Часть 1

В комнате воздух пропитан алкоголем и дымом, противно въедаясь под кожу и заседая там. Мужчина слегка щурит глаза. Холод стал полосой, разделяющей жизнь и смерть, сигарета уже давно погасла, чем-то похожая на эту никчёмную жизнь. Чей-то голос резко подаëтся из-за угла, темнота захватила почти всё пространство. "И как смог бы бог, возжелавший человека..", – не укладывалось в голове парня. Разум уже затуманен, в крови бушевал азарт, вино сильно подействовало на нервы. Чуя прожигает стену напротив себя пустым взглядом, но от своих мрачных мыслей его отвлекает громкий хлопок дверью, и в комнату входит довольно-таки красивая девушка. От неё веяло дорогим одеколоном, фиолетовые глаза выражали глубокую печаль и небольшую капельку безумства; она знает, что будет, она видит это по настроению парня, она принимает такую любовь… Накахара удивляется её спокойствию, но на лице не дрогнул ни один мускул; он отдал бы той девчонке весь мир, и Акико об этом прекрасно знала. Йосано тяжело вздыхает, чувствуя, как её терпение заканчивается, канет в бездну ужаса, в котором смысл давно исчез. Чуя знал, умирает всё, что бы он не делал. Рыжие локоны слегка колыхнулись от резкого удара, рука в кожаной перчатке гравитацией сломала рядом стоящий стол. Парень в гневе, но только девушка понимает, что за агрессией скрывается боль и вина. Фиалковые глаза невольно щурятся, когда замечают, как Чуя поднимается с места и направляется в её сторону. Никакого страха в глазах – только смирение. Парень не хотел делать чего-то плохого. Он просто устал, устал от этой жизни. Акико вспоминает его радостный смех и время, когда в нём кипела жизнь. Так сильно хочется это вернуть, но уже поздно; она также потеряна, как и Чуя, она хотела бы заставить его вечно печальное лицо засиять улыбкой, но Йосано самой тяжело сдерживать агрессию. Как же они в этом похожи. И нет в мире печальней вдруг полюбившего Бога Смерти. Акико чувствует жжение щеки, громкий звук пощёчины глаза прикриты, но это не так больно, она заслужила, так и должно быть. Накахара когда-то наивно верил, что в любви побеждает искренность. Каким же идиотом он был... Чуя тяжело вздыхает, воздух так и не поступает в легкие, его катастрофически не хватает, в душе царит настоящий хаос. Она всё же доказала свою преданность, но ему нужна не она, хотя не последняя важная персона в его жизни. — Ответь мне… почему она…умерла? Голос раздается низко, полный страданий. Ему больно вспоминать тот случай в тот злосчастный день, когда на его руках умерла маленькая девочка, такая красивая и милая. Умерла с улыбкой на губах, шепча своим ангельским голоском, что любит родителей. Чуя надеется, что на небесах она переродилась в маленького ангелочка. Акико осмеливается поднять взгляд, но зря она сделала это, быстро пролетает в голове: в ответ на неё смотрят потухшие океаны, давно потерявшие свой блеск. Они захватят в свой плен, и ты не сопротивляясь утонешь, так глупо исчезнешь. Лёд, появившийся снова в потухших омутах, крепок. Теперь до конца жизни не растает, не разломится, ведь смысла-то и нет. Парень толкает Йосано к стене, пальцы несильно сдавливают нежную шейку Он ждёт от неё причину, ждёт с покорностью слуги, он не хочет её убивать. — Я не смогла… не смогла.. С губ срываются пропитанные сожалением слова, кожей она чувствует холод не только от стены, но и взгляда напротив. Чуя прекрасно знает, что даже при всëм своём желании Акико не могла бы спасти их дочь, но обида не только на девушку, как и на себя, изъедала его медленно. Кажется, будто мир замер, но нет..это сознание Йосано неспеша оставляло её. Не сопротивлялась, чувствуя, как в груди вот-вот закончится воздух, как мысли спутались в один большой клубок, как судорожно билось сердце, – это всë отходит на второй план. Будучи не в себе, сдавливает шею сильнее, наслаждаясь, но внезапно очнувшись, осознаëт всю тупость своего поступка. Освобожденную девушку ловит на руки и заключает в объятия. Он только сейчас понял, что хотел собственными руками убить самое ценное, что у него осталось. Йосано кашляет, хрипит, бьёт себя по груди, как можно больше вбирая в себя такой желанный воздух. Кожей чувствует, как селёная влага капельками течёт на её плечо. Пряча лицо, Чуя пытался оправдать то ли себя, то ли своë необъятное отчаяние. Акико поглаживает кудрявые патлы. Ей очень жаль, жаль, что так случилось, ведь парень любил свою дочь больше жизни. Девушка только крепче обнимает похудевшее тело, нервно дрожащее. Они, как давно погасшая свеча, померкли надолго, а на небе даже звëзд нет, которые горели бы в память о маленькой девочке.