Часть 1

Дафна услышала стук в дверь. Сказать, что она удивилась? Наверное, нет, нельзя. Не способна больше Даф ничему удивляться. Странновато, что Улита снова решила зайти к ней, вроде бы, часы приёма, она должна быть занята. Ну и ладно, почему бы и нет. Однако увидев вошедшего, Даф поняла, что ещё как способна удивляться, она даже воздухом поперхнулась. Дверь открылась без стука, но с характерным скрипом и очень медленно, давая Дафне возможность закричать и запретить входить, если она, например, переодевается, и русский барон мрака и лучший его мечник прошёл в комнату с той уверенностью, словно он договаривался с Дафной, что зайдёт к ней именно в это время, словно его появление не было сюрпризом. Даже Мефодию, пришедшему насмехаться, может, под влиянием пробудившегося остатка совести сожалеть и извиняться, или под воздействием своего излюбленного собственничества пытаться её вернуть, Дафна удивилась бы меньше, хотя даже такой вариант не рассматривала от слова совсем. Мефодий, клявшийся ей в вечной любви ещё пару месяцев назад, быстренько переобулся и увлёкся Вихровой. Нет, Дафна не строила мизогинных рассуждений на тему, чем же Ната оказалась лучше. Замешаны ли были её чары, или Мефу наскучили чистые искренние отношения со светлым стражем, и захотелось чего-то более страстного или яркого, не важно. Способности бы всё равно не подействовали, будь любовь Мефодия к Дафне настоящей, так что в любом случае оба не обладают какими-либо моральными принципами. Хотя на Вихрову Даф почти не злилась, что было даже удивительно. То ли её природная светлая натура брала верх над низменным земным чувством злости, то ли решающий аккорд играло сочувствие, ведь, казалось, всем вокруг, кроме самой Наты было ясно, что через неопределённый отрезок времени её ждёт то же самое. А может, злость глушил, словно дождь старое радио, здравый смысл. Вихрова никогда не прикидывалась хорошей, ничего ей не обещала, не скрывала свою принадлежность к мраку. От неё подобный поступок был ожидаем. А вот Мефодию Дафна верила. Она правда верила. Может быть, действие крыльев, побывавших на его шее в тот роковой день и безнадёжно влюбивших несчастную светлую в наследника мрака. Может, собственная глупость. А может, его умелая ложь. Или это просто ветреность? Особой разницы нет. Противно, безумно мерзко осознавать, что Дафна верила: Мефодий способен прийти к свету. Она правда верила, что у него есть шанс. Что шанс есть у них. Добродушная, но жестокая надежда, а может легкомысленная дурочка-наивность. Душераздирающе вспоминать свою веру в счастливый конец. Но ещё противнее было осознание, что Даф ничего не могла изменить. Она была обречена изначально. После той самой аферы мрака с Троилом спасения не было. Ни одного варианта. Ни одной лазейки. Всё равно бы она оказалась с этим мерзавцем в том злополучном лабиринте, всё равно накинула бы крылья ему на шею, всё равно бы влюбилась и всё равно была бы предана. Грустно осознавать собственную ошибку, но разве понимание, что ничего нельзя было изменить в собственной судьбе, не хуже в миллионы раз? Дафна знала, что отвергнутый в любви светлый страж умирает. Но не думала, что это так мучительно. Она медленно сгнивала изнутри, чувствовала, как рассыпается сердце, медленнее течёт кровь в побледневших венах, реже стучит глухой пульс.  Уже неделю Даф не ходила, так как ноги отказали, и сидела на кровати. Еду и воду ей носила Улита, но несчастная, чужая в этом сосредоточении мрака фальшивая светлая уже потеряла смысл в её поглощении. Какой в этом толк, если она всё равно умрёт? Так ли важно прожить пару лишних недель, когда даже никто, кроме ведьмы, не заходит в эту комнату? Никому она не нужна в резиденции, кроме ведьмы, а Эссиорху нельзя зайти внутрь. Дафна не сбежала вовремя, а когда проснулась в очередное утро, осознала, что не может встать с кровати. Улита несколько раз предлагала просто вынести её, но Даф понимала, что это может испортить жизнь ведьмы как работницы мрака и отказывалась. Какая разница, где умирать? И всё же, что забыл в её комнате Арей? Зачем пришёл? — Здравствуйте….? — потерянно пролепетала Дафна, всматриваясь в лицо барона, но, конечно, определить его мотивы невозможно. — Привет, светлая, — хмыкнул он, мрачно усмехнувшись. — Улита сказала, ты тут умираешь? Даф почувствовала, что её облили ледяной водой. Да, она прекрасно знала, что с ней происходит и не пыталась это отрицать, но услышать из чужих уст…. Впрочем, Арей никогда не знал такта, не умел и не видел смысла сглаживать углы, не понимал ни намёков и двусмысленных фраз, ни их предназначения. Чего ещё можно было ожидать? Только вот вопрос задан так буднично, словно он спрашивает, сколько раз она пользовалась крыльями, которые, к слову, давно уже не материализовывались. Интересно, сколько там тёмных перьев? — Очень точно подмечено, — ответила Дафна ледяным срывающимся голосом. Взгляд Арея чуть потемнел и потяжелел. Но его эмоции и намерения отгадать было невозможно. — Признаться, сеньор-помидор стал мне даже противен. Лигул и Кводнон, конечно, ликуют, и мне, по их мнению, следовало бы. Но я хотел сделать из него образцового бойца, а не образцовую гниду. Можно принадлежать мраку, но при этом не становиться предателем. Да, это плохо кончится, но всё же… Глаза Арея закатились наверх, вероятнее всего, вспоминая прошлое. Но потом выражение лица быстро потускнело. Даф удивлённо вскинула голову. Арей… на её стороне? Серьёзно? Да, барон мрака всегда отчётливо видел истину и из-за личного опыта ненавидел предательство, но ведь он страж мрака. Он без малейших терзаний совести мог просто закрыть глаза на эту ситуацию и жить, как раньше, забыв Дафну, словно заурядный сон спустя 10 минут после пробуждения. Но он не остался равнодушен. Неужели виной всему принципиальность в вопросах любви? Ей хотелось задать барону мрака бесчисленное количество вопросов, но выдавить она смогла лишь ничтожное странное уточнение. — Принадлежать? — сорвалось с её губ. Арей прыснул смешком, не размыкая рта. — А ты, наверное, привыкла слышать слово: «служить»? Угадал, светлая. Только это простая подмена понятий. Служить — отдавать часть жизни. Да, может быть, большую, но лишь часть. Свет и мрак же забирают полностью. Управляют всей твоей жизнью, без права выбора и без возможности уйти. Ты не приходила в свет добровольно, но теперь ты умрёшь по его правилам, даже если этого не хочешь. Ну, а мрак ещё хуже... — задумчиво произнёс мечник, снова закатывая глаза, но невольно возвращая взгляд на Дафну. — Ты ведь пыталась узнать, как тебе можно спастись? Даф нервно теребила край одеяла одной рукой, а собственные волосы другой. — Да… Эссиорх спрашивал у Света тысячу раз, но ему… никто ничего не сказал. Арей пожал плечами. Он совсем не удивился. — Вот поэтому ты не служишь, а принадлежишь. Ты даже не имеешь права узнать способы своего спасения. И в беде ты не по своей воле. Даф закусила губу. Ответить было нечего. — А вы… утверждаете, что какие-то способы всё же есть? — спросила она полным робости голосом, словно не смела даже позволить себе надежду. Арей задумчиво стукнул пальцами по столу. — Надеваешь крылья на шею тёмного стража, и всё. Ты свободна. Глаза Дафны удивлённо расширились. Она хотела переспросить, но сдержалась, так как помнила, что русский барон мрака не стал бы так шутить. — Понятно, почему Свет не рассказывал про этот способ, — медленно протянула она, словно тщательно пережёвывая и оценивая каждое слово. — Именно, — ответил мечник, а затем откашлялся, словно впервые в жизни ему сложно было что-то сказать. — Так что можешь накинуть их мне. — Вам? — удивлённо выпалила Даф. — И вы вернёте? — Ну ты же не думаешь, что я настолько низок и мерзок, что стал бы стоять у твоей постели и обманом пытаться выманить крылья? Даф закусила губу. Нет, она так не думала. Наверное, это очень глупо, но она правда верила Арею. Она искренне верила, что страж мрака её спасёт. Русский барон никогда не производил впечатления двуличной трусливой крысы, которая при первой возможности сбежит с тонущего корабля или втихую съест последнюю еду другого. — Ну, терять мне всё равно нечего. Если умру, крылья всё равно в резиденции останутся, — сказала Даф вслух, чтобы не показаться Арею наивной дурочкой в случае, если он всё же обманет, и накинула крылья на его шею. Дафна почувствовала резкий удар в тело, словно кто-то насквозь пронзил её тело мечом со спины точно в позвоночник в области чуть выше талии. Воображаемый меч вышел в районе её солнечного сплетения, а затем клинок молниеносно выдернули, и Даф резко и глубоко вдохнула полной грудью. Ноги и крылья быстро теплели и оживали, гниль внутри её души вымирала и отпадала. Дафна несмело протянула руку к шнурку на шее Арея. Но мечник не помешал светлой вернуть свои драгоценные крылья. Даф облегчённо выдохнула и посмотрела на русского барона мрака таким благодарным взглядом, что тот даже отвёл глаза. Это был первый за несколько сотен лет взгляд, который Арей не смог выдержать. — Спасибо… Спасибо вам большое… Если бы не вы, я бы умерла… — Дафна говорила очень быстро и очень тихо, почти шёпотом. Арей кивнул, принимая благодарность. Ответить вежливо он не мог, страж мрака всё-таки… Дафна просидела около 5 минут, тупо смотря в одну точку, словно осознавая всё произошедшее и пытаясь понять, что делать дальше. Наконец, видимо, загрузка её мозга благополучно завершилась и она вскочила с кровати. — Ну, мне больше нечего делать в резиденции. Я пойду к Эссиорху. Иди, — одобрительно кивнул Арей, но потом чуть поморщился и добавил. — Я бы хотел… увидеть тебя завтра. Чтобы убедиться, что с тобой всё нормально. Дафна потрясённо выдохнула. Услышать такое от Арея — вот это сюрприз. При этом светлая поймала себя на мысли, что тоже хотела бы ещё встретиться с русским бароном мрака, и не раз. В конце концов, он оказался рядом в нужное ей время, в отличие от Мефа… — Завтра в 2 дня на Чистых прудах вас устроит? — выпалила Даф первое, что пришло в её светлую голову. — Вполне, — отозвался Арей и проводил Дафну до выхода на улицу. Пока они шли по резиденции, Мефодий смотрел на свою бывшую девушку с открытым ртом, Вихрова, Чимоданов и Мошкин — с распахнутыми глазами, а Улита — со смесью радости и шока. — До завтра, светлая, — бросил мечник на прощание. — До завтра, отозвалась Даф и, не успев подумать с кем говорит и стоит ли так делать, послала Арею воздушный поцелуй перед тем, как улететь.