Стоя перед зеркалом

      Мэри аккуратно подняла руку к лицу, спрятанному за длинным капюшоном, а потом медленно коснулась своей щеки. «Интересно, я когда-нибудь была красивой?» — снова задала она себе этот вопрос.       Он звучал в её сознании уже очень давно, настолько, что некромант сама не помнит, когда это всё началось.       Нет, ей было не жаль, что она выбрала стать некромантом. Мэри искренне любила свою работу и была очень благодарна тёмным эльфам, что те спасли её от смерти.       Но вот только она знает, слишком хорошо знает, что её лицо выглядит уродливо. И девушка уверена, что те маленькие дети, которым она смогла каким-то чудом понравиться, отшатнутся и заплачут, увидя её шрамы. Они были действительно жутким, расходились по всему её телу, заставляя выглядеть Мэри как монстр. Хотя иногда ей казалось, что так и есть, и она действительно просто монстр, которого приняли только из жалости в большую и крепкую семью.       Тут некромант услышала скрип двери, он был таким аккуратным и тихим, таким родным. Мэри точно знала кто это, поэтому ей не нужно было оборачиваться, да и зеркало прекрасно отражало вошедшую.       Послышался вздох, а потом лёгкие, но настойчивые шаги. Она точно знала сколько их будет. Шесть шагов. Это случалось каждый раз после их первой встречи здесь, в ванной, эти встречи были их маленьким секретом, о котором остальным необязательно знать.       Но тут произошло что-то необычное. Мэри почувствовала чужую руку на своей руке, которая так и застыла после касания о щёку. «Почему? Она же обычно просто стоит пару минут, а потом шепча то, за чем пришла, тихо уходит, закрывая за собой дверь...» — спросила некромант себя, когда почувствовала, что её руку мягко опустили вниз. ***       Ханна снова пришла сюда, хоть и поклялась самой себе больше этого не делать. Но как она могла оставить эту глупышку одну? Как могла не прийти, чтобы молчаливо то ли укорить, то ли поддержать её? Блондинка не знала ответа.       Но идя по коридору она уже знала, что в этот раз сделает больше. Её милый братец сказал, что им нужно поговорить, да и сама девушка так считала, просто не хотела признавать свою слабость.       И вот та самая дверь в ванную комнату, к которой ей приходилось подходить уже так много раз, ради себя, ради Мэри, ради их общего счастья. Да, она давно поняла, что это непросто чувство благодарности к той, кто спасла ей жизнь, это было чем-то большим, чем-то, что так просто не найти в сердце, проколотом во многих местах из-за жизни во лжи, из-за страха за брата. Но в этот раз Ханна будет бороться за своё счастье, в этот раз она сделает это правильно, никого не убивая и не предавая.       И опять это скрип двери. Боже, как же девушка его ненавидела, он всегда был так некстати. Иногда просто хотела выбить эту дверь, но она сдерживала себя, ведь однажды Мэри обмолвилась, что ей становиться спокойнее, когда она его слышит.       Ханна, уже по привычке, замирает у прохода, чтобы дать Мэри время на раздумья, чтобы та наконец обернулась, но этого не случается, снова. Поэтому ей приходится в очередной раз вздохнуть и сделать эти чёртовы шесть шагов к девушке перед ней.       И Святая держит своё слово, в этот раз она касается сокровища перед ней, берёт девушку за застывшую руку и нежно опускает её вниз. Некромант ощутимо вздрагивает, кажется, она не ожидала, что всё пойдёт по другому сценарию. И Ханна её понимает, снова даёт ей время, чтобы подумать и привыкнуть к чужому теплу на руке, которую так и не отпустили. — Ханна? — недоумение слышится в механическом голосе, который, похоже, дрогнул.       Блондинка слышит это и понимает всё, поэтому отпускает руку, но не отходит, прижимаясь к спине девушки перед ней, а после обвивая её руками где-то в районе плеч. — Всё хорошо, я здесь, — она не знает зачем, но говорит это.       Мэри снова вздрагивает, но потом расслабляется, она знает, что девушка за ней никогда в жизни бы не причинила ей вреда. — Тебе не кажется, что нам стоит поговорить? — спрашивает Ханна шепча около того места, где под мантией находится правое ухо.       Некромант кивает. Да, им, похоже, всё-таки придётся поговорить, вот только её почему-то это очень пугает. Она никогда и не думала, что будет боятся чего-то нового, но вот оно, сейчас ей остаётся лишь аккуратно присесть на бортик ванны рядом со Святой Девой Церкви Бога Солнца, которая сидит там так небрежно и вальяжно, что любой бы позавидовал её уверенности.       Вот только Ханна боялась этого даже больше самой Мэри. Для неё это было чем-то новым, ведь обычно говорил о чувствах и эмоциях её брат, а она сама обычно действовала в лоб, чтобы защитить того. В этот раз ей тоже предстояло защищать любимого человека, но уже не от врагов и не мечом, а от самой Мэри и словами. И её пугало неумение, вдруг она скажет что-то не так и обидит наивную девушку, робко сидящую рядом.       Поэтому они просто сидели. И Ханна не вытерпела первой. — Мэри, — она посмотрела на некроманта рядом с ней. — Почему ты в который раз стоишь перед этим чёртовым зеркалом, застыв в одной позе. Меня, если честно, это очень настораживает.       Механический голос не прозвучал, поэтому блондинке, вздохнув, пришлось брать ведущую роль на себя. — Ты ведь знаешь, что так нельзя, верно? Почему ты каждый раз приходишь сюда? Иногда мне кажется, что ты просто специально ждёшь меня. Но а если серьёзно, то ответь, из-за чего ты замираешь там на долгие полчаса, размышляя о чём-то? — Ханна повернулась к рядом сидящей, прожигая взгляд дыру в её капюшоне. — Шрамы, они уродливые, я монстр, — кратко и тихо промямлила Мэри, опустив голову вниз и, похоже, упорно разглядывая пол в ванной комнате.       Святая, услышав ответ, на время замолкла, она догадывалась об этом, но при этом пыталась отвергнуть эту мысль, ведь её собственные шрамы её не беспокоили. Обычные люди хоть и явно пялились на них, но особого презрения не выказывали, враги этих шрамов боялись, так зачем их было скрывать? Её брат считает их совершенно нормальными и это единственное, что важно для неё. Даже сейчас девушка была в чёрной майке и шортах, которые она носила, так как недавно была на тренировке. — Ха, ты глупышка, — наконец высказала своё мнение Ханна, слегка посмееваясь. — Неужели ты и меня считаешь монстром или уродиной? Спасибо, удружила.       Но заметив, как дрогнула мантия, блондинка быстро заткнулась и успела себя проклясть за то, что не научилась у кого-нибудь нормально выслушивать людей. — Нет, ты к-красивая, — вдруг тихо произнесла Мэри. — Хааа, ну вот, видишь! Ты считаешь меня красивой! А ведь у меня точно такие же шрамы из-за мёртвой маны! — весело воскликнула Ханна, не меняя настроя, ей не хотелось пугать её робкого некроманта перепадами настроения. Но потом, помолчав, она добавила. — Знаешь, я даже ими горжусь, ведь это показывает то, что я пережила то, что могло меня очень легко убить. И всё благодаря тебе, так что прекращай говорить глупости... Ты не монстр и никогда им не была, особенно для меня. Знаешь, ты вообще-то герой, спаситель и просто хороший человек. Если кто здесь и монстр, так это я. И мне нравится им быть, мне нравится рвать своих врагов на части. И пока ты не станешь хоть капельку похожа на ту меня, я буду отказываться признавать, что ты некрасивая или того хуже монстр. — Я-.... Но ты даже не видела моего лица, — кажется, когда-то механический голос стал живее и надломленнее. — Тогда позволь мне снять капюшон и увидеть, — попросила Ханна, поглаживая рукав мантии сидящей рядом девушки.       Мэри молчала, но потом решительно взяла запястье Святой и поднесла к голове.       Ханна осторожно взяла за край капюшона, а потом медленно сняла его. Перед ней предстала девушка невероятной, по её мнению, красоты. У Мэри была бледная кожа, из-за недостатка света, испещрённая чёрными полосками-шрамами, а короткостриженные, достающие только до плеч, тёмно-каштановые волосы элегантно извивались, будучи слегка волнистыми, а её карие, почти черные глаза так хорошо дополняли образ. — Как ты могла говорить, что уродлива, если являешься эталоном красоты? — спросила Ханна, слегка краснея, она и не знала, что так смущающе говорить комплименты.       Щёки Мэри залились краской, но из глаз вдруг хлынули слёзы. Святая почувствовала вину, она была уверена, что сделала что-то не так и расстроила такую нежную девушку. — Спасибо, — вдруг снова прозвучал механический голос, но слёзы литься не перестали.       Поэтому Ханна подвинулась ближе и чуть приобняла подругу.       Так они и сидели минут десять, пока эмоции Мэри не перестали бушевать как ураган. — Хах, я полагаю, что тебе теперь стоит умыться, привести себя в порядок и взглянуть на своё прекрасное личико, — весело прошептала Святая Ханна.