Последний бой.

Я вышел из штабной палатки. На часах полпервого ночи. Темно вокруг, хоть глаз выколи: чёрное полотно лишь в нескольких местах было рассечено осветительными мачтами, подключёнными к дизельному генератору. Сам генератор размеренно пыхтел где-то в двенадцати метрах от нашего штаба. Ночное небо украшали яркие звёзды, и эта красота почему-то именно сегодня бросалась в глаза и не отпускала, будто ты всё никак не мог насмотреться... Но мне, да и всем остальным жителям этого лагеря было прекрасно известно, почему так происходит. Итак, мне было поручено провести финальную проверку оружия — иначе говоря, пройтись по всем огневым точкам и проверить боеготовность. Все точки соединялись уже давно протоптанной тропинкой, даже присыпанной гравием, пожертвованным добрыми людьми. Каждый метр этой тропы я знал наизусть с тех пор, как наша команда провела в этом лагере пару месяцев и уже полностью тут освоилась. Я медленным задумчивым шагом направился в сторону укреппозиций. Бросил взгляд на северо-запад. Там был разбит целый палаточный городок с сотнями беззащитных людей — ремесленников, фермеров, учёных, врачей, детей... Их собрали со всей округи в радиусе ста километров, и их миссия — возродить жизнь в новом полумёртвом мире. Чувство долга пробудилось во мне, а сразу после этого мне вдруг стало ужасно жаль этих людей, ведь мы не сможем их спасти, а им ничего не осталось кроме того, чтобы безнадёжно верить в нашу, последнюю линию обороны. Я пришёл на первую позицию, где моему взору предстала картина дружеского уюта с дурацкими анекдотами, тупыми шутками, картами и четырьмя взрослыми мужчинами, так по-детски реагирующими на всё, происходящее во время карточной партии. — Что, мужики, решили проиграть друг другу все деньги перед уходом? Один из играющих, самый молодой в нашем лагере, но не по годам коренастый и крепкий парень по имени Сергей (Серый), поднял голову: — Это первый раз в моей жизни, когда мы играем не на деньги, чтобы не осталось долгов друг перед другом на том свете. — Вполне справедливо. - ответил я. — Присоединишься? — Я вообще-то ваши пушки проверять пришёл, так что не забывай, кто я по должности... И званию! Картёжники вдруг испуганно посмотрели на меня и пришлось их успокоить: — Да ладно вам, раз уж такой день, разрешаю сыграть напоследок. - все выдохнули. Я приблизился к станковому огнемёту, прищурил глаза и начал проверку: счётчик давления на месте, показатель давления в норме, ствол в порядке, "зажигалка" работает без всяческих нареканий, спусковая система функционирует, смесь заправлена. — В этот раз вам повезло! - с этими словами я направился ко второму пункту. Часы теперь показывали 00:41, до часа Х осталось всего 19 минут. Я глубоко вздохнул, ещё и ещё, всё не мог надышаться. Пожал руку другу-механику, который заправлял второй генератор, питающий прожекторы, освещающие пространство перед огневыми точками. Мы просто понимающе переглянулись, для беседы не нужно было слов. Вот и вторая позиция — походный стол, бутылка водки, стоят две рюмки, настольная лампа на батарейках, блюдце с закуской... Все успокаиваются, как могут, и их можно понять. — Ну что, алкоголики, сейчас будем ваше вооружение по гайкам перебирать! - этой фразой я хотел разрядить обстановку, но получилось слишком наигранно. — Товарищ капитан, всё отмыто, отчищено, пересобранно и готово к инспекции! — Чудесно... Тут был сорокамиллиметровый гранатомёт с приличным боезапасом — шестьдесят три выстрела. Проверять было особо нечего — зарядный механизм, спусковой механизм, короткий ствол, да и ребята не обманули — оружие выглядело действительно гораздо презентабельнее, чем обычно. Рядом лежал дробовик для прикрытия во время перезарядки, но ужасно не хотелось его РАЗБИРАТЬ, как это предписывала инструкция по проверке. Так что я просто оставил галочку на бумажке, пропустил рюмочку с мужиками и двинулся дальше. Раздался громкий щелчок: разом включились внешние прожекторы. Я отметил в блокноте и этот момент как дополнительную дисциплину. Вдруг послышался тихий напевающий голос: — Я узнал, что у меня есть огромная семья: и тропинка, и лесок, в поле каждый колосок... Один-единственный боец на третьей точке заряжал крупнокалиберный пулемёт, печально напевая известное стихотворение. Я не смел прервать его и дослушал до конца. Рядом с парнем стоял, прислонённый к баррикаде, ручной пулемёт советской конструкции. — Где напарник? — официальным тоном пришлось прервать его медитацию. — А? - парень вздрогнул и оторвался от оружия. - Рядовой Ефремов сейчас не на месте! Он... Эээ... Отошёл по своим делам! — Да ладно, видел я твоего Ефремова... Что по пушкам? — Товарищ капитан, всё проверено, вымыто и приведено в боевую готовность! — Молодцом. Конфету будешь? И можно без формальностей, всё равно нам с тобой по десять минут осталось... — Не смею отказать в конфете! То есть, спасибо, капитан. Внезапно на весь лагерь раздался громкий бас генерала: — Всем защитникам на свои посты! Принять уровень повышенной боевой готовности! Вокруг все забегали, засветились: прибежал Ефремов, на соседних постах допивали водку и убирали карты, опустела штаб-палатка, как как весь комсостав, подавая пример, вышел и разместился на огневых точках с личным оружием — автоматами и пистолетами. Я не стал уходить с третьего поста, снял со спины свой "Калашников", посмотрел на часы — 00:58, переглянулся с братьями по оружию и рассматривал их по десять-пятнадцать секунд, всё же они — последние люди, которых я увижу в своей жизни. Со стороны леса, находящегося через опушку от наших позиций, послышался писклявый вой этих ползучих тварей, длившийся около минуты, слово сигнал к атаке. Деревья зашевелились, за ними заколыхалась высокая трава перед самим лесом, звуки созданий всё приближались, животных становилось всё больше, и вот прозвучала последняя команда... — Огонь!