Волчонок и оленёнок

Снег окрашивается в розовый, на несколько километров раздается поверженный вой маленькой волчицы. Зов о помощи, потому что она не справилась, не защитила: протяжный и долгий, слыша такой волки сломя голову бегут на звук, чтобы спасти собрата, но эта лесная чаща была далеко от их деревни. Следы и запах девочек замёл снег и ветер. Эсуми пытается сражаться с лисом, который опасно скалится в ее сторону, лапой сильнее надавливая на свежую рану на шее другой волчицы. Её маленькое тельце опасно хрустит под тяжелыми лапами. Эс рычит сильнее под вой Ройс. Она будто говорит: «Только попробуй надавить сильнее, я не побоюсь тебя убить». Лис издает заинтересованный звук. И давит сильнее, заставляя ту задыхаться и биться в предсмертной агонии. Эсуми прыгает с раскрытой пастью на лиса в попытках сбить его с волчьего тельца цвета персика, теперь ее шерсть обрела красный цвет за счет размашистой рваной раны. Но безуспешно. Лис только полоснул ее по глазу когтистой лапой, толкает сильно — Эс отлетает к дереву. Она не может встать: коленки трясутся и не держат волчицу, подкашиваются предательски. В такой момент… Лис продолжает рвать Ройс шею. Та смотрит на Эс полуприкрытыми глазами и улыбается. «Ты не виновата, подруга. Знай это. Я во всем виновата.» — Нет… Нет! Ройс! Ройс же обещала, что они зайдут на эту территорию леса максимум на час, как же они оплошали… Она убеждала, что они справятся, что зайцев тут так много, что этого времени с лихвой хватит на — как минимум — пятерых ушастиков каждой. А получилось, что они сами стали закуской дикому зверю, с которым молодым оборотням не справиться. Лис облизывается, но брезгует мертвым телом волчицы. Вместо нее он берет несколько тушек зайцев, что поймали девочки до этой жуткой схватки, подмигивает Эсуми и скрывается в густых кустах, укрытых снегом. На земле виднеются следы крови малюток в его зубах и лисьих лап. Эс тошнит от этого вида. Глаза ее закрываются от усталости и ее побеждает сонливость. Их не найдут и рядом с мертвым телом подруги будет лежать еще одно. И это кажется правильным, потому что, как старшая, она не смогла отговорить, спасти и помочь хоть чем-то. Она такая слабая: зубы дрожат от холода снега и не могут нормально сомкнуться, перед глазами плывет от крови и удара. Сильно он ее, зараза. — Ройс… Чуть позже Эсуми просыпается, хмурясь и жмурясь от неприятного запаха трав. Эс открывает глаза и понимает, что она видит темноту, но не успевает она ничего сделать, как слышит шаги недалеко от себя, а после — прикосновение к рукам, которыми потянулась к глазам. — Это временно, — слышится приятный юношеский голос. В нем чуется усталость: будто незнакомец несколько суток не спал. Он перехватывает руки Эсуми удобнее и тихо-тихо продолжает, словно боится напугать громким голосом: — сейчас я хочу сохранить твое зрение, для этого мне понадобилось на несколько дней его… выключить. Вероятно к завтрашнему дню ты уже сможешь видеть. Я надеюсь, двумя глазами. Тебе сильно досталось, волчонок. Кто ты, откуда? — Из Скэны, — аккуратно говорит Эсуми. Чутье подсказывает ей, что раз человек этот ее не убил, то рассказать самый минимум от себе можно. — Это поселение на юго-востоке. — А зовут как? — Эсуми. — Красивое имя, — с улыбкой проговаривает юноша, опуская руки волчицы на постель и укрывая их одеялом. — Не тревожь тело лишний раз и не касайся глаз. Обещаю, я не наврежу тебе, только лишь хочу помочь. Не думай и отдыхай побольше, я за тобой пригляжу. — Сколько я спала? — Что-то около двух суток. В твоем состоянии это даже мало. Незнакомец легко шел на контакт, его голос было приятно слушать, поэтому Эс расслабляется. Эсуми воспитывал только отец, мать умерла после родов с ее младшим братом около шести лет тому назад, и он всегда говорил не доверять первым встречным. Что делать с первыми встречными, которые спасают — девочка не знала. Она просто прижала ушки и прижалась к подушке. Темнота открытых глаз ее пугала — оставалось лишь поверить в то, что это продлиться недолго. — А кто, — голос все еще подводит после двух суток молчания, — ты? — Я твой ангел-хранитель, — пытается отшутится тот. Эс слышит, как стучат какие-то склянки не так далеко от ее кровати. В носу чешется от назойливого запаха мяты, но вместе с тем он успокаивал. — Меня зовут Ной. Я просто прогуливался в окрестностях. Мне нужен был ингредиент для нового отвара, когда я услышал волчий вой, подозреваю… твой? Этот вопрос был удар аккурат под ребро, он выбил из легких весь воздух. Эсуми молчала минуту, прячась носом в подушку. На глазах застыли слезы. Ее добрая, милая Ройс, подруга чуть ли не с рождения. Неужели больше невозможно будет услышать ее звонкого смеха. — Нет. Вой был не мой. Эсуми испугалась, не прозвучало ли это слишком грубо — перед ней человек, что спас ее, где соответствующее уважение? Но Ной смолчал, видимо, действительно припоминая тело другой волчицы рядом с Эс. Он шерудил инструментами, и этот звук также помогал успокоиться и уснуть. — Я вспомнил об этом. Прости, я, вероятно, надавил тебе на самую болезненную точку, — голос грустный, но все такой же приятный. Эсуми задумывается, как бы звучал вой волка с таким голосом. Наверное, очень приятно… Тот факт, что Ной волком не являлся, был ясен девочке, но с мысли переключиться не получалось. Юноша подмешал в отвар лаванду, меля ее ступой. Тук, тук, тук. Глаза слипаются. — Волчонок. Эсуми? Ной оборачивается, кидая взгляд на кровать и замечая свернувшийся клубочек. Девочка лежала, зарывшись носиком в свой собственный хвостик. Короткий хвост Ноя дрогнул, когда тот улыбнулся. Через минуту его ушки дрогнули: кого-то принесло на территорию его дома. Пришлось оставить на некоторое время приготовление отвара для заживления ран Эсуми. Кинув последний раз взгляд на девочку и проверив ее дыхание, Ной схватил с вешалки теплое пальто, накидывая на голову капюшон. Когда он его снял через секунду, в комнате стоял совершенно другой внешности человек. Вместо черных, словно густая смоль, волос на голове было птичье гнездо из короткостриженных коричневых; глаза потемнели, скрывая настоящий цвет, лицо чуть вытянулось визуально. Веснушки пропали, а вместе с ними и улыбка на бледном лице, ставшим смуглым. Оленьи ушки и рожки пропали. Ной тяжело вздохнул, потянув входную дверь его домика на себя. Как же он не любил незваных гостей. С порога на него смотрел мужчина средних лет. Кажется, он видит его впервые в своей жизни. На лесного жителя он похож не был, может быть, он с какого поселения не так далеко от реки за лесом. Такое тоже случалось: о талантливом травнике слышат лишь те, кто в нем истинно нуждается, те, кто могут увидеть его, и того меньше — самые отчаявшиеся случаи. Но мужчина перед ним был совершенно здоров. — Приветствую, — Ной кивнул в знак приветствия. Он не любил говорить с незнакомцами. Надеясь, что этому человеку рассказали о его особенности, он поднимает серьезный взгляд. Будто говоря: «По делу или проваливай, откуда пришел». В его доме прекрасная посетительница — он не может подвергать ее опасности. — Я слышал, Вы помогаете со всем… — Я помогаю, если сочту нужным. Ближе к делу, — жестоко обрывает Ной мужчину, сжимая пальцами дверной косяк. В его глазах гнев. Мужчина ему кажется неприятным, от него несет вонью чего-то прогнившего, а значит от него стоит ждать беды. Ему или кому-то другому — еще предстоит узнать. — Я потерял дочь. Ной сужает глаза, слушая. — Я не видел ее около двух дней. Ее зовут Ройс. Я думал, Вы сможете мне помочь… Ной глубоко вздыхает, понимая в чем дело. От мужчины за версту несет псиной и, к сожалению, гниль, что показалась Ною вначале гнилью души, означала, что за мужчиной по пятам шла потеря и смерть. Его дочь погибла, олененок не мог увидеть, но он знал, что дочь этого мужчины — персикошерстая волчица, которая только вошла во взрослую пору. Совсем молодая. Кровь на снегу, а рядом белоснежная, тяжело дышащая, такая же, но живая. Мужчина не сможет почувствовать Эсуми в доме, та скрыта ароматом лаванды и магией его дома. — Твоя дочь мертва, путник. Я не воскрешаю мертвых, потому ступай, не помощник я тебе в этом деле. Если будешь на краю смерти, я жду тебя на своем пороге. Ной говорит это все в пол оборота к мужчине и с закрытыми глазами. Это не его забота, это не его напасть. Он действительно не мог ничего сделать, даже если это подруга той девочки, что глубоко спит в его кровати уже двое суток.