Классная вещь

Доставлять пиццу — занятие, понятно, не очень почетное. С другой стороны, какие-никакие деньги, а для бывшего студента без талантов и умений… в общем, работа как работа. Пока что-то получше не подвернется, конечно. Все эти рассказы — привозишь ты пиццу, а там одинокая красавица в поисках секса без обязательств встречает тебя в шелковом халатике на голое тело — басни, конечно. А вот на бурную вечеринку он один раз и правда попал. Но обычно — просто забирают коробку, буркнув «спасибо», суют в руку бумажки и хлопают дверью перед твоим носом. Крути педали дальше. Иной раз за смену так накрутишься — еле до кровати доползаешь. Но жаловаться некому: мамы уже год как нет, отчиму спасибо и за квартиру эту, и за то, что от армии отмазал. Однако дал понять четко — дальше сам, я тебе больше ничего не должен. Один. После того, как завалил экзамены и профукал институт, прежние друзья как-то быстро растворились. Их разговоры, институтские дела, проблемы и шутки, уже непонятные ему — все отдаляло его от них. Школьные друзья тем более чужие. А на такой работе как доставка пиццы новых особо не заведешь. Максим отмахнулся от невеселых мыслей и закрутил педали энергичнее. Какого черта, он молод, здоров, своя квартира, долгов нет — все образуется, надо только, чтобы один раз повезло! …Темным вечером в темном переулке — в самом темном закутке темного переулка — сложно было увидеть что-то темное. Но Максим краем глаза уловил, что какая-то куча у стены зашевелилась. Вообще-то, еще одна причина поднажать на педали. Но что-то дернуло его остановиться, слезть с велосипеда и подойти ближе. Чем он рискует, в конце концов? Если это пьяный бомж — просто поедет мимо. А вдруг у кого-нибудь инфаркт, как у мамы, и помощь нужна? Помощь нужна была еще как! Максим полез было за телефоном, но окровавленная рука схватила его за запястье. — Подожди… — Кровь пузырилась на губах, как в кино. Такого просто не может происходить с ним! — Вот… тебе… классная вещь… Незнакомец закашлялся, кровь хлынула изо рта потоком. Через силу, с жутковатой кривой ухмылкой он выдавил последнее: — Дураку досталась… Потом весь как-то осел, голова запрокинулась, глаза остекленели. Максим тупо посмотрел на предмет в мертвой руке. Часы. Мелькнула подлая мыслишка: а что, может, супердорогие какие-нибудь. Осторожно, чтоб не запачкаться, вытащил и положил в карман. Теперь надо позвонить в полицию… наверное. Парень явно был убит — вся куртка спереди пропиталась кровью. Пуля, нож? Да какая теперь разница! Приедут — проблем не оберешься, тебя и заметут… им лишь бы отчитаться. Да еще так отметелят, что сам во всем признаешься — знаем мы их, слышали, читали. А если позвонить и уехать? Идиот, так еще хуже — по телефону вычислят. И Максим осторожно встал, огляделся… никого. Сел на велосипед и уехал. Тому парню все равно уже не поможешь, а неприятности на свою голову не нужны. *** Или это были не часы, или он не знал, как их включить. В Интернете бы посмотреть — но на часах он не обнаружил ни единой надписи, ни фирмы-изготовителя, ничего вообще. Металлический браслет, пустой плоский экранчик. На руке смотрятся красиво, вообще-то. Солидно, недешево. А, вот крошечная кнопочка сбоку, еле видная. Максим нажал на нее, экранчик подсветился и показал круг. Просто круг. Они сломанные, что ли? Ну супер. А может, это интерфейс, и круг — тоже кнопка? Он аккуратно приложил палец… ААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! ДА КАК…ТАКОЕ… ВООБЩЕ… МОЖЕТ… БЫТЬ?! На секунду не успевший перестроиться мозг решил, что верх и низ поменялись местами, и Максима затошнило. Он прикрыл глаза, справился с рвотным позывом и только тогда отважился открыть их снова. На шкафу пыль. Латунные изгибы люстры прямо перед глазами тоже грязнющие — наверное, их мама последний раз протирала. Думать о чем угодно — только не о том, что он висит в воздухе, приклеившись спиной к потолку! Он дернулся и влетел в угол шкафа, да так, что из глаз полетели искры. Не подумав, опять нажал на проклятую кнопку и тут же рухнул на пол. Грохнулся так сильно, что, кажется, на какое-то время даже потерял сознание. Придя в себя, дотащился до дивана. Вроде ничего не сломал, но ушибся страшно. Потирая шишку на голове, кое-как собрал скачущие мысли. Итак, эта штука позволяет… летать? Да нет, она просто включает невесомость. Или отключает эту, как ее… гравитацию? Физику Максим со школы терпеть не мог. Классная вещь, сказал умирающий парень. А ведь и правда — классная. Он никогда ни о чем похожем не слышал. Если бы такое было, оно бы уже в Ютьюбе гремело, и в Инсте тоже. Неужели секретная разработка? От этой мысли стало как-то не по себе. Дальше в голову полезли инопланетяне, и он сдавленно хмыкнул сам над собой. Интернет знает все. Итак: часы, гравитация… глупость какая-то. Нет, вот так: прибор, невесомость… опять не то, научная бурда. Как добиться невесомости… аттракцион в самолете… антигравитация? Фантастический рассказ… А вдруг это какое-то военное изобретение, и его сейчас ищут — вот по этим как раз словам в запросе? Максима прошиб холодный пот, и он быстро закрыл ноутбук. Второй раз все пошло куда лучше — он был уже готов к невесомости. Выяснилось, что управлять своим телом в воздухе довольно легко: он летал по квартире, как космонавт, иногда еще натыкаясь на мебель, но с каждой минутой все более уверенно. Ужасно хотелось попробовать свои силы: как высоко он сможет взлететь? Еле дотерпел до вечера — такого возбуждения, до дрожи, не помнил с детства. Оделся во все черное, с капюшоном, подумал — прям как ниндзя, и аж захихикал нервно. Два часа ночи, на улице ни души. В соседнем доме горит одинокое окно. Вряд ли кто-то будет вглядываться, особенно если отойти подальше от фонарей. Парение наполняло тело такой восхитительной свободой! Почему-люди-не-летают-как-пти-и-и-и-цы? Да па-та-му-у-у-у-у-у!!! Он нырял, кувыркался, плыл, резвился, то замедляясь, то ускоряясь — часы, казалось, ловили его мысли и подчинялись невысказанным желаниям. Кстати, пора перестать называть ЭТО часами. Как он там придумал — антигравитатор? Занудно. Ковер-самолет, во! Сокращенно — Кос! Максим расхохотался, плавно опустился на землю и, подпрыгивая от переполнявшего его счастья, пошел домой. Он почти сразу же отказался от соблазна похвастаться Косом. Не такой он дурак — поди докажи потом, что бывший владелец сам ему эту штуковину подарил. Кстати, еще неизвестно, где убитый парень ее взял. Не-не-не, показывать такое никому нельзя. С другой стороны, ясно, что раз уж досталась такая классная вещь — повезло в кои-то веки — надо ее как-то… ну, использовать, что ли. Причем использовать с умом, не облажаться. Максим понимал, что Кос — это нечто невероятное, уникальное. Он чувствовал, что такой шанс может перевернуть всю его жизнь… но пока не понимал как. Позвонить в газеты? Прославишься на день, потом придут люди в штатском и… дальше думать не хотелось. Предложить в какой-нибудь научный институт? Выходило все то же. В лучшем случае, Кос заберут, а тебе — ногой под зад, спасибо, гуляй. Плохо было то, что обладая единственным экземпляром, он не знал, как эта штука устроена, то есть, сам по себе никакой ценности не представлял. Благородные мысли тоже приходили — ну, куда ж без них? Ведь можно использовать возможности Коса на благо людей… Как всегда, благородные мысли сразу выводили на маму. А сколько в мире парализованных больных, которые от пролежней страдают… Или, как в детстве мечталось: такие машинки круглые, и они беззвучно летают по воздуху. Садишься, называешь адрес — и серебристая букашка плавно стартует ввысь, где деловито снуют, не сталкиваясь, миллионы таких же. Нет, это надо за бугор. А что если Илону Маску предложить? Вот просто предложить купить? Маск не поскупится, бабла на всю жизнь хватит. Эта идея показалась самой перспективной, и Максим заснул, успокоенный. Наутро он составил план, выглядевший амбициозно, но разумно: он снимет видео своего полета и пошлет Маску… да хотя бы в твиттере. Или нет, стремно, лучше флешку вложить в простое письмо. Тот их, небось, миллион в день получает. Нет, тоже стремно. Все же лучше в твиттере, в личку. Но это — капельку позже. Максиму вдруг стало ужасно жаль расставаться с Косом: волшебное чувство полета было не сравнить ни с чем. Недельку подожду, полетаю всласть, а там уж и… Десять миллионов? Или сорок? А за миллиард… купит? Или ему легче штуку баксов заплатить, чтобы такого урода как я шлепнуть и часики взять? Какжекакжекакженеошибиться… Он оттягивал решение — потому, что не хотел налажать, но еще и из-за этого острого счастья полета, когда чувство невероятной свободы наполняло тело. Эйфория, недоступная людям — как будто в венах вместо крови течет шампанское — стала для него наркотиком, с которым оказалось трудно расстаться. Он всегда был обычным. Бредовые мечты о невероятном успехе, богатстве, величии посещали его, как и всех середнячков, перед сном, но в глубине души он знал — ничего выдающегося он никогда не добьется. Оставались варианты с трудолюбием и везением, оба призрачные… были призрачные — до сих пор. Если Кос не везение — что тогда везение? *** Максим полетал некоторое время в родном районе, и ему приелись ночные виды типовых многоэтажек. Для очередной вылазки он решился отправиться в центр — опаснее, конечно, могут быть гуляющие — но и интереснее! Самым захватывающим оказались даже не восхитительные виды сверху на огни большого города, а окна в ту жизнь, о которой он знал только из фильмов и сериалов — в жизнь богатых обитателей элитных домов. Когда живешь в пентхаузе на тридцать восьмом этаже, не ожидаешь, что к тебе станут заглядывать в окна. Поэтому никаких жалюзи и занавесок — любуйся не хочу. И завистливые глаза разносчика пиццы жадно всасывали эти картины дорогой еды, развлечений, наркотиков, секса… Особенно, когда он нашел ЕЕ. Такие красивые девушки бывают только в кино и в Инстаграмме. Он всегда думал, что все это грим, фильтры, фотошоп и тому подобные штучки для обмана дураков. Но вот перед ним она — богиня, фея. Наверное, что-то там было оперировано — не может быть таких пухлых губ, такого точеного носика, таких миндалевидных глаз вот так разом, на одном лице! Но какая разница — она была живая, и он видел ее каждую ночь. Наверное, ее жизнь была той самой золотой клеткой, на которую принято жаловаться — через открытое окно он слышал ее бесконечные разговоры по телефону. Казалось, все ее существование вертелось вокруг поддержания этой немыслимой красоты и развлечений — но она была очень одинока, он понял это сразу. Пару раз ей внезапно звонили, она быстро наряжалась и садилась в отправленную за ней машину — роскошную машину. Пару раз ее привозили среди ночи, очень пьяную или нюхнувшую. Бывало, мастурбировала или танцевала голая перед зеркалом — он даже снял на телефон и то, и другое. А еще она пила с утра, глотала таблетки и горько рыдала в подушку — вот как сейчас. В такие моменты он хотел выйти из заоконной темноты и обнять хрупкие вздрагивающие плечики. Он уже почти решился на это, как вдруг в дверь ее спальни вошел невысокий пожилой мужчина, явно открывший дверь своим ключом. Папа, дедушка, успел подумать Максим. Знакомое лицо, мелькнула вторая мысль. И только третья — да это же… да ничего себе… да не может быть! Это лицо появлялось в телевизоре чуть ли не каждый день. Солидное, откормленное, значительное. Всегда важно изрекавшее нечто безапеляционное. Посетитель явился некстати — она была не в форме. Но его это не остановило. Секс был грубым, отвратительным — самое настоящее насилие. Она вырывалась, плакала. Потом начала упрекать. Истерика разрасталась, взрываясь визгом и грязной площадной бранью. И тогда небожитель ударил ее — не отвесил пощечину, а ударил кулаком в лицо, как бьют мужчин. Потом еще раз и еще, пока она не замолкла, лежа на полу. Когда она подняла окровавленную голову и что-то сказала, мужчина начал избивать ее ногами — пока не превратил в пеструю, красно-белую кучу рядом с кроватью. Белая кожа, красная кровь. Неестественно свернутая шея, раскиданные и тоже странно вывернутые ноги — она была похожа на сломанную куклу. Нет, живой человек так выглядеть не может. Максим не верил в реальность происходящего, все это походило на дешевый киношный хоррор или жуткий сон. Мужчина остановился, хрипя. Как же его страшная перекошенная харя с выпученными глазами не походила на всем известное, благообразное, солидное лицо! Убийца вдруг повернул голову в сторону Максима, и тот отшатнулся. Сердце прыгало в груди как бешеное. Увидел? Нет, пронесло. Оттолкнуться от стены и лететь, лететь, лететь — как можно дальше от этого кошмара. Хотелось все забыть — он даже не летал несколько ночей подряд. Перешерстил весь Интернет, но никакого убийства в элитном доме как будто и не было. Может, все же выжила? Еще раз через силу представил кровавое месиво вместо лица, свернутую шею, лужу крови… нет, выжить она не могла. Наверное, за Ним прибрали. У этих есть люди для всего. И тогда возникла еще одна мысль — сумасшедшая, опасная… но раз возникнув, она никак не хотела уходить. Началось все с естественного чувства справедливости — по крайней мере, так формулировал для себя Максим. Нельзя оставлять преступление безнаказанным! Но не в полицию же идти, правда? Однако негодяй должен заплатить за содеянное! И почему бы ему не заплатить… ему, Максиму? План выглядел вполне разумно. У убийцы имелся аккаунт в соцсети — официальный, с рабочего места, так сказать. Ясно, что он не сам его ведет. Но есть же вероятность, что просматривает? На это был весь расчет. Купить два левых телефона — не проблема. Приехать в район города, в котором никогда не бываешь — тоже. На случай, если отследят не карту, а сам телефон. 20.04.22. 02:00. УЛИЦА ГЕРОЕВ, 15. ВИДЕО ЗАШИБИСЬ Он колебался, рука дрожала… но все же нажал кнопку «отправить». Он успел развезти три заказа, когда телефон зазвонил. Остановил велосипед, вмиг вспотевшими ладонями прижал аппарат к уху, боясь пропустить хоть слово. — Здравствуйте, — произнес в трубке голос. Не Его голос, другой. И тут же, не дождавшись ответа: — Говорите. — Ну, — просипел Максим, — я все снял… а если со мной что-нибудь случится… все тут же пойдет в Интернет. На самом деле, он тогда окаменел от ужаса и ничего не снял — и страшно клял себя за это. — Что вам нужно? — Миллион. Баксов, конечно. — Когда, где? — Я вам сообщу. Он не ожидал, что все произойдет так быстро, что они согласятся вот так сразу. — Перезвоните на этот номер, когда будете готовы, — бесцветно сообщили на том конце линии и отключились. Он спрятал телефон в дупле дерева, в парке, номер переписал на бумажку. Онлайн открыл счет в иностранном банке. Не пошел на работу, опять отправился звонить к черту на кулички. Такой же паршивый район, как тот, в котором жил он сам, — только в другом конце города. Нашел укромный двор, сел на детскую карусель. Набрал номер. — Это я. Отправляю вам номер счета. Как только придут деньги, уничтожу единственный экземпляр видео. — И отключился, пока они не потребовали гарантий или не попросили предъявить хотя бы что-то для доказательства. Выбрасывать второй телефон было жаль, но в таком деле жадничать нельзя — сколько народу спалилось на жадности. И Максим скрепя сердце отправил аппарат в мусорный контейнер. Уже на выходе со двора он разминулся в проулке с какой-то темной фигурой. И не успел ни о чем подумать, внезапно ощутив адскую боль в боку. Когда он сообразил, что его зарезали, зарезали сзади, и кровь хлещет фонтаном из раны, и глаза заволакивает туман — темная фигура уже удалялась спокойными, размеренными шагами. Провал в черноту. — …Вы живы? Я сейчас скорую, потерпите… Девушка… Рыженькая… Веснушки. Каких усилий стоит дотянуться до ремешка… Руки ватные… В глазах темно, губы не слушаются, но надо успеть. — Вот… тебе… Классная вещь… Дураку досталась…