Часть 24

В купе Хогвартс-экспресса мы ехали молча. Наконец, Астория не выдержала: - Прекратите это! Если не скажете вы, я сама скажу, - она возмущенно оглядела парней и сестру. - Тори, ну как ты не понимаешь, это… сложно. - Она, права, Даф, - вздохнул Драко. - Гермиона, что-то странное происходит. Мы не можем объяснить, это только предположения, но мы все думаем, что нам стоит сократить наше общение. По крайней мере публично, - повернулся ко мне Теодор. - Вполне осуществимо. Могу я услышать ваши предположения? – я старалась сохранять невозмутимость. Они уже что-то заметили? - На чемпионате на самом деле сожгли лагерь болельщиков. Погибло несколько человек, в том числе иностранцев. Большинство погибло из-за давки, но некоторые трупы повреждены боевыми проклятиями весьма узнаваемого типа. Их использовали в войну, - вздохнул Тео. - Когда все кончилось, кто-то запустил в небо Черную Метку. Это символ Пожирателей Смерти, заклинание «Морсмордре». Автор неизвестен, использовали чужую палочку, подобранную на пепелище, - рассказала Дафна, глядя в пустоту. - Министерство замяло дело, не знаю, как, но родители нам рассказали. Они не признаются в участии, доказательств у нас нет, но мы думаем, что это был настоящий рейд Пожирателей Смерти, - выдохнул Драко. - И есть только одна причина, почему он произошел. Причем именно в таком формате, - Теодор посмотрел на меня. - Вы думаете, он выжил? - Скорее, никогда не умирал. Помнишь мы обсуждали запрещенные ритуалы с душами в прошлом году? – я кивнула. – Он мог использовать тот же ритуал создания отпечатка, у него было достаточно сил, - ты не представляешь, насколько, Даф. - То есть нас ждет повторение первой войны? – спросила я. - Да, и обе стороны, скорее всего, потянут на баррикады нас. Грифы через пару лет превратятся в пушечное мясо приемлемого качества. - Тогда я прекрасно понимаю ваши опасения и согласна, что публично нашу дружбу стоит ограничить. Сводить ее на нет смысла мало, как и устраивать показательные ссоры, - все равно все уже в курсе. Нужно просто перестать мелькать в поле зрения. - Ты права, так и поступим. Мы боимся, что тебя используют как рычаг давления на нас, - подал голос посмурневший еще сильнее Малфой. - Это вряд ли. Скорее всего меня попытаются прикончить в назидание, выдав это за действия ваших родителей. Чтобы внести смуту в ряды Пожирателей и рассорить поколения, - пожала плечами я. - Это даже звучит слишком ужасно. Думай, что говоришь! – испугалась Тори. - Это война. На ней, говорят, все средства хороши. Я не обольщаюсь и благодарна вам за заботу. Я не стала говорить им, что только их семьи действительно интересует их выживание. Что, что бы ни случилось, они должны держаться родителей и только их. Что выживание сильно важнее победы. Я не стала читать им эту лекцию. Это было не в моих интересах. Грюм, точнее Крауч, выглядел ужасно. Испещренное шрамами лицо, потерявшее всякую форму, провал носа с видимым хрящом, искусственный глаз, вращающийся под немыслимыми углами, и культя ноги, воткнутая в грохающий по полу Большого Зала протез. Внешний вид аврора в отставке так и кричал «я не смог вовремя остановиться и вот, что из этого вышло». От такого легко можно было ждать удара в спину. Объявление о проведении Турнира Трех Волшебников студенты встретили овациями, возрастные ограничения были восприняты далеко не так благодушно, в основном, студентами Гриффиндора. Некоторым не терпелось умереть молодыми и пухлощекими. Оказавшись в своей спальне, я вздохнула. Пора возвращать ей прошлогодний вид – да здравствует работа с ритуалом единения в полную мощность! Пока я успевала только разложить вещи: ЗОТИ в завтрашнем расписании стояла первым уроком, змеи со львами пойдут к Грюму на растерзание только через пару дней. Может, нам с барсуками повезет больше, раз уж мы не являемся целевой аудиторией? Не повезло. Грюм орал на студентов, брызжа слюной, вещал об ужасах войны и боевых травмах, о непростительных рассказал в красках, но без демонстрации. Видимо, понимал, что провернуть подобное при школьниках ему позволят только раз, и берег шоу с пауками для Поттера. Тем не менее, рейвенкловцы и хафлпаффцы выходили из класса под впечатлением. Я решила похулиганить и рассказала подошедшим ко мне, чтобы поделиться возмущением, барсукам о ПТСР*. Сплетня о том, что Грозный Глаз – контуженный психопат, который сам не хочет забывать о войне, не нанесла репутации упомянутого никакого урона. О нем это и так говорили уже лет десять. Но студенты, еще не имевшие удовольствия посетить урок нового профессора, заметно нервничали. Возмущение поведением Грюма на их первом занятии по ЗОТИ заняло у Драко пару часов. Потом я выслушала краткий пересказ новостей от Дафны и Теодора. Теперь мы собирались, чтобы поболтать, значительно реже, и новости для обсуждения были каждую встречу. - Отец снова просил не доверять Снейпу, - рассказывал Тео. – Он был двойным агентом в войну, так что родители считают, что на самом деле он играет против всех. - Самоубийственный план, если так. Но это его личное дело, - пожала плечами я. - Он наш декан, так что мы под колпаком, - вздохнула Дафна. – И Дамблдор, и Лорд будут знать все, что происходит в гостиной. - Не нагнетай, - урезонила я. – В этом году все будут сходить с ума из-за Турнира, им не до разборок в том, кто на кого косо глянул. У нас всех есть время подготовиться. - Вся наша подготовка – это принятие неизбежного, - вздохнул Драко. Прибытие гостей ожидалось на Хеллоуин. В назначенный день после последнего урока студенты высыпали во двор школы, ожидая появления иностранных делегаций. Вечерело, некоторые младшекурсники тряслись от холода, но никто не уходил. - Смотрите, в небе! – крикнул кто-то из толпы. Французы прибыли первыми. Одеты и парни, и девушки были явно не по погоде, а потому почти сразу убежали в замок. А вот полувеликанша щеголяла подбитой мехом мантией. Рассматривая показавшийся из воды корабль из Дурмстранга, я удивленно приподняла брови: гербом школы был двуглавый орел, раскинувший крылья на фоне византийского купола. Название школы на мачтовых лентах было в двух вариантах – латиница и кириллица*. - Драко, ты говорил, родители думали отдать тебя в Дурмстранг? – я нашла в толпе друга, внимательно следящего за опусканием корабельного мостика. - Ага. Но maman быстро переубедила отца, - пробормотал тот. - А на каком языке они обучаются? - Вроде бы языков несколько. Точно знаю, есть чешский и немецкий. Может, еще что-то. О, идут, смотри! В составе делегации Дурмстранга была всего одна девушка. Директор Каркаров вел «свою звездочку», придерживая за плечо. Крам затравленно озирался. Вот тебе и обратная сторона известности – у парня явно какая-то форма социальной тревожности. Официальное представление прибывших было очень похоже на то, что я помнила из фильма. Разве что француженки не вздыхали томно в сторону каждого из зрителей. Расселись гости предсказуемо – французы оккупировали наш стол, а дурмстранговцы подсели к змейкам. Дальновиднее было бы наоборот, но кто же знал. С началом праздничного пира выяснились непреодолимые проблемы в коммуникации, подтверждавшие национальные стереотипы: французские студенты отказывались говорить по-английски, а за нашим столом их язык знала только староста, и то весьма скудно. Я мысленно несколько раз сформулировала мысль, вспоминая своего репетитора по французскому добрым словом, а потом похлопала по предплечью хмурого студента в голубой мантии, сидевшего рядом. - Le français est parlé à cette table*, - я ткнула пальцем в соседний стол, за которым сидели змейки. - Merci*, - кивнул тот и пересел к змейкам, забрав тарелку и приборы. За ним потянулись остальные гости. Мои соседи вздохнули с облегчением, но радовались недолго. - Wer versteht Deutsch?* – басовито раздалось по залу. Откликнулась старшекурсница барсуков и несколько змеек. К нашему столу подошел крупный парень с явным лишним весом. - Mluvíte česky?* - Mluvíme špatně, ale rozumíme dobře*, - улыбнулась ему я. – Может, ты понимаешь русский? - Понимаю! – обрадовался он и развернулся к смотрящим на него дурмстранговцам, - Tato slečna mluví rusky a rozumí česky! Změňte místa!* - Привет! Ты русская? – меня окружила толпа парней в гусарских ментиках цвета свежей крови. - Нет, просто учила язык, - ответила я. – Рассказывайте, из каких вы стран? Дурмстранговцы оказались из Чехословакии и отказывались признавать распад страны, произошедший в прошлом году. Я рассказала им о поездке в Прагу на Рождество, и мы обсуждали достопримечательности весь остаток ужина. У смертников, достигших семнадцати лет, впереди были сутки на принятие решения. Главный артефакт Турнира будто давал последнее предупреждение, сияя на весь зал безжизненным голубым светом.