Гавань спокойствия

      Фриск живет рядом с лесом, чему она очень рада. Это место стало ее гаванью спокойствия между деловыми встречами, учебой и семейной жизнью. Ториель часто мешала будничную ругань с предостережениями, из раза в раз заводя разговор о пребывании Фриск в зеленом пространстве. О том, что девочка находится там слишком большое количество времени, о недобрых людях, опасных насекомых и прочих сомнительных прелестей дикой природы и человеческого мира. Решительная слушала и кивала, ежеразно обещая быть начеку, и ежеразно, оказавшись в любимом лесочке и даже не вспоминая о существовании каких-то угроз, безмятежно растягивалась на земле, чувствуя почву и жизненные потоки, протекающие в ней, жмурилась в небо, вдыхала полной грудью, и, делая спокойный выдох, тихо смеялась чему-то своему, а может, всему сразу на белом свете.       Чара всегда находилась поблизости, постоянно оставаясь невыносимо далекой от Фриск. Ей тоже нравилось это безлюдное место. Она, как и ее Партнер, (хоть и редко) задумчиво сидела, глядя в изумрудные дали, иногда подбирая палки и бесцельно затачивая их своим любимым ножом. Но чаще всего Чара здесь читала. Кафку, Гоголя, Достоевского и даже Дадзая. Ей нравилась классика, и, полностью отключаясь от реальности, она бегала глазами меж строк, осмысляя чернильное великолепие, некогда выведенное на бумагу великим умами. Или же Партнер блуждала иначе: меж берез и осин, собирая цветы и сохраняя их прелесть посредством засушивания. Чара действительно любила сухоцветы, и сама чем-то напоминала один из них, и Фриск, однажды задумавшись об этом, долго рассматривала увлеченную произведением Гоголя знакомую. Чара, скорее всего, знала, о чем думала темноволосая, в тот момент вертевшая в руках один из безжизненных цветов.       А еще девочка с карамельными волосами любила рисовать, сидя на лесном, природном ковре. Она рисовала любимые золотые цветы, далёкие пейзажи и смутные силуэты среди зарослей ее мыслей, образы из своих воспоминаний, передавала их так размыто, как возможно, ведь даже бумаге не могла довериться полностью. Или просто не хотела по-настоящему вспоминать.       А Фриск, кроме созерцания красоты природы и небесного простора, по которому плыли облака, иногда лениво растягиваясь по лазури, а иногда, в преддверии бури, беспокойно ускоряясь под влиянием порывов ветра, из видов деятельности предпочитала тоже самое, что и Чара: рисование и чтение. Она изображала любимых ей людей и монстров, знакомые места, уютные домишки друзей, яркие моменты с её семьей, и, иногда, украдкой поглядывая на Чару, рисовала её, искренне улыбавшуюся с листа, или, что более достоверно, задумчивую, чаще всего, с книгой.       Иногда Фриск читала что-то. Чаще всего это "что-то" было задано по учебе, и самый добросовестный ученик, постоянно чем-то занятая, была даже рада отвлечься на книгу, хоть и в качестве домашнего задания, спрятавшись под раскидистой кроной.       И это было совсем не то, что дома. Здесь все казалось очень особым. И такие будни пролетали незаметно, демонстрируя всё краски жизни, такие спокойные, приглушенные тона двум девочкам.       Под ненавязчивую музыку природы они проводили здесь большую часть своего свободного времени, действительно наслаждаясь этим.