.

      Цитра. Цитра. Цитра.       Всё из-за тебя, долбанная ты сука! Просто сука! Как будто весь этот ебучий остров на этой ебучей планете появился только из-за тебя, чтобы тебя чтили эти ебучие ракьят, чтобы ебучая ты произносила свои ебучие речи со своим ебучим лицом своим ебучим голосом.       «Мне нужен воин», «слабый мужчина – не воин», «ты должен стать воином» – воин, воин, воин, Цитра, Цитра, Цитра – без остановки. Всегда по кругу.       Да, сестрёнка, с твоим даром убеждения никакая наркота не нужна – приехал тупой америкашка, и ты тут же подмяла эту скотину, он поверил тебе сразу, с первого твоего вздоха – или как там прошла ваша романтичная первая встреча? А? Как прошла?       Цитра, как всё прошло? Ты решила сразу раздвинуть перед ним ноги, или ему пришлось заслужить такое твоё решение? Ты сразу поняла, что трахнешь эту свинью, или твоей священной пизды нужно было добиваться, а, Цитра? Скажи, сестрёнка, пожалуйста – семейные сплетни, ты же меня понимаешь, да? Скажи, Цитра, какой была ваша первая, сука, встреча.       Почему Броди не ёбнулся? Почему ёбнулся я?       В какой сраный момент всё вообще пошло не так, а? Не могу понять, не вспоминается, не могу.       А! Может, когда я грохнул того дебила? Ну, того, помнишь, ты должна его помнить. Вы были прямо в кровати, такие уже изнеженные, с пылу с жару. Босые, почти полностью голые, да. Цитра, даже я помню, ну, что же ты так. У вас ведь были чувства, он так тебе нравится! С таким хорошим хуем – он точно тебе нравился! Я зашёл к вам в комнату и ёбнул его! Странно, что не помнишь. Или помнишь? Или, блять, в моей голове ты всё-таки не имеешь голоса?       Не думаю, что всё началось именно тогда. Убивать я умею дольше, чем не умею. Тогда я уже наловчился – раз, раз, раз и ещё, на всякий случай, разок, чтобы наверняка – и очередной еблан просто тело. Не сложно, совсем не трудно, простейший из всех навыков, которым можно обучить человека.       Может, Цитра, всё началось чуть раньше? Тогда ты ещё не говорила, что я не достоин. Я был, блять, достоин очень-очень многого, особенно – тебя. Нет, не так. Я имел право на тебя. Я и сейчас имею это право, не отнекивайся, сестрёнка, другое дело – я им не пользуюсь. Не суть, правда? Помнишь, меня учили стрелять? Ты, ссыкуха, боялась, когда я стрелял. «Громко, Ваас!», «ты в кого-то попал!», «прекрати, Ваас!» – что, блять? Смешно вспоминать твои маленькие вопли, зная, что в будущем ты станешь конченной сучкой, правда? За такую сучку будут умирать люди, за такую сучку Джейсон Броди пойдёт на меня, за такую сучку святоши-ракьят возьмут в руки автомат сраного Калашникова.       А тогда тебе было страшно. Ты так боялась звука выстрела, так мило. Мы были ещё малышами. Помнишь, я прекратил стрелять. Я тебя, блять, послушал. Я подчинился. А ты подошла и поцеловала меня. Представляешь, что происходило с маленьким членом маленького мальчика тогда? Вряд ли, сестрёнка.       Я показал тебе потом. Ты ведь сама захотела посмотреть, помнишь? Вспоминай, сестрёнка, это было что-то. Было очень здорово, было просто потрясающе, Цитра! На бис! Красивый был у тебя голос тогда. Да и член мой уже не был маленьким. Да мы, в целом, довольно подросли к тому моменту. Странно. Я иду не по хронологии, да? Нахуй. Нахуй хронологию, в смысле, не мой рассказ.       Не знаю, когда я ёбнулся. Но если я ёбнулся – в какой-то момент ёбнулась и ты. Это будет честно, сестрёнка. По справедливости, по долгу – всё, как ты любишь, Цитра.       А потом ты начала искать воина. Ты слушала эти ебаные легенды, эту шелуху, слушала всех стариков, пила какую-то хуйню из шаманских бутылей – жаль, тогда на острове не было Эрнхардта, доктор бы показал тебе, что такое настоящее просветление, а? Потом ты начала промывать мозги. Ладно, всем этим ракьят, всем своим милым и славным друзьям, хорошо, окей, Цитра.       Но нельзя было соваться ко мне. Нельзя было, сука, меня трогать.       Ты же знала, что будет. Все твои слова, всё то дерьмо – ты говорила, я не достоин. Но на деле, а? Что на самом деле, Цитра?       Достойным был только я. Из всех твоих дебилов-претендентов был достойным только я. Я, блять!       Я был воином. Я был им задолго до твоего сраного просветления, Цитра, и ты знаешь это. Я был внутри тебя первым, я, блять, родился с тобой. Я – твой брат, твой первый мужчина, твоя семья – только я и был этим сраным воином, Цитра! С самого, мать его, начала. Слепая ты или тупая, а, сестра? По-моему, ни то, ни другое, а? Прав я или не прав? Сука.       «Ты слабый», сука. Я слабый? Я?       Тогда какого, блять, хера я не слышал этих слов, когда трахал тебя? Ты говорила другие вещи, сестрёнка, разве ты не помнишь? Ты говорила совсем другие вещи. Ты говорила очень сладкие вещи, очень-очень-очень интимные вещи, да, не переживай, красавица, я запомнил каждое твое ебучее слово. «Хорошо, Ваас!», «да, да, да, да, да, Ваас, ещё», «Ваас! Ваас!» – ну же, неужели моя память выигрывает у твоей? А? Или стыдно признать, святоша ты ебаная? Хотя, знаешь, это было бы так смешно – тебе ведь было не стыдно трахаться со мной, тебе было вообще не стыдно ложиться под меня, мы же семья, а? Сука ты драная, Цитра!       Ты получила сполна, когда я ушёл. Ты знала, что я это сделаю, если твой рот не начнёт говорить правду. Ты никогда не была идиоткой, потому что это было бы идиотизмом – полагать, что у меня едет крыша только ради тебя, а не из-за тебя, правда? Ты знала, на что я способен. Ты сама обрекла своих туземцев, сука. Как крыса. Ты занесла чуму в Аманаки, ты, блять, это сделала ты! Все твои блядские слова, все твои сраные поступки – ты думала, я буду вылизывать тебя с ног до головы? Цитра-Цитра... Ты ведь знала, что я буду убивать.       Цитра, я очень старался, чтобы тебе было невыносимо на этом острове. И не подумай, что я – обиженный мужик, ладно? Много прекрасных дам денно и нощно провозглашали меня Богом, точно так же, как тебя – твои ёбыри. Здесь всё поровну, по справедливости, раз ты так за неё боролась, сестрёнка. Дело не в семейных разногласиях, любовь моя, понимаешь? Я и сам не до конца понимаю, в чём сраное дело. Но точно не в этом. Семейная жизнь складывалась у нас отлично, если забыть, что мы – брат и сестра.       Дело в другом. Дело в том, я думаю, что ты ёбнулась первее меня. А понял я это только сейчас.       Моя тигрица-сестра, ты зря науськала своего карманного воина Джейсона Броди. Ты, наверное, забыла, что не может быть другого воина, пока живу я, да? Я ещё не умер, сестрёнка. Странно? Наверное, откуда мне знать, если я всё-таки ёбнутый? Просто у малышки-Белоснежки стояк на экзотику, а не конкретно на тебя. И не на мой остров. Ему так показалось, ты, сучка, ему это навязала, я знаю, ты в этом деле мастер, Цитра, отдаю тебе должное. Броди – чужак. Ты ведь и сама это знаешь. Ты убьёшь его, если он убьёт меня. А я убью тебя, если он не убьёт меня. Это так здорово – он почти стал частью нашей семьи, Цитра! Ты отлично постаралась! Жаль, что мне снова придётся ёбнуть твоего нового полувоина – судя по его успехам, он тебе очень понравился.       Мы давненько не виделись, да, Цитра? С ним-то ты видишься часто, а?       Соскучилась по мне? Мне даже действительно интересно, соскучилась ли моя любовь по мне, непутёвому брату. Наверное, спрашивать вслух – пустая трата времени. Гораздо быстрее засунуть пару пальчиков в нужное место, а? Как тебе? Раньше, вроде, нравилось, а? Больше, конечно, нравился член, спорить не стану. Но мне и пальцев хватало, чтобы услышать твой голос.       Ты обязательно огребёшь, сестрёнка, сколько бы солдатиков вокруг себя ты ни собрала. Я обязательно доберусь до тебя снова. И снова, если потребуется. И опять, если нужно. Пойми, мне не составит труда, я ведь тебя люблю, Цитра. Сестра.       Я принесу тебе головы – или тебе будут более интересны головки? – всех, кого ты будешь учить охоте на меня. Не трать время зря, моя красота.       Я приду. Да, я приду. Ты получишь, сестрёнка. И получит твой милый Джейсон, а?       Получит Джейсон Броди за то, что ты с ним сделала. Вот, какая ирония! Делаешь ты, а получают другие! Справедливо, а, сестрёнка?       Может, ты забываешь, что я всё-таки ёбнулся, а?