Из больницы в больницу

Вообще-то, ей рекомендовали не плакать. Ну, лучше отдыхать, ловить только положительные эмоции, а потом более осторожно относиться к своему здоровью… и вроде все понятно, все логично, а у Акико ком в горле стоял и слезы продолжали безостановочно катиться. И не от боли — обезболивающее уже давно начало действовать, и не от страха крови, потому что все давно под повязками. Да и серьезных травм в мире героев можно было не бояться — Акико уже пообещали, что скоро к ней придет кто-то из персонала с исцеляющей способностью. Но… черт, у нее еще ни разу на душе не было так паршиво. Даже мысль мелькнула, что лучше бы она там себе не ноги переломала, а совсем убилась бы. Было бы глупо, зато хоть немного по-героически — умереть при поимке злодея. Когда Акико объявила всему своему окружению, что собирается работать в агентстве Старателя, она получила… мягко говоря, неоднозначную реакцию. Да, будучи еще студенткой Юэй, она частенько была там на стажировках — не сказать, что сильно сработалась с самим героем тогда еще номер два, но зато многого нахваталась у его команды. Но стажировки и реальная работа — это, все-таки, разные вещи. Ее отговаривали. От нее презрительно отфыркивались. Говорили, что, мол, никто ее успокаивать не будет, когда ее пошлют куда подальше с этой работой. А ведь взяли же. И плюсы были — Акико не только подчистила круг друзей, избавившись от токсичного окружения, но и, вроде как, оказалась полезной. Управлять огнем — это замечательно, потому что огонь беспощаден ко всем врагам… но и к своему хозяину тоже. Можно перегреться. Сильно. Акико даже слышала, что встречались случаи, когда носитель огненной причуды сам себя сжигал, используя ее. А тут она. Рыжая девчонка, «весна». Со льдом своим. Не судьба ли? Судьба. Охлади жар Старателя в нужный момент, и все, получился легендарный дуэт… Проблема только в том, что до звания реальной про-героини, не по бумагам, а именно по уровню мастерства, Акико было еще далеко. Иногда лед, словно противясь всей ее весенней натуре, выходил из-под контроля, и Акико могла заработать обморожение не только себе, но и Старателю. Но того огонь спасал, а ее… А когда перемораживаешься, реакции немного подтормаживают. И даже не очень-то сильный злодей с, казалось бы, простой причудой — отталкиванием — может швырнуть теб так, что дело закончится переломом. Ну, собственно, так сегодня и произошло, и именно поэтому Акико ощущала себя полным ничтожеством. Все, конечно, закончилось хорошо, злодей побежден и наказан по справедливости, но Акико так старалась, чтобы оказаться настолько близко к легендарному герою, что этот глупый промах наводил на нее уныние и то самое дурацкое состояние, когда плакать не хочется и вообще не нужно, а плачется. Жжение всегда запугивала ее тем, что подобное в агентстве Старателя не прощается, да и сама Акико слышала не раз байки о том, насколько сурово пока еще не официальный герой номер один подходил к воспитанию собственных детей. Чем больше Акико думала об этом, тем сильнее крепла ее уверенность в том, что после произошедшего настанет конец ее карьеры в агентстве Старателя. Но вдруг открылась дверь в палату. Акико стоило вытереть лицо хотя бы рукой, потому что она предполагала, кто мог быть ее неожиданным визитером. Но в схватке с дурацким злодеем она дала волю эмоциям, и лед, который только этого и ждал, вышел из-под контроля, так что теперь Акико все еще реагировала немного медленнее обычного. Встречать Ястреба в слезах? Боже, да за такое его преданные поклонницы вырвали бы ей все волосы… — Эй, ребенок, прекрати сырость разводить. — Справедливости ради, Акико была старше Кейго на… сколько там ему, двадцать два, кажется? Значит на четыре года старше. Но Ястреб все равно принципиально и не без гордости нарек себя ее старшим братом. — К тому же я тебе тут кое-кого привел! Аки смотрела на появившегося следом мрачного Старателя и подумала, что, оказывается, хуже дела у нее быть все-таки могут. Почему-то вспомнилось, как она, только-только начавшая работать, увязалась за ним на Спортивный Фестиваль в родной Юэй — по старой памяти не могла пропустить такое событие — и случайно стала свидетельницей разговора, который совсем не предназначался для ее ушей. Шото Тодороки, уже успевший зарекомендовать себя как отличный студент, в открытую называл отца ублюдком и говорил такие вещи, от которых Аки невольно бросило в дрожь. И она Старателю еще тогда, в бестолковой горячке, вещала что-то про то, что Шото обязательно одумается, он не со зла… пока не увидела мрачный взгляд бирюзовых глаз и не осознала с ужасом, что так, когда тебя поносят не за дело, не смотрят. И вот сейчас было так же стыдно и неловко, как тогда. Слезы покатились сильнее — Акико отвернулась от гостей, левой, более-менее не ободранной рукой сжав предплечье правой. — Ну во-о-от, ты ее напугал, — щебетал Ястреб. Птичьего в нем Акико видела все-таки больше, чем просто крылья. И, наверное, если бы она сейчас была более спокойна, она бы обязательно обратила внимание на то, что тон у Кейго был какой-то натянутый. — Но я, как и говорил, иду на поиски кофе, поэтому… — Аки, кажется, даже моргнуть не успела, а его уже и след простыл. Ее всегда поражало умение Ястреба передвигаться так быстро с немаленькими крыльями за спиной. Оставаться один на один со Старателем не было чем-то из ряда вон выходящим. Аки почти привыкла и даже не вздрогнула, когда он подтащил к ее койке стул. Однако, как бы Акико не старалась убедить себя в том, что убивать ее никто не будет, чувство вины так и не хотело уходить. Посмотреть на него сил не было, так что, перестав так сильно отворачиваться, но все-таки опустив взгляд, призналась честно: — Я правда хотела быть полезной. И стыдно было, и себя жалко, и вообще… свою карьеру профессиональной героини Акико представляла гораздо более успешной. Глаза снова начало жечь от слез, которые сейчас точно были бы совершенно не к месту, но все равно грозили пойти с новой силой. Или…? Вот сейчас он должен сказать, что все, карьера профессиональной героини Айси в его агентстве закончена, потому что бесполезные кадры у себя Старатель не держит… Может, к Ястребу попроситься? Агентство героя номер два — тоже неплохо, хотя Аки искренне сомневалась, что будет поспевать за Кейго и его остальными «птенчиками»… хотя, вроде как, тот мальчик из Юэй, одноклассник Шото, неплохо вписался… Аки не сразу вспомнила, как дышать, когда Старатель вдруг сделал это. На самом деле, он просто потрепал ее по волосам. Жест такой, чисто отцовский, без какого-нибудь там около романтического подтекста, но… Аки, конечно, специально не лезла туда, куда не просят, однако о сложных отношениях в семье Тодороки было известно чуть ли не всем. Да и с детьми Старателя Акико пересекалась часто, и по ним все было понятно — Шото, закипающий чуть ли не от одного присутствия отца (хотя с недавних пор что-то явно изменилось), Нацуо, предпочитающий делать вид, что у него есть только мать, и Фуюми, которая до сих пор не теряла надежды их всех помирить. Очевидно было, что нежности в семье Тодороки не приняты, и поэтому, когда Старатель сделал это, Аки смутилась даже больше, чем если бы он вдруг решил признаться ей в любви. Боже, что за дурацкие мысли в голову лезут?.. — Ты отлично справилась, Акико, — вдруг сказал Старатель, и сердце Акико готово было выпрыгнуть из груди. Похвалил. По имени назвал. И даже не по геройскому псевдониму. Акико не видела в этом чего-то грубого, скорее наоборот. По имени же, вроде как, обращаются… к равным? Или к очень близким. Акико могла позволить себе назвать Ястреба просто Кейго, потому что они неплохо общались, да и он был только за неофициоз, но Старателя — ни за что. Да даже Жжение она всегда называла только ее геройским именем! А сейчас… Аки и сама не поняла, в какой момент начала улыбаться так широко, что у нее заболели щеки. — Я вас не подведу! — немедленно заверила она, тут же смутившись своей горячности. Старатель тоже явно чувствовал себя неловко, но он не уходил и оставался с ней, пока в палату не вернулся очень довольный Ястреб… ладно, даже потом не ушел! И Акико потом, несмотря на свой позорный провал, постоянно называла этот день самым лучшим в жизни. Жаль только, что он был одним из последних действительно хороших. *** Это случилось в день ее выписки. В мерах профилактики — и, наверное, по личной просьбе сильно развеселившегося Кейго — Акико подержали в больнице еще немного, до полного выздоровления и удостоверения в том, что организм функционирует в норме. В принципе, для гиперответственной Акико, частенько работающей на износ, небольшой отпуск оказался полезен, и она вышла из больницы довольной. Пришлось правда пропустить церемонию официального утверждения Старателя и Ястреба как героя номер один и номер два соответственно. Акико очень хотела пойти и даже почти сбежала из палаты, но уже у выхода ее поймала непонятно откуда взявшаяся Фуюми. Сказала, мол, что отец просил ее проследить за своей непутевой помощницей. Пришлось остаться и поздравлять обоих по видеосвязи. Выписавшись, Аки вернулась домой и уснула, едва ее голова коснулась подушки. Она планировала поспать буквально пару часов и потом пойти в агентство, чтобы убедить всех, что у нее все хорошо и она может успешно продолжать работу, никаких проблем, но… Небольшой отпуск был Акико полезен, бесспорно — иногда буквально жизненно необходимо просто пролежать несколько часов, ничего не делая, этакая перезагрузка для головы и тела. Но это же привело к проблемам — Старатель не взял ее с собой на встречу с Ястребом, зато вместо нее к ним решил присоединиться Ному. Аки узнала об этом намного позже — когда проснулась и, сонно схватившись за телефон, не сообразила, почему у нее столько пропущенных звонков и сообщений. Степень катастрофы дошла до нее только тогда, когда Аки поняла, что звонили ребята из агентства. Гонцом с плохими новостями в итоге стала Жжение. Акико и не поняла, как так быстро донеслась до нужной больницы. Никто из персонала не понял ее истерики, хотя и узнали в лицо. У Аки мелькнула мысль уже прорываться с боем, но… — Эй, ребенок! Давай, иди ко мне, не паникуй. У Ястреба от его роскошных крыльев осталось лишь жалкое подобие — все перья потратил. Аки бросилась к нему и обняла крепко, отстраненно подмечая, что на Кейго нет никаких видимых повреждений. Серьезно, ни царапинки. Старатель, несмотря на его неубиваемое упрямство, в больнице — Ястреб только все перья потратил. Это было странно, но Акико пока не могла трезво рассуждать, да и просто думать об этом. — Да ладно тебе, — беззаботно продолжил Кейго, какими-то знаками убедив весь медперсонал в том, что все хорошо. Аки и не заметила, что вскоре они остались одни. — Все хорошо с твоим Старателем будет. Подумаешь, перегрелся немного… сейчас его там быстренько подлатают, лучше прежнего будет… — Я должна была быть с вами! — срывающимся голосом воскликнула Акико, пряча лицо у Кейго на груди. — Я должна была… — Кому ты что должна была? Помереть там? Ястреб сильно не церемонился, но Акико не обиделась — чувствовала, что он прав. Бесспорно, ее помощь льдом могла оказаться полезной для Старателя и быстрее бы повернула ход боя в его пользу, но Акико не исключала и того варианта, где она в порыве эмоций и паники замораживает героя номер один до состояния статуи. Да и… если Старатель пострадал так сильно, что было бы с ней? Померла бы, это факт. Акико не пугала перспектива собственной смерти — да, возможно, ее заявления были слишком громкими в силу ее юности, но девушка считала, что если своей погибелью она может, например, спасти невинных людей, то это однозначно будет стоить того… но при этом перспектива потерять кого-то из близких пугала ее до дрожи. А Старателя, определенно, она считала своим близким человеком. — Сейчас операция, — повторил Кейго, взяв ее за плечи и несильно сжав их, — потом придет Исцеляющая Девочка из Юэй. Мне нужно будет отойти, отчитаться насчет произошедшего. Его дочери, вроде, уже тоже позвонили, хотя я сомневаюсь, что кто-то не смотрел прямой эфир… В общем, справишься тут без меня? Я вернусь сразу, как освобожусь. Подавив непрошенный всхлип, Акико мужественно улыбнулась и кивнула. Кейго почти сразу ушел, все с такими же «лысыми» крыльями, а Аки, выспросив у врачей, где можно будет подождать, чтобы никому не мешаться, осталась отсчитывать бесконечно долгие минуты. Да, скорее всего, все дети Старателя видели сегодняшний подвиг отца. И если реакция Фуюми была для Акико очевидной, то Нацуо и Шото — совсем нет. Хоть ее и не было рядом, Аки готова была поклясться, что собирая силы для последнего удара, Старатель думал о детях. И… едва ли это может искупить все грехи прошлого, но Аки не сомневалась, что после произошедшего они должны будут отцом гордиться. Нацу — отчаянно отрицая это даже перед самим собой, а Шото… возможно, сегодняшний день сильно изменит их со Старателем отношения. Минуты — часы? — показались бесконечными, словно кто-то причудой замедлил ход времени в миллиарды раз. Но когда милая медсестра подошла к Аки и сказала, что состояние Старателя стабилизировалось и она может зайти к нему, но только ненадолго, у Аки как второе дыхание открылось. Она влетела в палату с мыслью, что никакими силами ее от Старателя не уведут… Но увиденное заставило Акико сбиться с ее почти бега и замереть, за секунду снова начав чувствовать себя полной дурой. Понятно было, что этот Ному отличался от ранее встреченных ими собратьев. Однако… лицо как будто по кусочкам собирали. Одна рука сломана, вторая под толстым слоем бинтов, от белизны которых Акико предательски замутило. И глаз… у Аки сердце сжалось — оставалось только надеяться, что зрение получилось сохранить. Хотя, наверное, от шрама не отделаться, но это ничего, это его точно совсем не испортит… Боже, Аки, что за дурацкие мысли лезут в твою бестолковую голову? Подтащив к койке стул, Аки снова пообещала себе, что отсюда ее уведет только кто-нибудь с суперсилой и неловко улыбнулась. Самое главное, что он живой… А вообще, на самом деле, пока все одноклассники восхищались Всемогущим, мелкая Акико готова была часами разговаривать о тогда еще малоизвестном Старателе. Забавно это вспоминать сейчас, когда она… когда она оказалась так близко к старшему Тодороки. — Простите меня, пожалуйста, — еле слышно прошептала Акико, несмотря на то, что понимала, что ответа не получит. — Простите, что в очередной раз облажалась… — Но больше она его так точно не подведет. Не имеет права. И рядом будет, как и пообещала до этого. И тогда даже самые монструозные Ному будут не страшны. *** — Фуюми! — Увидев единственную дочь Старателя на пороге палаты, Акико смутилась так, словно ее действительно застали за чем-то постыдным. Она за секунду подорвалась с места, поправила растрепашиеся волосы — задремала рядом с койкой, и громким шепотом затараторила: — Фуюми, прости, пожалуйста, что я тут, я понимаю, вы семья, но я просто не могла сидеть дома, зная что он тут… — А еще, видимо, та самая медсестра ею прониклась, потому что, судя по часам, «ненадолго» Акико закончилось уже давно. Ох, не подумали бы только ничего… Договорить она не успела — девушка вдруг стиснула ее в таких крепких объятьях, что у Акико на секунду перехватило дыхание. Они с Фуюми всегда хорошо общались, но обычно это ограничивалось чем-то вроде «Присматривай за моим отцом, пожалуйста, а то он совсем себя угробит, на тебя все надежды», и поэтому такой порыв со стороны Фуюми оказался для Аки неожиданным. Приятной неожиданностью. — Слава богу, ты цела! — воскликнула Фуюми, отстранившись, но тут же снова ненадолго обняв Аки. От такого всплеска эмоций Акико совсем растерялась, а Фуюми словно решила ее добить: — Он бы себя не простил, если бы ты пострадала! — А? — ошалело переспросила Аки, когда Фуюми ее отпустила. То ли мозг еще не совсем проснулся, то ли Тодороки и правда говорила какие-то сумасшедшие вещи… Фуюми же ее реакции словно и не заметила и посмотрела на отца. Аки смутилась еще сильнее, снова начиная чувствовать себя лишней, но Фуюми — такая чуткая ко всем Фуюми — как будто почувствовала это, быстро повернулась обратно к Аки, взяла ее под локоть и поволокла в коридор, между делом сказав, что Аки тоже надо отдохнуть. — Н-нет, Фуюми! Я никуда не пойду, серьезно, я просто не смогу сидеть дома, пока он тут, я… — Я же тебя не выгоняю, — прервала ее Тодороки. Аки казалось, что она уже не сможет удивиться еще сильнее — выяснилось, что может. — Сейчас пройдемся немного, я куплю тебе кофе… Потом побудем с ним вместе. Ему приятно будет. — Он еще не скоро очнется, наверное, — рассеянно откликнулась Акико. Да, пожалуй, кофе ей сейчас не помешает. И пройтись. Развеяться. Кажется, как будто запах огненной крови Старателя намертво въелся в кожу, и Акико, чисто машинально, высвободила руку и начала чесать левое запястье — будто это могло бы помочь. Фуюми несильно шлепнула ее по ладони, надеясь остановить, а Акико, резко переключившись, выдала: — Знаешь, что странно? Я видела Кейго. Ястреба. На нем ни царапинки. Только перья все растерял, совсем все. — Да, я видела в прямом эфире, — откликнулась Фуюми. — К чему ты клонишь? — К тому, что этот Ному… Жжение говорила, что он отличался от тех, которых мы видели раньше… — Это даже произнести было жутко. Акико в холод бросило, и она, хоть и давно привыкла ко льду, поежилась. — Этого Ному как будто… послали его проверить! Сама посуди, Ястреб все-таки герой номер два, но Ному как будто его игнорировал, он был полностью сосредоточен на Старателе… — Лига Злодеев? — понизив голос, предположила Фуюми. Этот вариант был наиболее очевидным, но что-то заставило Аки засомневаться. Конечно, в прямом эфире показали не все — приближаться ближе было опасно для журналистов, и в идеале нужно было расспросить Кейго, чтобы узнать все из первых уст, но… что-то Аки смущало. — Слишком… не в их стиле, — неуверенно предположила она. — У меня такое ощущение, как будто имел место какой-то… личный мотив. Сильная обида на Старателя. — О, девочки, а я вас ищу! Разговор пришлось ненадолго прервать — навстречу им шел Нацуо с двумя стаканчиками кофе. Парень выглядел неожиданно радостным, и Аки для себя решила, что вся семья Тодороки решила ее сегодня свести с ума. Финальным ударом должен стать Шото. — Я думала, ты приехала одна, — осторожно призналась Акико, когда они с Фуюми сели на ближайший диванчик, а Нацу отошел, чтобы поговорить с кем-то по телефону. Судя по началу разговора, это был Шото. — Мы ехали от мамы, когда это началось, — откликнулась Фуюми. — Нацу не очень хотел ехать сюда, но он тоже переживает за папу. Даже если никогда в жизни в этом не признается. — Неловкое молчание. И не самая приятная попытка его прервать: — Так что ты имела в виду под «личным мотивом»? Насколько Акико знала, причуда у Фуюми была — ледяная, как и у их матери. От отца единственной дочери не досталось ничего, кроме, разве что, красных прядей в волосах — даже жаркую погоду Фуюми, по словам Нацу, переносила очень плохо. Ее причуда была слабой, и сколько Аки ее знала, Фуюми ни разу ей не пользовалась. Ее отец и младший брат были связаны с геройской деятельностью, и это подвергало девушку определенным рискам, но… Фуюми никогда не боялась. Серьезно, будь Аки на ее месте, она бы уже билась в истерике, искала хорошего пластического хирурга, сменила бы имя и фамилию и уехала бы из страны, а Фуюми — сама невозмутимость. Иногда у Акико было ощущение, что она бы и Все За Одного наваляла бы, если бы столкнулась с ним лично. Тем более, повод был. — У меня возникла мысль, что раз мы раньше не видели таких Ному, он мог быть экспериментальным образцом, — начала Аки, глотнув кофе и даже не дернувшись, хотя он оказался неожиданно горячим, — поэтому эта стычка могла быть проверкой его способностей. Но тебе не кажется, что проверить хотели больше не Ному, а Старателя? — Не знаю. Аки, это ведь могло быть случайностью, что Ному оказался там… — Абсолютно случайно нарвался именно на два первых места в топе? Не знаю, может быть, я параноик, но мне все равно кажется, что что-то тут не то, — мрачно откликнулась Аки, допивая кофе в два глотка. Фуюми даже присвистнула от удивления — она-то ждала, когда напиток «покроется льдом». — И было бы это чуть попозже, не сразу после того, как его объявили героем номео один, я бы не смутилась. Но вот так вот… Не знаю. Надо поговорить с Кейго. Как будто… как будто части пазла не хватает. — Или ты просто слишком переживаешь, — по-доброму поддела ее Фуюми. Тоже пытается напряжение снять. Все переживают. — Ну, я не могу за него не переживать, — почти кокетливо откликнулась Акико и только потом поняла, какую двусмысленную вещь ляпнула. Да и в чьем присутствии! К ее счастью, Фуюми, вроде бы, не заметила двойного дна, плюс они обе переключились на вернувшегося Нацуо, который сразу же спросил: — Кто-нибудь досмотрел прямой эфир до конца? — Я посмотрела столько же, сколько и ты, а потом мы неслись по пробкам, было не до того, — напомнила Фуюми. — А что? — Я вообще все проспала, мне Жжение позвонила, — вторила ей Акико. — Правда, что случилось? — Шото говорит, что одна из камер поймала вспышку синего пламени, — огорошил их Нацу. Фуюми не поняла, что это может значить, а Аки снова не заметила, как до боли сжала кулаки. — Он сказал, что ты все поймешь, — добавил Нацуо, подтверждая ее догадку. Да и, в конце концов, больше вариантов быть не может. Был бы обычный огонь — это одно, но синее, невероятно горячее пламя — это визитная карточка самого, по мнению Аки, противного члена Лиги Злодеев. Во-первых, ей действительно нужно будет поговорить с Ястребом. Во-вторых, дело, в котором, возможно, замешан Даби и его неправильная огненная причуда, по определению становится еще более мутным. — Ребят, — мягко начала Акико, обратившись к обоим Тодороки, — не ходите в ближайшее время в одиночку, хорошо?