♡♡♡

Квак Джисок идёт по железнодорожным путям, особо не смотря по сторонам и потягивая уже третью банку пива. Вчерашний день был не из лучших. Да что уж говорить, последние дни были откровенно хреновые. Бывают такие моменты, когда через жопу идет абсолютно всё. За что не берись. И самое ужасное, что неизвестно, сколько это будет длиться. У кого-то неделю. У кого-то месяц. А у кого-то годами. Подул холодный ветер, заставляя Джисока натянуть рукава старого свитера на пальцы, а лёгкую куртку застегнуть на пуговицы. Квак взглянул наверх. Была абсолютно ясная ночь. Полная противоположность вчерашней, когда шёл дождь, обмочивший его с ног до головы. Под стать настроению. А именно так он себя и чувствовал. Обмоченным. Холод забирается под слой одежды прямо в стучащее сердце, охватывая ледяными пальцами, заставляя съёжиться. Но Джисоку больше не больно, он сам каждый раз в одиночку склеивает своё сердце по кусочкам, собственноручно вылезает из этой глубокой ямы проблем и дерьма. Плюёт на всё и просто идёт вперёд. Руки затряслись, и он с яростным криком бросил бутылку далеко вперёд. Раздался звон бьющегося стекла. Джисок сел на пути и закрыл лицо руками. У него странное чувство, будто что-то должно сейчас произойти. Но ему всё равно, он устал. Впереди слышится шум и стук колёс, грузовой поезд судя по всему. И с каждой секундой поезд был все ближе. А что если?.. Это так просто — броситься под поезд. Вероятность мгновенной смерти сто процентов. Никакой боли, никаких мучений… Одна неизвестность. Джисок всегда задавался вопросом – а что ждет человека после смерти? Похоже ли это на сон или же это нечто другое? Сможет ли он ощущать что-то? Будет ли помнить то, что происходило с ним при жизни? Может, пришло время узнать? Квак встал и глянул в сторону бешено несущегося товарняка. Сигнал… Нет, это, блять, не выход! Грузовой поезд промчался мимо, остервенело гудя, а Джисок беспомощно проводил его взглядом. Как и несколько поездов до него. — Да пошли вы все! – сплюнул он и опять уселся на пути, при этом достав из сумки новую бутылку. Его заебало собственное бессилие поставить конечную точку. Прямо здесь и прямо сейчас. Холодный ветер продолжал дуть в лицо, заставляя глаза слезиться. Хотелось остановиться, перевести дыхание, вытереть глаза рукавом. Но нельзя останавливаться. Иначе всё, что Джисок делал, было напрасно. Все написанные тексты, пропуски в школе, ночи, проведённые за гитарой, побеги из дома в любимый сквер, на лавочку под фонарём. Джисок не мог позволить закончиться всему вот так. Но он сейчас нереально слаб. — О, Джисок, что ты здесь делаешь? Квак неуверенно поднял голову, молясь, чтобы этот голос с вопросом лишь ему послышался, и что это не Ли Джуён. — На путях же небезопасно сидеть, тут же поезда ходят, — продолжает гнуть Джуён, подходя всё ближе и заставляя Джисока быстрее допить своё пиво и подняться. — А ещё здесь холодно, пошли лучше в каком-нибудь баре посидим. Небось, задницу себе всю отморозил. Он смотрит на Джисока, что съеживается всё больше и больше. Квак в свою очередь пытается собрать все мысли воедино и хотя бы спросить, зачем он сюда пришёл. — И, слушай, я знаю одно место! — он даже решительно улыбнулся, с огнём в глазах, который Джисок уже давненько не видел. Джуён взял своего друга за руку и повёл его в неизвестном направлении. Джисок же поспешил за ним, а иначе Ли оторвал бы ему руку. На самом деле, Квак бы пошёл с ним хоть на другую сторону Земли, если бы это понадобилось. Между ними повисла тишина. Нужно срочно что-то спросить или сказать какое-нибудь слово, чтобы не казаться таким подозрительным и развеять обстановку, пока они шли по тротуару, от которого ещё тянуло влагой недавно прошедшего дождя. Жёлтые фонари ярко освещали путь двоих и небольшим солнцем отражались в лужах. По дороге иногда проезжали машины, шаркая и шипя, разливая воду из лужиц по всему асфальту. — Джуён, — начал первым говорить Джисок, сам ещё не понимая, что хочет сказать или спросить. — Я подумал, что ты стал немым или глухим, — ухмыльнувшись, перебил он, пытаясь сравнять шаг с шагом друга — он всегда так делает. Всё, Джисок не знает, что сказать. Под мостом, на котором они находились сейчас, шли рельсы для грузовых поездов. Но рельсы эти уже давно не использовались, и теперь они лишь оставались тёмным следом на зелёной траве. Когда дошли до середины моста, Джуён резко остановился, потянув за руку Джисока, который продолжал идти вперёд, смотря в землю. — Мы... уже пришли? – немного удивлённо спросил Квак, осматриваясь вокруг. — Да, — с широкой улыбкой на лице ответил Ли. Он лихо запрыгнул на перила и свесил ноги вниз. Джисок постоял рядом несколько секунд, раздумывая над тем, стоит ли это делать, но потом решил, что терять уже нечего и, запрыгнув на перила, он согнул одну ногу в колене, прижал её к себе и скучающим взглядом обвел всю местность. Как оказалось, здесь людей было крайне мало. В принципе, не удивительно. Сейчас ночь. — Ну, вот, короче, можешь приходить сюда. Если захочешь посидеть на рельсах — всегда пожалуйста, никто и ничто тебе не помешает. Джисок хмыкнул. Он ещё раз внимательно оглядел железнодорожные пути. И вправду никто не помешает. — Тяжёлый день, да? — вновь заговорил Джуён, украдкой взглянув на него. — Есть такое, — честно и наконец-то ответил Квак, глубоко вздохнув и засунув руки в карманы. Обычно он не так молчалив. — Проблемы в личной жизни? — А тебе не кажется, что это не твоё дело? Ли добродушно улыбнулся. Странно, но никакой угрозы Джисок от него вообще не чувствовал. У него создалось впечатление, что он разговаривает с каким-то блаженным. — Знаю-знаю, не моё. Просто ты только что хотел броситься под поезд. Вот я и спрашиваю. Такое, всё-таки, не каждый день увидишь. Господи. Отлично. И суицид нормально нельзя совершить из-за вечно попадающихся пары назойливых глаз. — Слушай, — Квак постарался вложить в свою речь как можно меньше цинизма, но в его состоянии получалось это плоховато. — Я достаточно обеспеченный, чтобы при желании нанять психолога. Мне не нужна твоя помощь, сострадание или что-то в этом роде. — Ого, не знал, что ты богат, – парень явно воодушевился. — Нет… То есть… Родители достаточно обеспечены… Да какое это имеет значение? Всё равно, даже имел бы я все деньги мира… Это ничего бы не поменяло. — Ну да, счастье ведь не купишь… Ну, позвонил бы друзьям. Они помогли бы. Раз твоё финансовое положение и крыша над головой тебя не устраивают. — Нет у меня друзей, – прошептал он, а на глаза предательски наворачиваются слезы, но ему все же удалось их сдержать. — Врешь. — Слушай, чего ты докопался до меня!? — Джисок всё-таки взорвался. — Нет у меня друзей! Слышишь? И не было никогда! — Да брось, – Джуён продолжал улыбаться, что Джисока начало уже изрядно подбешивать. — Я же тебе друг, Джисок, — он начал пальцем рисовать какие-то геометрические фигуры на своих штанах, чтобы самому не поникнуть и удержать хотя бы уже полуулыбку на лице. — Ты же знаешь, что я тебе помогу в любом случае, даже если это будет невозможно — я буду стараться это сделать. А ты молчишь и делаешь всё в одиночку. Их встречи можно было пересчитать по пальцам. За пять с лишним лет их было, к сожалению, слишком мало. Но достаточно, чтобы Джисок мог с гордостью называть Джуёна своим другом. Чтобы после долгой разлуки ввалиться к нему в комнату для репетиций, или случайно встретиться на улочках Сеула, или посетить его дом на окраине города — и всегда быть встреченным с радостью, с крепкими объятиями, с восторженным взглядом янтарных глаз и искренней жаждой помочь — хоть чем-нибудь, хоть самой мелочью, хотя таковой она кажется только обывателю. Чёрт. Джисок издаёт скованный всхлип и начинает по-настоящему паниковать, его руки трясутся, пока он смотрит вниз, на рельсы, и мирится с мыслью, что его единственный вариант сейчас — бежать, даже если он не знает куда и где прятаться. Ему стыдно перед Джуёном. Он не может открыть слезящиеся глаза, но зато может открыть рот. — Боже мой.. П-прости меня, Джуён, — запинается он. — Я такой тупой. Порыв ветра пронесся над его головой, зашумела листва на деревьях, и Кваку показалось, что он вновь слышит иронический смех Джуёна. — Просто знай, что ты можешь на меня положиться, Джи! Он начинает поглаживать его спину, чуть надавливая, тем самым пытаясь разогнать кровь, чтобы Джисок не замёрз. Джуён ничего не говорит, и на двоих опускается тяжелая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Джисока, пока он старается взять себя в руки. Джуён не уходит. — Спасибо, — шёпотом произнёс Джисок, но это дошло до чутких ушей Джуёна, что заставило его с облегчением выдохнуть. Джисок, не поворачиваясь к нему, бережно прикасается к волосом Джуёна, гладит, мысленно восхищаясь и удивляясь их мягкости. А Ли не сопротивляется. Не из-за усталости, он просто доверяет своему лучшему другу.