Глава 1

Платформа 9¾ — заколдованная платформа на лондонском вокзале «Кингс-Кросс». Колонна, поддерживающая крышу над платформой, — своеобразный барьер, который разделяет мир маглов от целой вселенной волшебства. Маглы каждодневно живут в своих заботах, зарывшись в дела по горло. Суматоха поглощает их с головой. В их жизни нет места ничему, окромя стандартного плана «школа-работа-пенсия». Взрослые бóльшую часть времени тратят на рабочие часы: поездку от дома до офиса, просиживание штанов за монитором, поездку от офиса до дома. Зачастую они забывают о базовых потребностях: сон сводится к нулю, а на еду не хватает лишней минуты. Им нет дела до того, что творится дальше их собственного носа. Подростки проводят, безусловно, самое лучшее время в жизни, уткнувшись в учебные пособия и тетради в клетку толщиной с указательный палец. Из них, как дементор, высасывает силы система образования. Как редко в их жизни бывают вечеринки и памятные вечера, воспоминания о которых согревают в суровые времена и окутывают теплотой сердце. Их детские мечты потихоньку угасают, словно восковая свеча на ветру: они хотели сорвать звезды с небес, но внутреннюю веру с каждым днем ударяли кнутом, и она испарилась во временной цепочке. Только дети — только они берут от жизни по максимуму. Для них жизнь все еще сказка; о подобных мама вторит из книг перед сном, гладя маленькое дитя заботливой рукой по головке. Они научились радоваться сущим пустякам — солнечной погоде на дворе, летящим во все стороны мыльным пузырям и шарлотке с ломтиками яблок. Они смеются по сто раз на день, и этот звук — звук счастья — бесценен, никакой слиток золота или бриллиант с огранкой не сравнится с ним. Дети верят в чудеса: в Санта-Клауса, что каждый год под Рождество пробирается через камин и бережно кладет подарки под ель; в зубную фею, прилетающую на крыльях стрекозы за молочными зубками средь ночи и оставляющую взамен пару-тройку центов или даже целый доллар — для детей — это целое состояние. Дети жаждут волшебства. Слышите треск? Это их фантазии, которые они с трепетом лелеяли, разбиваются на миллионы осколков, что уже не склеить, об жестокую реальность. Это безжалостный мир маглов. Они замкнуты в своих ракушках и отделены от чудес. И раз они до сих пор ничего необычного не заподозрили, можно смело полагать, что Министерство Магии на отлично справилась со своей главной задачей. Волшебная вселенная чем-то напоминает юдоль маглов: в некоторых аспектах. Здесь тоже проводя кучу времени в тесных кабинетах и за партами аудиторий. И всем юных магов ждет продолжительный путь становления. Перед тем, как переступить порог взрослой жизни ожидалась чреда препятствий, состоящая из школы и университета. И каждый год 1 сентября с платформы 9¾ отходит поезд Хогвартс-экспресс по маршруту до Хогсмида. Вагоны с нетерпением занимают ученики школы волшебства — Хогвартс, и они отправляются в место, где проведут следующий учебный год, не считая, конечно, каникул на Рождество и Пасху. И сегодня на платформе, по обыкновению, скопились толпы людей. Родители, в сотый раз перебирая в уме список необходимых вещей, кой был выслан в письме с багровой печатью от заместителя директора — Минервы МакГонагалл, от переживания отряхивали несуществующую пыль с плечей сыновей и дочерей. Матери первокурсников со слезами на уголках глаз провожали в путь детей, в силу роста забавно выглядившим за счет навьюченных сумок и чемоданов. Ученики с некой спешкой прощались с близкими, не желая растягивать момент расставания, и стремились поскорее заскочить в двери пассажирского вагона. Гам и шум заполняли все пространство платформы. А паровоз периодически издавал предупредительные гудки, чтобы дать напоминание вовремя занять свое место. Из его трубы в разные стороны валили клубы дыма, от чего легкие заливало едким ароматом угля, и некоторые люди со звонким чихом утирались в носовые платками. Наконец, в воздухе раздался финальный гудок, оповещающий об отъзде. Колеса поезда дрогнули, будто впервые оказались на рельсах, и товарный состав, просигналив, отошел с платформы 9¾. Родители застыли в смиренных позах, поднимая ввысь руки в жесте «Goodbye», некотрые смахивали рукавом мокрые дорожки слез на щеках. Хогвартс-Экпресс застучал всеми металлическими составляющими и помчался стрелой к конечной станции — Хогсмид. По узкому проходу в пассажирских вагонах шныряли подростки в поисках свободных мест, где бы оставить вещи на время поездки и расположиться самому. В числе таких учеников была троица: Гарри Поттер, Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер. Фортуна им улыбнулась в самом конце поезда. В купе сидели только два человека. Один из них, упавший в царство Морфея, дремал подле окна, укутавший в старый, потрёпанный плащ: из него во все стороны торчали нитки, ткань походила на половую тряпку, чем на дорогой трикотаж, и в некоторых местах виднелись потёртости и дыры. Лицо человека скрывалось за воротником плаща, но без сомнений можно было утверждать, что он явно не ученик. Его светло-каштановые волосы едва покрылись сединой, которая не виднелась в солнечном свете. Рядом сидящая с ним девушка вовсе не разделяла его занятия. Ее внимание было приковано к толстенной амбарной книге — энциклопедии по магическим существам: уголки плотной обложки были загнуты и затуплены, будто книгу перечитывали много-много раз. В отличии от спящего девушка была школьницей. На ней красовались белоснежная блузка с двумя растегнутыми верхними пуговицами и галстуком с гербом Хогвартса, ювелирно заправленная в юбку фасона плиссе, сверху — темная мантия, как и подобает студентам. Туфли на французском каблуке отбивали прерывистый ритм по полу купе. Пряди ее светло-русых волос покоились на плечах. Она устремила взор с повествования книги на дверцу. Ее глаза с проблесками безоблачного неба с интересом взирали на вошедших. Лицо ее исказилось в доброжелательности. Уголки кораллово-розоватых губ дрогнули в улыбке, будто, давая одобрение примоститься напротив. — Доброе утро, — не замедлила с приветствием Гермиона и первой приземлилась на соседнем диванчике. К ней присоединились два парня. — Вы с Гриффиндора? — пригляделась к чужим галстуком девушка и с тихим хлопком закрыла книжку. — Все верно, — поспешно ответила Грейнджер, — а ты? — Еще не проходила распределение, — в ответ пожала плечами девушка, — перевожусь из школы Чародейства и Волшебства Ильверморни. Там была на «Птица-гром». — Я слышала про эту школу, — встрепенулась, будто знала правильный ответ на поставленный вопрос лектора, гриффиндорка, — это в Массачусетс? — та в подтверждение чужим словам кивнула, — Птица-гром символизирует душу и авантюризм. — Попала в самое яблочко, — девушка издала негромкий смешок, спрятав его в кулаке. — Гермиона Грейнджер, — и она протянула вперед ладонь для рукопожатия. — Софи Клайн, — и рукопожатие состоялось. — Гарри Поттер и Рон Уизли, — следом проговорила Гермиона, указывая то на одного, то на другого ее спутника. — Привет, — синхронно промолвили двое парней. — Гарри — мальчик, который выжил? — спросила Софи, с интересом взирая на темноволосого мальчика напротив. Своего рода легенда о мальчике, который выжил, распространилась по миру магов, как самая громкая новость среди возможных. В Косом переулке или на Лондонском шоссе не находилось ни единого волшебника, что не знал бы об этой истории. Поэтому абсолютно для каждого, было невероятной честью иметь личное знакомство с Гарри Поттером. — Да, — в ответ неслышно пробурчал Гарри. Он крайне не любил излишнее внимание к его персоне, но слабой улыбки не сдержал. Его глаза — переливчатые с проблесками листвы Гремучей Ивы или юной травкой, пустившейся из почвы после продолжительных месяцев зимы — выражали дружелюбный настрой. Его шрам в виде молнии частично прикрывала тёмно-каштановая челка. — А кто это такой? — взглядом указал Рон на все еще спящего возле окна купе мужчину. — Профессор Р. Дж. Люпин, — не замедлила с ответом Гермиона. — Откуда ты знаешь? — На его чемодане написано. Над его головой, на полке покоился небольшой обветшалый чемодан. Застежки еле-еле держали его закрытым, и при каждом скачке колес поезда он стучали друг об друга, как зубы в студенную пору. Казалось, ещё мгновение и старые мужские вещи посыпятся с верхней полки на пол купе, словно просроченные конфетти. На замке была прицеплен прямоугольник — бумажка с именем владельца. — Интересно, что он преподает? — не унимался с вопросами Уизли. На секунду показалось, что Клайн хотела дать ответ, но оставила губы сомкнутыми. В ее голове разразился конфликт с взвешиванием «за» и «против». — Защиту от тёмных искусств. Только по ней нет преподавателя, — последовало изречение Гермионы, которое значительно успокоило Клайн. Учителя Защиты от темных искусств, как перчатки, сменялись из года в год. Приходили новые желающие, но все они бежали прочь по окончанию года, а иногда и в середине. Среди учащихся Хогвартса бродили слухи, будто должность проклята. А как еще можно объяснить десятилетиями продолжающийся кризис с вакансией? — А потянет ли? Кажется, его самого прокляли, — шепотом проговорил Рональд, ссылаясь на бледный профиль мужчины. На что Софи презрительно фыркнула и снова раскрыла энциклопедию по магическим существам. — У Чарли была такая в детстве, — сказал Рон друзьям, стараясь не привлекать внимание девушки. Тем временем Хогвартс-Экспресс стрелой мчался на север. Погода за окном с каждой минутой мрачнела. И небо затягивало свинцово-угрюмыми тучами. Думалось, будто еще момент, и с небес на землю похлещет беспощадный ливень, который продлится, даже пару-тройку дней. Подростки в купе переговаривались. Шли рассказы о проведенном лете и планах на будущих учебный год. К беседе периодически подключалась и Софи Клайн. Она пришлась по душе троице. В ее характер чудесным образом сочетались скромность (держалась она с нотами вежливости) и умение остроумно шутить. Мимо ушей она не пропускала ни одной фразы, на которую можно было выдать сатирический ответ. Конечно, хохмы приходились не в обиду. Но в уме Рональд провел параллель с одним из слизеринцев, кто также был не прочь пустить несколько зубастых шуток в нужный момент. В час дня по узкому коридору состава простикивалась тележка со вкусностями и напитками. Маленькая пухлая женщина толкала от купе к купе громоздкую тележку, удерживая за ручки толстыми, как сардельки, пальцами. — Что желаете, ребятки? — она отворила дверцу вагона и уставилась на присутствующих. — Желатиновые червячки, — сказал Рональд и протянул руку с монетами. Гарри и Гермиона ничего не попросили, но Рон с радостью поделился с ними своей покупкой и любезно предложил Софи. — Ему наверное тоже надо поесть, — Грейнджер покосилась на профессора. — Не волнуйтесь, мои хорошие, — вмешалась женщина с тележкой, — если проснется и захочет, я в первом вагоне. — А можно одну шоколадную лягушку? — тонким голосом спросила Софи и получила свою сладость, тут же убрав ее в карман длинной школьной мантии, — спасибо. Женщина захлопнула дверь и поспешила назад по коридорному проходу, в первый вагон, гремя на весь поезд здоровенной тележкой. — Он точно спит? — чуть приподнялся с кресла Рон. И взгляды подростков моментально переключились на профессора. — Точно, — с легкой обеспокоенностью в глазах ответила Софи. — Вроде дышит, — поддержала Гермиона девушку. За окном, как и ожидалось, зарядил дождь. И капли набатом бились об стекло купе. Очертания местности снаружи было не разобрать из-за стены ливня. Периодически раздавались зычные раскаты грома, оглушающе отдающиеся об барабанные перепонки. За дверями послышались семимильные шаги. И в дверях появились трое молодых парней: Драко Малфой, Винсент Крэбб и Грегори Гойл. С первого курса школы с ними у троицы не сложились отношения. Драко всякий раз не опускал возможности поглумиться, и это касалось абсолютно всех учеников Хогвартса. Драко — негласный принц факультета Слизерин. В его жилах текла «голубая» кровь. Он — потомок семьи аристократов, соответственно и вел себя он подобающе. В его присутствии тело до мозга костей пробирал холод. Крэбб и Гойл — иные. Они выступали в качестве свиты, но вовсе не вызывали впечатление внушения, скорее лишь смехотворную реакцию. Крэбб чуть повыше, с дурацкой стрижкой под горшок и бычьей шеей. У Гойла — волосы жесткие, неумело подстриженные, будто кухонными ножницами, и руки, как у гориллы. Оба превосходили других по нерасторопности и сиволапости. — Кого я вижу, — начал Малфой, плечом облокотившись об дверной косяк. За его спиной послышался звук, поразительно напоминающий ржание дряхлой унылой лошади. — Слышал, твой отец в кои-то веки разжился кучей золота, — конечно, он вспомнил о выигранном в лотерее билете семьей Уизли, на деньги от которого они совершили поездку на отдых в Египт. Об этой вести строчили множество газет, — а что, твоя мамочка, умерла от шока? Софи, не сумев подавив смешок, прыснула и продолжила разглядывать текст в книге. Рональд с треском вскочил с места, от чего профессор зашевелился. — Я сказал что-то смешное? — искоса поглядывая на спящего мужчину, обратился он к девушке. — В том-то и дело, что нет, — Клайн вновь нехотя захлопнула книженцию. — Ты еще кто? — Драко оглядел ее с головы до туфель, мысленно проводя оценку. — Надеюсь стать твоим ночным кошмаром, — Софи изогнула одну бровь, дабы казаться убедительнее, — а это ваш новый учитель, — выдержав небольшую паузу, добавила она и указала рукой на мужчину рядом. — Идем, — шепнул парень в сторону свиты и двинулся прочь из купе. Рональд вернулся на свое место. Щеки его раскраснелись, словно спелые томаты. Казалось, из ушей повалит столб дыма, как у Хогвартс-Экспресса. Его руки плотно сжались в кулаки и от напряжения дрожали. — Когда же он закончит выступать и умолкнет о моей семье, — с недовольством и гневом высказался Уизли. — Тише, — промолвила Гермиона и положила ему ладонь на плечо в попытке умерить пыл. — А кто это? — не удержалась от вопроса Софи и подняла глаза на троицу. — Драко Малфой, — вскричал Рон, но на «цок» Гермионы понизил голос на несколько тонов, — со Слизерина. — Ваш курс? Вы с какого? — Третий, — кивнула Грейнджер и вновь бросила взор на профессора, но тот спал как ни в чем не бывало. Дождь с каждой минутой усиливался. На улице стояла, будто ночь. Ветер волком завывал. И колеса поезда прокручивались по часовой стрелке и непрерывно неистово стучали. В купе уже загорелись светильники. — Скоро должны приехать, — Рональд вглядывался в темень за окном. И как по велению, скорость поезда начала стремительно убывать. — Наконец-то, не терпится за стол, — радостно заключил Рон и уже хотел подняться с диванчика. — Но нам еще долго ехать, — Гермиона обеспокоенно взглянула на часы. Глаза зигзагами Софи бегали от профессора, к окну и к дверце купе. Она видела, как из других вагонов в коридорный проход высовывались головы учеников, также находящихся в непонятках. Правой рукой она по привычке нащупала в кармане школьной мантии волшебную палочку. Поезд в последний раз дрогнул и остановился. Раздался трубный стук, и в вагонах с пассажирами мигом погасли все лампы. И поезд обратился в кромешную тьму. — Что это? — дрожа от неожиданности, промолвил Рональд. — Там что-то движется, — Гарри всматривался в расплывчатые силуэты за окном. Вагоны погрузились в мертвую тишину, и только эхом где-то дул ветер. Стекла вдруг затрещали и от их краев поползли узоры мороза, кои бывают в снежной феврале. Изо рта подростков повалил пар, и по рукам пробежала волна мурашек от внезапно нагрянувшего холода. — Господи, — неосознанно протянула Клайн, на ощупь стащила с профессора плащ и несколько раз стукнула его в бок в надежде разбудить. Дверца купе сама собой отворилась и в проёме показалась сгорбленная фигура, скрытая под местами оборванным плащем. Присутствующих обдало стужей и страхом, и к горлу Гарри подступили позывы тошноты. Фигура двинулась вперед: ее костлявые руки с длинными острыми пальцами тянулись к лицу Поттера, а из-под капюшона выглянул обглоданный череп мертвеца. Это было не существо, а некая материя. У Гарри в разуме промелькнули в быстрой съемке кадры, как из видеопроектора. В глазах у него рябили очертания существа, до жути напуганных друзей и сжимающиеся стены купе. Голова нещадно раскалывалась, будто в нее разом вонзили тысячу швейных игл. Сердце в грудной клетке скакало резиновым мячиком: еще герц и ребра покроются трещинами. Желудок свело, как после отравления. А на кончике языка господствовал странный металлический привкус. Сгорбленная фигура касалась нежной кожи его щек своими худощавыми угольными руками и, разинув пасть, вытягивала из него воздух. Гарри уже ничего не видел перед собой, только слышал чей-то голос где-то в глубине подсознания. Он провалился в бессознательной состояние. И его тело обмякло, как тряпичная кукла, на кресле. Со своего места вдруг вскочил профессор — кажется, Софи все-таки удалось его растолкать. Из его волшебной палочки вырвался поток яркого света, заполнивший все пространство купе. Существо издало невообразимый звук, похожий на истошный хрип, и убралось прочь, по коридору вагона. Гарри Поттера удалось привести в чувства через полчаса, когда все существа убрались восвояси, свет в лампах снова загорелся, и поезд вновь застучал колесами по путем, продолжая намеченный путь до станции Хогсмид. — Ты как? — с волнением в голосе спросила Гермиона. — Ничего, а где?... — корень языка отказывался поворачиваться по приказу хозяина, — и кто кричал? — Никто не кричал, — уголки бровей Грейнджер свелись в одну точку, а лоб нахмурился, будто она пыхтела над задачей из СОВ. — Но я слышал крик. — Это были твои воспоминания, — сопереживательно пожала плечами Клайн. Кажется, ей существо показалось знакомым. — Что это было? — задавал вопрос Поттер один за другим, не унимаясь ни на мгновение. — Дементор — один из стражников Азкабана, — подростки обернулись на профессора. Лицо его едва тронула старость: в некоторых местах виднелись морщинки. Прядки каштановых волос ложились на высокий лоб. Над губами виднелись полоски темных усов. А лицо вдоль было изрезано в глубоких шрамах, как от ножа-сантоку. — Профессор Люпин, — представился мужчина и вынул из кармана упаковку шоколада. Его пальцы в пару-тройку ловким движений раскрыли фольгу и разломили плитку на дольки. — Благодарствую, — улыбнулась Софи, с охотой приняла ломтик шоколадки и через секунду уже ловко уминала его. Троица тоже взяла в руки по дольке шоколада. Первым кинул за щеку Роналд, как первый любитель сладкого. А Гарри все сжимал плитку средь пальцев, не решаясь откусить кусочек. — Кстати, — в уме Софи, словно загорелась лампочка. Она вынула из кармана черной мантии коробочку с шоколадной лягушкой, которую приобрела в начале путешествия, и протянула профессору Люпину, — главное, чтобы не попался Снейп, — на ее лица блеснула ухмылка, и мужчина, довольный, принял подарок. — Поезд прибудет через десять минут, — заключил Римус и засунул фиолетовую коробочку с узорами в карман плаща. Дождь за окном давно стих. И небо рассеялось от грозных серых туч. Серпообразный месяц воссиял на безоблачном небосклоне, транжирно даря свет на просторам Земли. И верно, Хогвартс-Экпресс почти вовремя, с опозданием на десять минут, прибыл к станции Хогсмид. Ученики принялись в спешке собирать свои вещи и выгружаться на перрон, откуда им еще предстояло добраться до самого учебного заведения. Повсюду стоял шум, подростки толпились в узком проходе вагонов и носились туда-сюда, как неорганизованные кучки. Платформа после продолжительного дождя была вся скользкая, и несколько ребят умудрились свалиться, среди них, ни для кого не удивление, был Невилл Долгопупс. — Первокурсники, сюда! — разился громогласно голос по платформе. Гарри, Рон, Гермиона и Софи обернулись на источник гама и увидели высоченную фигуру Хагрида. Он собирал вокруг себя ребят, что впервые оказались в школе. По традиции первокурсников отправляли к Хогвартсу через Черное озеро на лодках, дабы они смогли насладиться лучшим видом на замок. — Здарова, неразлучная троица, — обернулся к ним и взревел Хагрид, — погодите-ка, вас четверо. — Я Софи, — неосознанно приподнялась на носочки девушка, чтобы докричаться до великана. — Привеличайше рад, — его слова грохотали, как недавний гром, в ушах. Подростки были не прочь перекинуться еще парой-тройкой фраз с Хагридом, но тревожная толпа первокурсников, будто рой муравьев, оттеснили их. Как и большинству других учеников, им предстояло отправиться в замок на карете. Кареты, несмотря на приличный возраст, выглядели ухоженными, с новой полировкой. В них не было специального механизма, как бывает под копотом автомобиля. И ехали они сами собой, без лошадей. Вскоре кортеж карет достиг Хогвартса, и ученики в сопровождении преподавателей и старост стали строиться. Первокурсникам уделяли особое внимание, их считали по головам, как крошечных цыплят — в чем-то они вели себя похоже: так же тревожно крутили головами во все стороны и выглядели на фоне гигантского замка попросту беззащитно. Гарри, Рон, Гермиона и Софи стояли возле других третьекурсников, стараясь не отделяться от группы. Гарри стало заметно лучше после инцидента в поезде. — Поттер, — послышался язвительный голос Драко Малфоя, — говорят: ты раскис. В обморок грохнулся? — Уйди, Малфой, — сквозь зубы процедил Рон. — А ты, небось, тоже сжался в угол и звал мамочку? — перевел издевки слизериновец на рыжеволосого парня. — Что тут за шум? — из подъехавшей кареты шагнул по приступке Ремус Люпин. — Никакого шума, профессор, — его застали врасплох. И Драко, Крэбб и Гойл мигом растворились в толпе. Ученики поспешили по ступенькам лестницы к воротам заведения. В вестибюле Минерва МакГонагалл выступала перед первокурсниками и подбадривала перед церемонией распределения. Через вестибюль учащиеся проходили сквозь большие дубовые двери в Большой зал, затем рассеивались по продолговатым деревянным столам четырех факультетов. Софи Клайн осталась вместе с первокурсниками. По окончанию речи профессора МакГонагалл ребята так же последовали в Большой зал. За столами уже сидели несколько курсов, и море черных школьных колпаков покачивалось из стороны в сторону. Над потолком простирался искуственный небосклон, и звезды на нем ярко пылали, как блестящие пайетки на солнце. Тысячи свеч, словно китайские фонарики, парили под заклинаниями над столами. Минерва МакГонагалл стояла подле табурета со старой, обветшалой шляпой. На весь зал с ее уст слетало имя, и названный первокурсник выходил вперед из шеренги и присаживался на стул, где решалась его судьба на следующие семь лет. — Клайн Софи, — по залу раздалось объявление. И сердце в грудной клетке забилось с невероятной силой. Ладони покрылись слоем пота. А во рту в мгновение стало сухо, как в пустыне. Девушка сдвинулась с места и неуверенной походкой прошла к месту распределения. На ее головку нацепили здоровую крючкообразную шляпу, со стороны напоминающую гнездо сороки. Шляпа — ветхая, изношенная, прослужившая много-много поколений, того гляди рассыпется песком от любого прикосновения. «Гриффиндор, Гриффиндор, Гриффиндор», — вторил внутренний голос, как пластинку граммофона. Говорят, что шляпа учитывает не только качества человека, но и пожелания. Она не должна выбирать факультет против воли мага. — Гриффиндор, — после недолгих размышлений промолвила распределительная шляпа. МакГонагалл сцепила с головы головной убор, и Софи поспешила пройти к длинному дубовому столу «львиного» факультета. Душа ее возликовала в некой победе. И на кончике языка вертелась фраза «Hurray!». В отличительные черты волшебника факультета Гриффиндор относят храбрость, честность и благородство. Клайн больше подходил Когтевран выдающимся умом, творчеством, остроумием, мудростью и индивидуальностью. Но распределительная шляпа — не распределительная, если, несмотря на скверный характер, не будет действовать в интересах подростка. Софи заняла место рядом с новоприобретенными знакомыми — Гарри, Роном и Гермионой. Те с радостью пропустили ее в свои ряды. Девушка обернулась на преподавательский стол и взглядом без труда отыскала профессора Люпина, который как раз таки взирал на нее. На ее лице заиграла красками лучезарная улыбка. И ямочки на щеках забавно дрогнули. На что профессор едва заметно улыбнулся в ответ. — Приветствую всех! — Альбус Дамблдор — директор Хогвартса — взошел на кафедру в виде белой совы, размахнувшей крылья в полете, — Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Мне надо многое вам сказать. Начнём с самого важного и серьёзного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждёт отменное пиршество. Дамблдор, хоть и находился в преклонном, почетном возрасте — ему недавно перевалило за сто, — был на удивление полон сил и энергии. Глаза его сверкали искрами при видимости учеников. — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана — дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства Магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс-Экспрессе», — он по привычке кашлянул, — закончу на более приятной ноте. Зал, пораженный первой новостью, напрягся в ожидании. Большинству пришлось не по душе распоряжение Министерства Магии. В их сердца вселяло первозданный страх осознание непрерывного присутствия сотен дементоров. — Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от тёмных искусств. Послышались хлопки. С особым энтузиазмои отбивали в ладони те, кто ехал с профессором в одном купе, среди них были Гарри, Рон, Гермиона и Софи. Все они залились улыбкой, и их души наполнились радостью за нового учителя. — Что касается второго назначения, — вновь заговорил Дамблдор после того, как стихли аплодисменты, — должен, к сожалению, напомнить, что профессор Кеттлберн, наш специалист по уходу за магическими существами, в конце прошлого семестра подал прошение об отставке, чтобы провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что его должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием. По залу пробежала волна аплодисментов, особенно разразившаяся возле стола факультета Гриффиндор. Дамблдор промолвил еще пару-тройку слов, которые было не разобрать из-за шумных хлопков. И на дубовых столах в миг появились многочисленные кубки и тарелки, украшенные золотистой каемкой, с едой. Пиршество было знатным. Несказанно приятно было снова оказаться в Хогвартсе — фактически во втором доме. И после ужина ученики поспешили разойтись по спальням. «Майор Фортуна», — напомнил Перси ученикам перед портретом Полной Дамы.