Часть 1

Парень стоял на краю небоскреба и смотрел вверх. Перед его взором раскинулся ночной небосвод. Он был настолько темный, что создавалось ощущение, будто чернота поглотила все звезды. Тьма оставила после себя лишь пугающую пустоту. Человеческий силуэт освещала лишь время от времени моргающая лампочка перед выходом с крыши. Летняя ветровка не спасала от ледяного ветра, который норовил забраться под футболку. Непослушные кудрявые волосы, отросшие за последнее время, создавали на голове беспорядок. А погруженный в свои мысли брюнет не замечал этого. Он стоял на парапете крыши настолько близко к краю, что под носками его кед была только многометровая пропасть. Но даже так его кукольные глаза ничего не выражали. — Привет, — из этого погруженного состояния его смог вывести только спокойный и приятный мужской голос. Юноша обернулся и увидел высокого незнакомого мужчину. Светлая рубашка с закатанными рукавами и расстегнутым воротом, подчеркивала его подтянутую фигуру, а на длинных ногах сидели темные облегающие джинсы. На его голове были уложены русые волосы, обрамляя свисающими прядями лицо. Его взгляд не был сфокусирован на чем-то конкретном, скорее направлен куда-то вдаль. — Отсюда открывается такой красивый вид, не так ли? — парень молча отвернулся от этого странного человека. Он не мог понять, как кто-то мог назвать такое до безобразия неправильное небо красивым? Оно словно гипнотизировало и затягивало в свою пустоту. Заставляло сделать последний шаг и начать падать в бесконечную пропасть, чтобы сразу же разбиться. В другое время, зеленоглазый бы испугался подобной картины и немедленно бы ушел с этой проклятой крыши, но сегодня он пришел сюда только ради этого зова. Сейчас его желания полностью совпадали с этой извращенной в своей красоте тьмой. У них была одна цель на двоих. Искусить — поддаться. Завлечь — пойти. Столкнуть — упасть. Незнакомца же не смущало такое бестактное поведение в виде игнорирования своей персоны, так что спокойный и уверенный голос снова прозвучал на теперь не безлюдной крыше — Сверху открывается прекрасная картина на все еще оживленный город. Не смотря на столь позднее время суток, машины до сих пор едут по все еще заполненным дорогам. Многие люди уже не спешат по своим делам, а спокойно гуляют по тихим улицам, наслаждаясь хорошей погодой. Город внизу находится в своем ритме. Даже отсюда я чувствую спокойствие, которую излучает та жизнь. -Сначала юноша даже не понял, о чем говорил мужчина, но опустив наконец взгляд, его прошиб холодный пот. Как и сказал незнакомец, внизу была жизнь. Было странно осознавать то, как разные люди смотрят на одни и те же вещи, с одного и того же места, но видят совершенно разное. Однако он не мог спорить с ним: новый мир, открывшийся перед глазами, и правда завораживал. Но это мало, что меняло. Парень смотрел наверх и желал смерти, но для этого ему требовалось упасть вниз, к жизни. Какая ирония! — Ты даже не спросишь, что я тут делаю? — формальности в такой ситуации были лишними. Любой бы человек понял, для чего он стоял так близко к краю, но незнакомец ничего не делал, продолжая стоять у него за спиной. Это начинало его раздражать и лишь самую малость вызывало любопытство к этому мужчине. — Зачем? Сейчас разве важно то, почему ты здесь? Если я нашел тебя в этом месте, то причина явно стоящая…- теперь этот мужчина полностью завладел вниманием брюнета. Он был немного удивлен, но не подавал виду. Какой нормальный человек скажет, что причина самоубийства не важна? Любой на его месте бы сразу начал безостановочно говорить: расспрашивать о семье, друзьях, проблемах, домашних заботах и давать пустые обещания о идеализированном будущем. Пытался бы любым способом отвлечь его внимание, незаметно подойти к парню и снять его с края крыши или ненавязчиво сделать так, чтобы он слез сам. Но этот незнакомец вел себя иначе. Он казался другим, и это начинало интересовать больше, чем гипнотизирующая темнота. А светловолосый, заметив, что теперь его слушают, продолжил: — Каждая секунда может кардинально поменять нашу жизнь. Только представь: на земле 7 миллиардов человек. Кто-то сейчас просыпается, а кто-то только ложится спать. Один поцеловал свою первую любовь, плача от счастья, а другой сделал это в последний раз, стоя на коленях у больничной койки. Возможно, сейчас умер человек, которого даже не вспомнят. Может быть, сейчас родился младенец, который в корне изменит этот мир. На одной улице, но на двух разных сторонах сейчас находится тот, кого бросили и тот, кто только дошел до своего дома. И наоборот. Кто-то уезжает далеко от дома с любовью всей его жизни, а кто-то наконец-то вернулся, ещё не зная, что его предали. Один человек врет, что больше не любит, а второй прямо сейчас говорит лживые слова тому, кто готов отдать за него жизнь. Где-то парень пишет песню, которую будут напевать подростки спустя сотни лет, а спустя время девочка допишет стих, в строках которого каждый найдёт себя. Кто-то сейчас пьёт за что-то, а кто-то из-за чего-то, -увидев недоуменный взгляд парня, он пояснил- Если ты всё ещё не понял, то давай помогу тебе, друг мой. Наша жизнь — состоит из моментов. Каждый момент важен по-своему. Поэтому следует ценить каждый из них. — К чему это все? — перебил парень. Ему не хотелось слушать эту «вдохновляющую и мотивационную» речь. Если бы все было так легко, он бы не стоял здесь. Это начинало медленно выводить из себя, ведь что не говори, а слова останутся только словами. Не все проблемы можно решить с их помощью. Если этот мужик не понимает такой простой истины, значит он ошибся на его счет. А незнакомец, не обращая внимание на то, какой эффект производят его слова, продолжил: — И эти прожитые моменты сделали тебя тем, кто ты сейчас. Тем, кто сейчас стоит здесь, в шаге от пропасти. Это не хорошо, и не плохо. Просто так вышло. Ты можешь орать до содранного горла и молить о помощи. Кричать о том, как тебе плохо, тонув в одиночестве, но люди тебя попросту не слышат и игнорируют. Они могут думать, что ты просто хочешь внимания, в то время, как боль выжигает тебя изнутри. Или наоборот. У тебя любящая семья и внимательные друзья, готовые тебя поддержать, но ты не можешь сказать им ни слово. Только молчишь и фальшиво улыбаешься. У тебя же все хорошо, тебе просто не может быть плохо, поэтому ты чувствуешь виду за свои чувства, не понимая, что с тобой происходит. Этим довел себя до того состояния живого мертвеца, когда боль выжгла в тебе все. Ты спишь, ешь, пьешь, ходишь в школу или на работу и делаешь все свои дела машинально. Поэтому тебе все равно, что с тобой теперь будет. Из-за это ты пришел сюда. Покончить со своим бессмысленным существованием и освободится от гниющей, мертвой пустоты внутри. А может все совсем иначе, и тебе только так кажется. Внутри еще осталось что-то живое, то, что болит и то, что ты хочешь скрыть, сберечь. Делаешь вид, что внутри уже мертв, когда в это время та самая частица воет от боли. Может быть, поэтому ты просто так стоишь здесь столько времени? — хитрый взгляд метнулся в сторону юноши. Только один бог, с которым парень планировал встретиться в ближайшее время, может знать, что с ним происходило в тот момент. Все сказанные слова вызывали злость. Как незнакомый человек может не просто говорить такие вещи, а хоть и завуалированно, но заявлять, что знает, почему он здесь. А намеки на то, что его чувства понимают? Ужасная ложь! Этого просто не может быть! К тому же парень готов поспорить, что пробыл на крыше не так много времени и не был настолько погружен в свои мысли, чтобы не заметить другого человека. Но даже если это так, неужели тот просто стоял и смотрел? Ждал, когда с крыши прыгнут, а после решил, что шоу не будет и вздумал устроить его сам? Хотелось, накричать на этого мужика, ударить, сделать все, чтобы он заткнулся.… Но во рту резко стало сухо, а язык прилит к небу. Тело совсем перестало его слушаться. Не получалось не то, что схватить светловолосого за воротки и вытрясти из него весь тот высокоморальный бред, что он наговорил, а даже отвести взгляд, было просто невозможно. Ему оставалось только молча слушать. — Ты ведь не хочешь умирать, — его голос потеплел, а взгляд переместился на юношу.- Ты хочешь избавиться от всех проблем и освободиться от невидимого, но тяжкого груза. Хочешь, чтобы закончились все мучения, что ты испытываешь, все плохое, что с тобой происходит… но не умереть. Ты хочешь начать жить нормально. Все мы этого хотим. Просто жить, — почти нежный взгляд стал серьезный, а в голосе начала проскальзывать уверенность человека, знающего о чем, он говорит.- Не все решаются на последний шаг. Одни потому что считают это слабостью. Но в этом случае, их позиция, что из любой ситуации найдется выход, звучат особенно лицемерно. Сложно верить словам человека о том, что «так поступают только слабаки», « это выход для слабого человека», «это ужасный грех», «одного выхода не бывает», «всегда есть другое решение» и « я достаточно сильный, чтобы…», «не бывает безвыходных ситуаций. бывают ситуации, выход из которых тебя не устраивает», и т.д., и т.п. … , когда он каждый день даже если и мысленно, но держит бритву у своего запястья. А другим просто не хватает смелости. Трудно лишить себя жизни, когда тело настолько немеет от страха, что не можешь двигаться.- Эти слова звучали для парня более искренне, чем та речь похожая на цитаты из интернета о том, как ценна жизнь. Но эти размышления ничего не давали, а намеки на то, что парень боится сделать «последний шаг» в прямом смысле, окончательно вывело из себя. Почему он вообще должен доказывать серьезность своих намерений? Еще и какому-то незнакомцу? Гнев достиг такой высокой отметки, что парень перестал себя контролировать. Слова вылетали сами собой. — К чему все эти слова между строк? Весь этот подтекст? Разве того, что я стою здесь недостаточно? Незачем говорить такую чушь и разводить ненужные философства! Я все решил и уверен в том, что собираюсь сделать! А ты- Один рывок и, не успев ничего понять, парень уже висит над пропастью. Рука мужчины держала его за воротник так, будто он ничего не весил. Уши заложило от душераздирающего крика. Только через некоторое время брюнет понял, что кричит сам. — И чего это ты тут разорался? А? — от милого мужчины не осталось и следа. Голос был по-прежнему спокоен, но теперь казался холоднее льда. — Стой! Какого черта ты творишь, ублюдок? Совсем крыша поехала? Немедленно поставь меня обратно! — голос брюнета переполняли гнев и ужас. На эти ругательства незнакомец лишь скептически выгнул бровь. — Но разве это не то, чего ты хотел? — Конечно, нет! — резко бросил парень. Было страшно смотреть вниз. Теперь под ногами был не твердый бетон, к которому парень уже привык, а пустота. Поэтому, скорее почувствовав на себе издевательский взгляд, чем увидев его, он на секунду замялся, но быстро взяв себя в руки, исправился: — Я сам хотел это сделать! — Лжец, — парень и сам понимал, что собственный голос звучал не так уверенно, как хотелось бы. Слишком сильно дрожал.– Который не хочет умирать. В который раз за это время, незнакомец усомнился в его решении и почти открыто над ним насмехался? Сколько раз он ему еще должен повторить, что закончить жизнь самоубийством — это взрослое, обдуманное и взвешенное, мать его, решение? — Да сколько можно тебе повторять, я- — Ты держишься за мою руку, — бесцеремонно прервал его блондин.- Человек, настолько сильно желающий смерти, не станет так отчаянно хвататься за последнюю надежду выжить.- парень ошарашенно уставился на него, открыв рот, но ни чего не сказав. Он сам не заметил, как вцепился в мужчину клещом. Это уже нельзя было списать на инстинкт самосохранения и рефлексы. Первое должно отключаться у всех самоубийц, после принятого ими решения. Второе же срабатывает, не задумываясь, а парень не смог выпустить чужую руку из своей железной хватки, даже после замечания. Мысль, что его будут держать на одной вытянутой руке над пропастью, вселяла ужас. Это было странно, учитывая тот факт, что инстинкт самосохранения должен был «отключиться». — Такие люди как ты, часто забывают, что у них есть завтра…- Эти слова отличались от других: задумчивые, будто произнесенные для себя, и тихие настолько, что могли заглушиться ветром. Но парень все равно их услышал. — Предлагаешь перенести суицид? — истеричный смешок слетел с губ, а незнакомец лишь покачал головой. Так, как делает лишь отец, когда его маленькое, глупое, но несомненно любимое чадо не понимает элементарных вещей. — Несмотря на то, что ты чувствуешь, ты должен понимать, что так будет не всегда. Ни радость, ни печаль не вечны. Ни у кого. Ночь не может длиться всегда. Какой бы бесконечной и темной она ни казалось, за ней всегда следует рассвет нового дня. Но это не значит, что нужно откладывать все свои дела. Лень и прокрастинация — не самые хорошие вещи. Новый день должен ознаменовывать рождение новой надежды. Хотим мы этого или нет, но Завтра наступает у всех. И у тебя в том числе. Парень закрыл глаза и сжался. Слушать эти слова было невыносимо. Они давали надежду. Снова. Но зеленоглазый больше не собирался вестись на это. Она уже не раз сидела его в сердце. Не раз разбивалась вдребезги, раня его изнутри. Слишком больно она раздирала сердце в клочья. Снова и снова ранила руки, которые пытались собрать осколки и хоть как-нибудь, но сшить куски вместе. Поэтому он больше не впустит и не поверит ей. Уже не было сил вытерпеть ту боль, которую приносит эта надежда. Проще было закончить все здесь и сейчас. Пока он еще может. — У меня больше нет завтра! Оно уже никогда не наступит! — отчаяние затопило парня с головой. Зубы вонзились в держащую его руку, и та разжалась. Смерть иногда бывает такой неожиданной. Живешь, живешь, а потом умер. Подскользнулся в ванной, упал, ударился. Или по-другому — не суть. Еще минуту назад был, теперь уже нет. Осталась простынь, помнившая запах твоего тела. Окурки еще дымятся в пепельнице. Неубранные волосы в ванне засорили слив. Грязная одежда, которую ты собирался завтра постирать лежит на твоей постели. Мелочь в кармане еще хранит остатки твоего тепла — пару часов назад ты еще держал ее в руке, а теперь лежишь и не дышишь. Компьютер еще включен. Кто-то пишет тебе сообщения. Какой-то человек собирается сказать тебе что-то важное. А это уже совершенно неважно. Эта смерть была другой. Она похожа на освобождение. Вместе с телом, теперь уже мешком плоти, крови и костей, разбилось об асфальт не только будущее, а также боль, отчаяние, печаль, тревога, скорбь, тоска, огорчение, страх. Вся грязь, налипшая толстым слоем словно вторая кожа, рассыпалась вместе с оковами, тяготившими эту маленькую жизнь. Все это исчезло, оставляя после себя лишь меловой контур человека, который потом начертит полицейский. Первые лучи нерешительно стали ползти по земле. Солнце наконец-то начало прогонять тьму, освещая утреннее небо. Тени медленно покидали крышу, на которой одиноко стоящий человек вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Ему не нужно было подходить к краю и смотреть вниз, ведь он и так хорошо знал, какая картина предстанет перед его глазами. Слишком много раз он видел распростертые тела на земле. Мужчина мечтал, чтобы спин, уходящих с крыши людей, было в его памяти намного больше… — Он так и не понял, что его Завтра уже наступило. — Мужчина смотрел на восход, но не видел его. Он кинул окурок на пол и, затушив его ногой, пошел к выходу. Рука еще болела. А ведь действительно наступило… Солнце за ним полностью взошло, и утро уже вступило в свои права. Крыша снова была безлюдна. Но надолго ли?