возродится, ломая терновый венец

и если наш срок годности истек, то и хуже уже не будет? возможно. никто блять не знает, сколько хранится человек. тело? в среднем 2 365 200 000 секунд. а позже разлагается, поедаемое червями. есть теория, что раньше люди были созданиями, которые могли абсолютно все, но, чтобы не устраивать во вселенной диссонансов, придумали себе правила по типу сил архимеда и притяжения. есть теория о том, что «душа» человека транслируется из одного тела в другое, проходя раз за разом цикл саморазрушения. еще одна теория гласит, что крохотная часть человека циклится по вселенной, переходя из дождевого червя в траву, желудок больной бычьим цепнем коровы и после многих модификаций даже входит в состав необычной новой звезды в далекой туманности. с личностью, с разумом все сложнее. эмоции не консервируются и не уходят в анабиоз. не существует разума без материи. наверное. дашик запихивает игрушку крысы на полку и думает, что когда-то эта плюшевая игрушка была целой вымершей цивилизацией. игрушка смотрела черными бусинами-полусферами и кричала тысячами голосов. никита сидит рядом. холодный, как едва слышный синт в некоторых острозубых песнях, с теплыми руками, отрощенным длиннее, чем каре, сплитом (в парадоксально черно-белом смысла гораздо больше, чем в кровавом побоище, устраиваемом лишь с целью испытать, сколько выдержат пешки-марионетки). дашик отгоняет наваждение. рядом нет игрушки крысы, не окружение комнаты, а холодный класс биологии. из воспонимания остался только никита. дашику нечем смеяться, нечем злиться и нечем плакать. она думает, что, наверное, в этом и нет смысла, учитывая, что эмоции не увековечить. хотя почему? может, стоит развить эту теорию, да? клетки содержат толику информаци и, возможно, часть испытанной когда-то эмоции окажется в сверхновой звезде? лизик и настик сидят спереди. настик в ярстном сверкании алого квазара, а лизик в раздражающей конфигурации вечного идиотизма. дашик смотрит на никиту. они — один пульсар, наверное. в мимолетном блеске заливший тысячи световых лет и сгоревший до тонкой черты конца. два радиоактивных полюса, вращающихся, выжигая все на своем пути. и если их срок годности истек, то значит, вы еще наплачетесь. если смеха нет, это не значит, что было не смешно. если вы не видите смысла, то это не значит, что его не вкладывали. у каждого найдется свой потребитель. ярко-парадоксальный, как настик, отвратительно-мерзкий, как лизик, тонко-изящный, как дашик, и идеально-познавший, как никита. когда человек пропадает, это не значит, что он умер. после вскрытия упаковки сыр фета хранится трое суток. мы в упаковке или уже вскрыты? наверное, нас вскрывают, когда мы рождаемся. по сути это вскрытие яйцевых оболочек. не стоит бояться того, что неизбежно наступит. нет смысла. разве хочется, чтобы звезда в линзовой галактике пугалась егэ, расставания или смерти? — ты в порядке? — тихо спрашивает дашик, осторожно проводя тонкими пальцами по едва волнистым волосам никиты. — в каком порядке? — хмыкает никита, переватывая руку дашика и задерживая в своей надолго, наверное, навечно. — в параллельном. в голубых глазах никиты, наверное, квинтэссенция информации о самом замечательном в этом и наверняка всех параллельных мирах. дашику это предоставлено в пронизанной тонкими темными полосками водянисто-акварельной радужке двух больших глаз. если параллельных миров и нет, никита и дашик откроют, выжигая все тонко натянутые пленки и выстраивая по электронейтральным ионам слепые от яркого радиоактивного света организмы. свой мир они сделают оплотом нового идеала, разрушенного ими же самими. в разрушении нет ничего плохого. они разорвут терновые венцы и уничтожат все до восставшей эволюции. они воссоздадут блять атлантиду только чтобы до конца разжечь в них слепое в своей безграничной честности смешение эрос и танатос. у дашика и никиты все получится. они вместе выжгут все препятствия на своем пути, ослепляя тысячи инопланетных цивилизаций, популяции бандерлогов и светочувствительные глазки едва зародившихся где-то в параллельной реальности высших рас огромных эвглен зеленых. и их это волновать не будет. похуй. похуй, потому что и в никите, и в дашике умерла и возродилась целая информационная вселенная с истекшим сроком годности, возделанная анабиозными эмоциями до жгущего больным радием пульсара.