Часть 1

Глава 1: «Новое начало» Многие циклы назад автоботы под предводительством Оптимуса Прайма и десептиконы под руководством Мегатрона прибыли на планету Земля. Их родной мир — планета Кибертрон — был уничтожен из‑за разразившейся гражданской войны. Ресурсы планеты оказались исчерпаны, и потому противостояние переместилось на другие миры. Земля стала последним пристанищем кибертронцев. Автоботы, объединившись с людьми, дали решительный отпор десептиконам. Однако ситуация оставалась крайне сложной: жадный и изобретательный лидер десептиконов раз за разом находил новые способы уничтожить человеческий мир и поработить его обитателей. Война затянулась на долгие годы, и ресурсы Земли начали истощаться. В решающий момент Оптимус Прайм пожертвовал собой, чтобы раз и навсегда покончить с Мегатроном. Цена этой победы оказалась ужасающей: огромное количество жителей планеты погибло в огне войны. Используя силу Матрицы лидерства, Прайм совершил невероятное — объединил Кибертрон и Землю в единую планету. Этот шаг был необходим, чтобы спасти оба мира от неминуемого вымирания. Спустя тысячелетия на новообразованной планете появилась новая раса трансформеров. Они были невелики — лишь немного крупнее человека, — а их тела на 50 % состояли из органики. Первые представители этой расы назвали себя максималами. Объединение двух планет привело к серьёзным климатическим изменениям: * огромные запасы неочищенного энергона повлияли на экосистему; * началось глобальное потепление; * нетронутые людьми и кибертронцами территории стремительно зарастали, превращаясь в непроходимые джунгли; * появились новые виды растений и животных, которые также претерпели метаморфозы — их органическая часть на 50 % заменилась металлом. Изменения структуры планеты вынудили максималов искать новые способы передвижения. Для трансформации они стали выбирать представителей органического происхождения: млекопитающих, насекомых, членистоногих и других существ. Глава  2: «Прогресс» Одним из первых представителей новой расы стал максимал Дайвер. Именно он первым вышел в этот новый, дивный мир, полный тайн и загадок. Его разум ещё не обрёл зрелого мышления: он не умел читать, а поведение напоминало древнего неандертальца. Несмотря на то что наполовину он был кибертронцем и часть его тела состояла из металла, первое, что он ощутил, — острый голод. Почуяв запах залежей неочищенного энергона, Дайвер взял след. Путь предстоял нелёгкий: кристалл чистой энергии торчал из отвесной скалы на противоположном берегу. Чтобы добраться до него, нужно было пересечь реку ржавчины. Подойдя к воде, максимал увидел в ней собственное отражение — и ужаснулся. Страх сковал его с головы до ног, и он рухнул на землю. Долгое время Дайвер не решался подняться. Наконец он заметил валяющуюся неподалёку ветку. В его сознании мелькнула мысль: ветку можно использовать как оружие. Схватив её, он вновь приблизился к реке. На этот раз, увидев своё отражение, он с размаху ударил по ржавой глади. В тот же миг из воды выпрыгнула обыкновенная лягушка. Дайвер перепугался и принялся размахивать веткой, пытаясь отогнать неожиданного «противника». В порыве ярости и страха он поскользнулся — ветка вырвалась из рук. Падая, он ударился головой о камень. В этот момент из его глаз вырвались сканирующие лучи. Они мгновенно просканировали форму лягушки — и Дайвер погрузился в голодный обморок. Когда он очнулся, его окрас изменился: с тёмно‑коричневого на светло‑зелёный. Отдельные части тела приобрели черты, схожие с частями тела лягушки. Дайвер понимал: без пищи он долго не продержится. Рядом по‑прежнему скакала та самая лягушка, что выпрыгнула из реки. Максимал принялся внимательно наблюдать за ней. Опершись руками о землю и согнув ноги подобно лягушке, он подпрыгнул. В этот момент активировалась трансформация — и он продолжил прыгать, двигаясь синхронно с земноводным. Лягушка остановилась, заметив рой комаров. Дайвер пристально следил за ней, пока она не выбросила язык и не поймала добычу. Тогда он понял: так лягушка питается. Обнаружив на берегу реки другой рой насекомых, максимал медленно приблизился. Он внимательно следил за траекторией полёта комаров, выжидая подходящий момент. Наконец добыча оказалась у него в брюхе. Однако, поскольку Дайвер на 50 % состоял из органики, пища насытила его лишь наполовину. Взгляд максимала вновь обратился к кристаллу энергона на противоположном берегу. Собрав всю свою смелость, он решил во что бы то ни стало добраться до желанного источника энергии. Глава 3: «Что скрывает ржавая гладь?» Собрав волю в кулак, Дайвер подошёл к кромке реки ржавчины. Поверхность воды мерцала зловещим оранжево‑коричневым отливом, словно расплавленная руда. Он принюхался: запах энергона стал сильнее — кристалл манил, обещая силу и насыщение. Первым делом максимал проверил новую способность: подпрыгнул, ощущая, как тело легко отзывается на движение. Трансформация работала — он мог перемещаться, подражая лягушке. Но хватит ли этого, чтобы пересечь реку? Он выбрал место, где течение казалось спокойнее, и сделал пробный прыжок. Вода оказалась вязкой, будто густой сироп: лапы утонули почти до колен. Дайвер отпрянул, чувствуя, как металл корпуса покрывается рыжеватым налётом. «Ржавчина разъедает», — пронеслось в его ещё неопытном сознании. Тогда он огляделся в поисках альтернативы. Вдоль берега валялись обломки металлических стволов — остатки древних кибер‑деревьев. Один из них, относительно целый, лежал под углом к воде. Дайвер подтащил его к реке, соорудив хлипкий мостик. Передвижение по скользкому металлу потребовало всей его концентрации. На полпути конструкция затрещала, и максимал, не раздумывая, совершил длинный прыжок. Он приземлился на противоположном берегу, едва не свалившись в воду. Но едва он коснулся земли, поверхность реки взбурлила. Из мутной глубины вырвались длинные, гибкие тела с острыми плавниками и светящимися жёлтыми глазами. Шарктиконы — полуакулы‑полуроботы, порождённые токсичной средой реки. Их металлические челюсти щёлкали, а хвосты били по воде, создавая волны ржавчины. Один из шарктиконов рванулся к Дайверу, выставив вперёд зазубренные плавники. Максимал едва успел отпрыгнуть — лезвие плавника рассекло воздух в сантиметре от его корпуса. «Их слишком много!» — мелькнуло в сознании. Он огляделся: позади — разъярённые шарктиконы, впереди — отвесная скала с кристаллом энергона на вершине. Выход был только один. Дайвер прижался к скале, ожидая атаки. Первый шарктикон выпрыгнул из воды, целясь в голову. Максимал резко согнулся, и чудовище пролетело мимо, врезавшись в камень. Второй попытался обойти сбоку, но Дайвер использовал его инерцию: подставил ногу, и шарктикон рухнул в реку, взметнув фонтан ржавой воды. Третий, самый крупный, атаковал снизу, пытаясь схватить за ноги. Дайвер подпрыгнул, перевернулся в воздухе и приземлился прямо на спину чудовища. Металл заскрежетал о металл. Максимал ухватился за плавник и, используя его как рычаг, швырнул шарктикона в его сородичей. В этот момент он заметил узкую трещину в скале — естественный подъём к кристаллу. Не теряя ни секунды, Дайвер начал карабкаться, уворачиваясь от хватающих челюстей. Шарктиконы рычали, пытаясь дотянуться до него, но их тела были слишком громоздкими для узких расщелин. На вершине, задыхаясь от напряжения, он наконец дотянулся до кристалла. Едва его пальцы сомкнулись вокруг сияющей грани, тело пронзила волна энергии. Раны от ржавчины начали затягиваться, а в сознании прояснились новые знания. Но торжество было недолгим. Кристалл засветился ярче, и его свет отразился в воде. Шарктиконы замерли, затем развернулись в унисон — к реке приближалась новая фигура. Из тумана выступил крабоподобный трансформер‑мутант, пробудившийся от вибрации. Его клешни щёлкали, а глаза светились багровым огнём. Он явно пришёл за энергоном — и за тем, кто его добыл. Дайвер сжал кристалл. Теперь он знал: это только начало. Энергон дал ему силу, но впереди ждали другие испытания — и другие враги, рождённые из хаоса объединённых миров. Спрыгнув со скалы, он бросился вглубь джунглей, оставляя за собой след из искрящихся частиц энергона. Шарктиконы и крабоид ринулись в погоню, но максимал уже растворился в зарослях, ведомый новым инстинктом — инстинктом выживания. Глава 4: «Потеря величия» Закатные лучи пробивались сквозь клубы дыма над руинами города. Оптимус Прайм стоял у древнего алтаря, где покоилась Матрица лидерства. Его корпус был испещрён боевыми шрамами, энергия угасала, но взгляд оставался непоколебимым. Перед ним Бамблби, ещё не оправившийся от последних боёв. В его оптических датчиках читалась смесь тревоги и преданности. — Время пришло, голос Оптимуса звучал приглушённо, но твёрдо. - Матрица не должна погибнуть. Она должна жить. Из груди Прайма медленно выплыл сияющий шар. Его свет был мягким, но в нём пульсировала тысячелетняя мудрость. — Возьми её, Бамблби. Ты не самый сильный. Не самый опытный. Но ты самый верный. Именно это делает тебя достойным. Бамблби протянул руку. Матрица коснулась его ладони и вспыхнула ослепительным светом. В сознание хлынули видения: древние лидеры автоботов, забытые битвы, туманное будущее. Оптимус улыбнулся: — Теперь ты Прайм. Защити то, что мы создали. Его корпус замер. Энергия иссякла. Матрица погасла, оставив в руке Бамблби лишь тёплый, пульсирующий свет. После смерти Мегатрона десептиконы погрузились в хаос. Власть захватил Старскрим — амбициозный, коварный, жаждущий признания. Он провозгласил себя новым лидером и начал собирать разрозненные отряды. Его союзником стал Шоквейв — холодный, расчётливый учёный, чьи эксперименты выходили за грани этики. Тем временем автоботы пытались удержать хрупкий мир. Рэтчет, верный медик и стратег, помогал Бамблби восстанавливать силы и планировать оборону. — Мы не можем позволить Старскриму собрать армию, говорил Рэтчет, сканируя повреждения корпуса Бамблби. — Он уже контролирует три энерго‑узла. — Но мы не можем атаковать первыми, возражал Бамблби. — Люди и так нас боятся. — А если они решат, что мы угроза? Рэтчет нахмурился. — Старскрим этого и ждёт. Старскрим действовал хитро. Он начал распространять ложные сведения: автоботы якобы готовят удар по человеческим поселениям. Шоквейв создал фальшивые доказательства — записи, где голоса автоботов звучали как угрозы. Люди поверили. Первый удар пришёлся по мирной колонии автоботов. Бамблби прибыл слишком поздно: земля была усеяна обломками, воздух пропитан запахом сгоревшей проводки. — Это война, прошептал он, глядя на останки тех, кого обещал защищать. Рэтчет стоял рядом, сжимая инструменты. — Старскрим добился своего. Теперь люди видят в нас врагов. Бамблби решил действовать. Он собрал оставшихся автоботов и повёл их к штаб‑квартире Старскрима — крепости на вершине скалы, где тот хранил доказательства своей лжи. По пути Рэтчет предупредил: — Будь осторожен. Шоквейв установил ловушки. Он знает, что ты придёшь. — Я не отступлю, ответил Бамблби. — Мы должны остановить его. Битва была жестокой. Автоботы пробивались сквозь заслоны десептиконов, теряя товарищей. Бамблби сражался в первых рядах, его корпус покрывался новыми царапинами. Глава 5: «Что скрывают джунгли?» Дайвер медленно пробирался сквозь заросли ржаво‑красных лиан. Его внутренние системы сигнализировали о критическом уровне энергоснабжения — он не восполнял запасы уже много циклов. Тело ныло, индикаторы в оптических датчиках тревожно вспыхивали. «Нужно найти энергон», — пульсировала единственная мысль. Он принюхался, пытаясь уловить знакомый сладковато‑металлический запах. И вдруг — да! Слабый, но безошибочный аромат чистого энергона. Дайвер рванулся вперёд, проламываясь сквозь густые заросли. Через несколько минут он оказался на небольшой поляне. В центре, торча из потрескавшейся земли, мерцал кристалл энергона — небольшой, но явно насыщенный энергией. Не раздумывая, Дайвер схватил кристалл и поднёс к энерго‑приёмнику. Холодная, пульсирующая масса скользнула внутрь. В первый миг — лишь лёгкое покалывание. Затем… Волна тепла разлилась по контурам, заполняя истощённые энергоканалы. Мышечные сервоприводы ожили, оптика прояснилась. Он почувствовал прилив сил — но вместе с ним в сознание ворвались… образы. Фрагменты чужих воспоминаний: древние башни, сияющие поля энергона, лица трансформеров — всё мелькало, как обрывки сна. Ошеломлённый, Дайвер побрёл дальше, ища укрытия. Спустя часы изнурительного пути он рухнул у подножия древнего кибер‑монолита — полуразрушенной башни, чьи стены покрывали руны забытого языка. Здесь воздух был чище, а эхо чужих шагов гасло в гулком пространстве. «Надо передохнуть», — подумал он, опуская остатки кристалла (тот истончился, почти растворившись в его системе) на каменный пол. Слабое свечение ещё пробивалось сквозь трещины, освещая металл и странные символы. Внезапно из тени выступил силуэт. — Не ожидал встретить здесь кого‑то живого, произнёс незнакомец, выходя на свет. Это был автобот — потрёпанный, с царапинами на корпусе и тусклым взглядом. Его опознавательные знаки были стёрты, но движения выдавали ветерана. Дайвер настороженно отступил, не зная, друг это или враг. Он попытался что‑то сказать, но издал лишь невнятный звук — его речевой модуль ещё не был полностью сформирован. Автобот поднял ладонь в успокаивающем жесте. — Тише. Я не причиню вреда. Меня зовут Рэтчет. А ты?.. Дайвер снова попытался ответить, но лишь беспомощно развёл руками. Рэтчет внимательно посмотрел на него, затем кивнул: — Понимаю. Ты ещё не научился говорить. Ничего, это поправимо. Рэтчет разжёг небольшой энергетический костёр из осколков энергона и усадил Дайвера рядом. — Начнём с простого, сказал он, медленно произнося слова на кибертронском языке. — Это огонь. Это кристалл. Это башня. Он указывал на предметы, повторяя их названия. Дайвер внимательно следил за его артикуляцией, пытаясь запомнить движения губ и гортанные звуки. Через некоторое время Рэтчет предложил: — Попробуй повторить. «О‑гонь». Дайвер напряг голосовые связки. Сначала вышло невнятно, но после нескольких попыток он смог выговорить: — О‑гонь. — Отлично! Ободрил его Рэтчет. — Ты быстро учишься. Постепенно они перешли к более сложным словам: «энергон», «трансформация», «опасность». Дайвер впитывал каждое слово, словно голодный — пищу. Когда наступил вечер, Рэтчет спросил: — Хочешь узнать, кто мы такие? Дайвер кивнул. — Мы — кибертронцы. Когда‑то наша цивилизация была великой, но война всё разрушила. Я — автобот, защитник. Есть ещё десептиконы, но они выбрали путь разрушения. Дайвер нахмурился, пытаясь осмыслить незнакомые понятия. — Авто‑бот… медленно произнёс он. — Десе‑п‑ти‑кон… — Верно, улыбнулся Рэтчет. — Не переживай, со временем ты всё поймёшь. Ночью Дайвер почувствовал странное пульсирование — не извне, а *внутри* себя. Остатки кристалла энергона, поглощённые им, продолжали действовать. В сознании вновь вспыхнули обрывки образов: карты, схемы, незнакомые механизмы... Глава 6: «Новый лидер десептиконов» На опустошённой земле, среди руин мегаполиса, сошлись в решающей схватке Оптимус Прайм и Мегатрон. — Ты защищаешь слабых, Прайм, прохрипел Мегатрон, сжимая энерго‑пушку. — Но слабые не достойны править. — Достойны все, кто верит в мир, ответил Оптимус, поднимая меч. — Остановись. Мы можем закончить это без новых жертв. Взрыв сотряс землю. После яростной схватки Оптимус пронзил ядро Мегатрона. Враг пал. Но и сам Прайм был тяжело ранен, его энерго‑потоки нарушились, сервоприводы отказали. Он остался на поле боя одинокий, израненный, под серым небом. На место битвы прибыл Старскрим. Рядом с ним холодный, расчётливый Шоквейв. — Теперь Кибертрон будет моим, произнёс Старскрим, глядя на тело Мегатрона. Оптимус укрывался в полуразрушенном здании. Рядом лишь Бамблби и Рэтчет. — Мы не докажем правду силой, сказал Прайм. — Но можем спасти оба мира. Он активировал Матрицу Лидерства. Её свет озарил комнату. — С помощью Матрицы я объединю Землю и Кибертрон. Это наш единственный шанс. Рэтчет покачал головой: — Это поглотит тебя. Ты не выживешь. — Если миры выживут — это того стоит, тихо ответил Оптимус. В небесах разверзлась трещина. Энергия Матрицы хлынула в атмосферу, переплетая реальности. Земля и Кибертрон начали сливаться в единое пространство новые ландшафты, новые законы физики. Люди и автоботы замерли, наблюдая за чудом… и катастрофой. Бамблби схватил руку Прайма: — Не делай этого! Мы найдём другой путь! — Другого пути нет, прошептал Оптимус. Старскрим и Шоквейв наблюдали за слиянием миров с вершины руин. — Он сделал нашу работу за нас, усмехнулся Старскрим. — Теперь мы правим двумя мирами. — Ошибочное предположение, холодно ответил Шоквейв. — Ты забыл: Матрица выбрала нового лидера. Старскрим замер. Затем его лицо исказилось гневом: — Бамблби? Этот щенок? Я не позволю! — Уже позволил, сказал Шоквейв, отступая в тень. — Время расчётов пришло. На границе двух миров стоял Бамблби Прайм. В его руке мерцала Матрица. Вокруг автоботы, люди, даже несколько десептиконов, отказавшихся следовать за Старскримом. — Мы начнём с доверия, произнёс он. — И с памяти о том, кто отдал всё ради нашего будущего. Глядя на новый мир, Старскрим на посту лидера придумал новый план: 1. Скрыть смерть Мегатрона — объявить, что лидер десептиконов «исчез в бою», оставив преемника. 2. Уничтожить доказательства и отправить тело в космос. 3. Обвинить автоботов — заявить, что они нарушили кодекс чести, убив Мегатрона. 4. Исказить голоса — взломать коммуникационные каналы автоботов, подменив их речи угрозами и приказами о нападении. Шоквейв кивнул: — Эффективность — 87 %. Люди поверят. Старскрим усмехнулся: — Они уже объединяются с нами. Скоро автоботы станут изгоями. Через месяц мир изменился: * По каналам связи звучали «угрозы» автоботов искажённые голоса, требующие подчинения. * Десептиконы в маскировке автоботов атаковали поселения, оставляя «доказательства» вины Прайма. * Пропаганда рисовала автоботов как угрозу человечеству. Люди, напуганные и разъярённые, начали сотрудничать с десептиконами. Старскрим торжествовал: — Они сами попросят нас править. Где‑то в глубинах космоса тело Мегатрона продолжало свой бесконечный полёт, пока не столкнулось с Юникроном... Глава 7: «Рождение Тьмы» В начале времён, когда космос был ещё юн, существовала планета Терион — обитель древних богов‑трансформеров. Её недра хранили первозданную энергию, а небо озаряли семь солнц. Здесь родились двое: * Праймус — воплощение света и созидания, хранитель гармонии; * Юникрон — дитя хаоса, жаждущее поглотить всё сущее. Они были близнецами, но их пути разошлись в первый же цикл. Праймус воздвиг города из живого металла, научил народ использовать энергию созидания. Юникрон же искал силу, способную подчинить миры. Юникрон открыл тайну Тёмной Энергии, субстанции, пожирающей свет. С её помощью он создал армию из осквернённых трансформеров — существ без воли, лишь с жаждой разрушения. — Ты не понимаешь величия хаоса, кричал он Праймусу. — Всё должно быть единым. Всё должно стать мной! Праймус пытался остановить брата, но было поздно. Юникрон обрушил на Терион волны Тьмы. Планеты раскололись, звёзды погасли, а боги один за другим падали, поглощённые его силой. Лишь Праймус устоял. В последней битве он пожертвовал своей физической формой, превратив себя в планету‑ковчег, Кибертрон. Его сущность растворилась в недрах нового мира, став его душой и сердцем. Юникрон, победив, не ощутил триумфа. Он стоял среди руин Териона, окружённый безмолвными слугами‑марионетками. — Где восторг? Где слава? шептал он, глядя на мёртвые звёзды. — Почему я всё ещё голоден? Он понял: Тёмная Энергия не насыщала его — она лишь усиливала жажду. Он стал вечным странником, пожирающим миры в тщетной попытке заполнить пустоту внутри. Его тело превратилось в планету‑хищник, гигантский шар из тёмного металла, окружённый кольцами обломков. Он бродил по космосу, оставляя за собой лишь пыль и тишину. На Кибертроне, созданном из сущности Праймуса, пробудились первые трансформеры. Они не помнили Терион, но в их коде жила память о свете. Они строили города, искали знания, верили в гармонию. Юникрон наблюдал за ними издалека. В их сиянии он видел отражение Праймуса то, что когда‑то любил и ненавидел. — Они его наследие, прошептал он, значит их нужно уничтожить. Но что‑то удерживало его. Может, остатки братской любви, может — страх перед тем, что он мог потерять последнее напоминание о прошлом. Спустя миллионы циклов Юникрон решил: если не может поглотить Кибертрон целиком, он разрушит его изнутри. Он начал тайно влиять на трансформеров, пробуждая в них жажду власти, сомнения, гнев. Так родились десептиконы те, кто поверил в силу разрушения. Их лидер, Мегатрон, стал глашатаем идей Юникрона, даже не зная, что служит древнему злу. Но Кибертрон сопротивлялся. Автоботы под предводительством Оптимуса Прайма защищали свет Праймуса. Война между двумя фракциями разгорелась с новой силой, а Юникрон смеялся в глубине космоса, наблюдая за хаосом. В решающей битве Оптимус Прайм победил Мегатрона. Тело поверженного лидера десептиконов было выброшено в космос, где оно бесцельно плыло среди звёзд. Юникрон почувствовал это слабый импульс энергии, всё ещё тлеющий в останках Мегатрона. — Он был верен, произнёс Юникрон. — Даже после смерти. Он протянул щупальца Тьмы и притянул тело к себе. Осмотрев его, Юникрон улыбнулся — холодной, бездушной улыбкой. — Ты станешь моим новым воплощением. Моим вестником. -Ты — Гальватрон. Тёмная Энергия хлынула в останки Мегатрона, перестраивая каждую молекулу. Металл вспучивался и перетекал, энергия Тьмы вплеталась в схемы, меняя саму суть трансформера. Сначала преобразилась броня — она покрылась острыми гранями, заиграла зловещим фиолетовым свечением. Затем перестроились энерго‑каналы: теперь они тянулись не к сердцу, а к новому центру — ядру из чистой Тёмной Энергии.Когда процесс завершился, перед Юникроном стоял не Мегатрон. Это был Гальватрон — более мощный, более безжалостный, полностью подчинённый воле повелителя. Его оптика пылала алым огнём, а голос звучал как эхо тысячелетий тьмы... Глава 8: «Зов» Рэтчет долго наблюдал за Дайвером и наконец-то заметил: — Ты изменился. Кристалл не просто дал тебе энергию, он пробудил что‑то. Возможно, память или потенциал, заложенный давно. Дайвер указал на свою голову, затем на Рэтчета, пытаясь сформулировать вопрос. — Куда… идти? Наконец выговорил он. — Туда, где всё началось, ответил Рэтчет, разворачивая потрёпанную карту. — В сердце джунглей есть храм, там хранятся архивы Кибертрона. Если кристалл привёл тебя сюда, значит, ты должен туда попасть. Следуя указаниям Рэтчета, Дайвер двинулся в глубь джунглей. Поглощённый энергон не просто дал силы — он пробудил в сознании странные импульсы. Теперь Дайвер *чувствовал* путь: едва заметные энергетические нити, тянущиеся сквозь заросли, тёплые пятна скрытых источников, холодные зоны опасности. — Это… память кристалла? С трудом выговорил он, оглядываясь на Рэтчета, который шёл следом, опираясь на самодельный посох. — Возможно, кивнул автобот. Они пересекали долину, где земля пульсировала багровым светом. Дайвер остановился, приложив манипулятор к почве. — Здесь… плохо. — Нановирус, пояснил Рэтчет. — Остатки старых экспериментов. Держись ближе к этим растениям — их сок нейтрализует токсины. К вечеру они достигли руин древнего поселения. Среди обломков металлических конструкций Дайвер замер, заворожённый: перед ним всплыли новые образы — не обрывки, а цельные картины. Он видел себя. Но не прежнего, другого, куда более грозного. Его корпус был покрыт коричнево‑серыми пластинами, испещрёнными руническими символами. Оптика пылала багровым светом, на правой руке был клинок, на левой длинные пальцы, напоминающие щупальца осьминога, а на его лице красовалась маска. Это был… Скурдж. Тот Дайвер стоял на вершине разрушенного города, а внизу простирались ряды покорённых трансформеров. В его руке пульсировал тёмный кристалл — искажённая версия того, что Дайвер поглотил. Голос, низкий и вибрирующий, прозвучал прямо в сознании: «Ты — лишь начало. Я — завершение. Ты боишься тьмы, но она уже в тебе». — Что… это? — прошептал Дайвер, хватаясь за голову. Рэтчет осторожно положил манипулятор на его плечо: — Ты увидел… себя? — Не себя. Кого‑то… другого. Он называл себя Скурджем. И он… служит Юникрону. Автобот помрачнел: — Юникрон… Пожиратель миров. Древнее зло, спящее в недрах планеты. Если его слуги пробуждаются… Вдали раздался скрежет металла. Из густого тумана выступили силуэты. Пять фигур, чьи корпуса были покрыты странными символами, а оптика светилась тусклым фиолетовым светом. — Кто… вы? — с трудом выговорил Дайвер. — Мы — Хранители Перехода, произнёс один из них, шагнув вперёд. -Ты не должен был увидеть это. — Почему? Дайвер инстинктивно прикрыл энерго‑ядро. — Потому что знание о будущем — это проклятие. Ты ещё не готов. Рэтчет встал перед Дайвером: — Он идёт к храму. Это его право. Хранитель усмехнулся: — Храм хранит не ответы, а испытания. И не каждый может их вынести. Один из Хранителей поднял манипулятор — в воздухе вспыхнул энергетический узор, формируя проекцию. На ней появился храм, окружённый вихрями энергии. Рядом образ Скурджа, стоящего на руинах, а над ним колоссальная тень Юникрона, простирающая щупальца тьмы. — Смотри, сказал он Дайверу. — Это не хранилище знаний. Это барьер. Он защищает то, что спит внутри… Дайвер смотрел на проекцию, чувствуя, как в нём нарастает противоречие. Часть его — новая, рождённая после поглощения энергона, рвалась вперёд, желая узнать правду. Другая часть — та, что помнила себя иным, — предостерегала. — Если я не пойду? — Ты останешься в неведении и сможешь жить, как прежде. — А если пойду? — Узнаешь то, что изменит тебя навсегда. Возможно, ты станешь тем, кого видел. Или найдёшь силу, чтобы сломать этот путь. Рэтчет тихо произнёс: — Решение за тобой. Но помни: даже незнание — это выбор. Дайвер закрыл глаза. В сознании вновь пронеслись образы: храм, карты, лица трансформеров, его собственное прошлое «я», а теперь — и мрачное будущее в облике Скурджа... Глава 9: «Новый эксперимент» Решение никак не приходило. Перед внутренним взором Дайвера всё ещё стояли мрачные видения его возможного будущего. — Я... не могу пойти, наконец произнёс он, опустив голову. — То, что я увидел... это слишком опасно. Рэтчет вздохнул, но в его оптике не было осуждения. — Понимаю. Иногда незнание, это действительно лучший выбор. Они развернулись, чтобы покинуть руины древнего поселения и вернуться в джунгли. Но не успели сделать и нескольких шагов, как земля задрожала. Из зарослей вырвались два огромных существа. Одно напоминало механического тигра с острыми когтями и клыками, другое — гигантского волка с горящими зелёным пламенем глазами. Оба трансформировались прямо на ходу, переходя из звериной формы в боевую. — Предаконы, воскликнул Рэтчет, выхватывая свой бластер. — Новая разработка Шоквейва! Механические хищники окружили их, издавая угрожающее рычание. Их корпуса были покрыты свежими маркировками десептиконов, а в оптике светился холодный расчёт. Дайвер попытался сопротивляться, используя свои новые способности к восприятию энергетических потоков, но предаконы были слишком сильны и хорошо обучены. — Не сопротивляйся! Крикнул Рэтчет, когда когти механического тигра зацепили его плечо. Предаконы быстро обездвижили обоих автоботов. Их манипуляторы были скованы специальными энергетическими наручниками, разработанными специально для подавления любых трансформаций. Механические хищники повели пленников через джунгли. Путь казался бесконечным, пока они не достигли скрытой пещеры, где располагалась тайная лаборатория Шоквейва. Холодный голос учёного эхом разнёсся по залу: — Добро пожаловать, гости. Я ждал вас. Ваши способности представляют для меня особый интерес. Рэтчет попытался сохранить самообладание: — Шоквейв, что ты задумал? Лидер десептиконов лишь усмехнулся, глядя на кристалл, всё ещё пульсирующий внутри Дайвера. — О, у меня большие планы на этот кристалл и на того, кто его носит. Возможно, я смогу создать из вас нечто... более полезное для моих целей. Предаконы втолкнули пленников в центр лаборатории, где уже были подготовлены различные приборы и оборудование для экспериментов. — Теперь вы не сможете никуда убежать, произнёс Шоквейв, активируя защитные системы лаборатории. — И у нас будет достаточно времени для исследований. Дайвер почувствовал, как страх сковывает его системы, но в то же время внутри просыпалось новое чувство — решимость бороться до конца, даже будучи пленником. Глава 10: «План Шоквейва» Лаборатория Шоквейва представляла собой лабиринт из труб, проводов и загадочных приборов. В центре помещения возвышался огромный рабочий стол, над которым учёный работал, не обращая внимания на пленников. — Наблюдайте, произнёс Шоквейв, не оборачиваясь. — Я расскажу вам историю моего восхождения. Он подошёл к прозрачному контейнеру с останками максималов. — Эти существа когда-то были свободными максималами. Но я нашёл их, ещё новорождённых, и провёл над ними свои эксперименты. Вживил чипы абсолютного подчинения, вооружил их до зубов. Теперь они мои предаконы, идеальные воины, лишённые воли. Рэтчет попытался вырваться из оков: — После гибели Старскрима ты получил власть над десептиконами, но большинство из нас покинули планету из-за людей! Шоквейв усмехнулся: — Верно. Но я не собираюсь бежать. Я намерен завершить то, ради чего был создан — кибернетизировать всю планету. Предаконы лишь начало моего плана. Внезапно в лабораторию вошёл новый предакон — механический змей с множеством острых клыков. В его пасти было что-то, завёрнутое в тёмную ткань. — Что это? Прошептал Дайвер, чувствуя, как его системы сбоят от тревоги. Шоквейв подошёл к змею и развернул ткань. Внутри лежало безжизненное тело Оптимуса Прайма. — Мой следующий проект, произнёс учёный с торжеством в голосе. — Из него я создам Немезиса Прайма, существо, равное по силе Бамблби Прайму. -Я вырву матрицу из груди Бамблби и она станет моим главным оружием. Рэтчет в ужасе отпрянул: — Ты не сможешь этого сделать! — Посмотрим, холодно ответил Шоквейв. — А пока... давайте изучим ваш кристалл. Он указал на пульсирующий осколок в груди Дайвера: — Это не просто кристалл. Это осколок Олспарка. Именно поэтому ты видишь видения прошлого и будущего. Твоя связь с древней силой может стать ключом к моему успеху. Предаконы приблизились к пленникам, готовясь начать эксперимент. Дайвер чувствовал, как страх смешивается с гневом, а в сознании пульсирует одна мысль: «Нужно выжить. Нужно остановить это безумие». Шоквейв уже настраивал оборудование для вскрытия энерго-ядра Дайвера, предвкушая новые открытия. Судьба Земли вновь висит на волоске.