной челюстью, полной острых зубов, длинным носом и изукрашенной резьбой. — Вы препятствуете перемещению опасного преступника. — Выступил вперед Оружейник, коротким движением вскидывая алебарду. — Я препятствую произволу, самосуду и насмешке над правосудием как концепции. — Фыркнула девушка. — Эй, Гуанинь. Хочешь узнать единственное исключение из правила, о котором эта дурочка предпочла умолчать? Тейлор продолжала молчать, замерев и неверяще глядя на того, кого тут просто не могло быть. Она ненавидела кейпов! Ненавидела АПП! Ненавидела... Ненавидела её саму! Так почему... — Кто вы? — Коротко поинтересовалась Директор СКП, раздраженно глядя на очередную преграду. — Так вот. — Словно и не услышав вопроса, продолжила та, как ни в чем не бывало, тряхнув копной пламенеющих рыжим волос. — По общему правилу, адвокат действительно не может выступать против воли своего подзащитного. Но из этого правила есть важное исключение. Ведь в случае, если адвокат предполагает, что его подзащитный берет на себя вину в преступлениях, которые не совершал, например в биотерроризме, создании и применении оружия массового поражения на территории США... Сердце Тейлор замерло. Это было... Это бы, быть может, ничего не поменяло?.. Но было уже поздно. Ослепительная, сверкающая звезда утихнувшей надежды вспыхнула в её груди сильнее мириады сверхновых, когда Гуанинь медленно, чуть покачнувшись, встала из-за стола и сделала шаг к сомкнувшемуся строю солдат СКП. — Я буду вынужден применить силу. — Коротко резюмировал Оружейник, вскидывая алебарду. — Пожалуйста. — Пожала та плечами. — Но я должна предупредить, что наша встреча записывается и транслируется как на несколько новостных каналов локального вещания, так и на личную страницу юридической службы Благотворительного Фонда имени Аннет Эберт. Документы, позволяющие нам представлять Амелию Даллон, заверены её законным опекуном, Марком Даллоном, и уже направлены на официальный почтовый адрес Службы Контроля Параугроз. Так что если не хотите предстать перед судом, рекомендую вам убрать руки от моей подзащитной. И, не дожидаясь реакции, она сделала шаг вперед, коротким движением бесцеремонно вырвав Амелию из хватки двух солдат СКП. Это были двое взрослых мужчин, которые очень крепко держали ремни пленницы — но хрупкий подросток без малейшего усилия вырвала у них целительницу и коротким движением толкнула её в сторону Тейлор, которая едва успела поймать неловко завалившуюся набок скованную по рукам и ногам фигуру. — Вот как. — Нейтрально заметила Эмили Пиггот — но, почему-то, она не звучала зло. Напротив — в её голосе было что-то вроде... Нет, никто бы не сказал, что там было — но это нечто вряд ли было негативным. — Тогда мы ждем, когда вы представитесь... Представительница Амелии Клэр Даллон. — Владычица Царства Мертвых. — Даже сквозь маску была слышна едкая, злая и ироничная усмешка. — Но это очень долго. Вы можете звать меня Энма.