-

-Ты предлагаешь мне мир? Ибрагим ожидал от жизни многого. Любой возможности подняться выше, любой возможности ухватиться за кусочек власти, любого шанса стать заметнее... Но только не того, чтобы та, кого когда-то с такой легкостью унижали, а сейчас многие боялись лишний раз заглянуть ей в глаза, сама пришла к нему. Та, кого он ненавидел. Или успешно делал вид, что ненавидел? Ведь любовь и ненависть - всего две стороны одной монеты и никогда не знаешь, когда одна смениться другой. Хюррем больше не рабыня. Хюррем - госпожа, покорившая самого султана. Хюррем - девушка, страдающая от постоянных измен своего падишаха. Хюррем - сконцентрированный сгусток чувств, эмоций, переживаний. Страхов, желаний. Хюррем - драгоценный мотылек, нуждающийся в пламени... В настоящем пламени. В единственном пламени. Сулейман много чего обещал - и к чему это привело? К новым наложницам и к той, что сегодня проводила вечер в покоях Повелителя, сама не подозревая о том, что стала последней каплей в терпении той, кто всей душой желала сделать султана счастливым, получая в ответ всё, что угодно, кроме самого важного, самого желанного для неё - верности. Именно поэтому она пришла сюда. Именно поэтому, решив позабыть былое - обиды, угрозы, смешанные больше с не совсем привычным видом флирта - она пришла именно к нему. К Ибрагиму, с которым у них слишком много общего. К тому, чьи желания совпадали с её собственными по крайней мере наполовину. К тому, кто, в отличии от Сулеймана, держал своё слово всегда. И не важно, каким оно было - плохим или хорошим. Важна была суть. И Хюррем видела эту суть. - Не знаю, как насчёт мира... Но, скажем так, перемирие во благо наших целей. Ведь, насколько я знаю, ты жаждешь того же, чего и я, - как бывшая рабыня она понимала некоторые вещи слишком хорошо. Борясь за место под солнцем, за возможность жить и получить власть, она буквально кожей ощущала подобное желание, которым был пропитана паша. И сейчас это казалось как нельзя подходящим. Мужчина слегка склонил голову, не скрывая собственного удивления... И интереса. Он понимал, к чему ведёт Хюррем, и не мог отрицать желания согласиться на это сразу же, но... - И какая же польза будет для тебя, госпожа? - Ибрагим сделал шаг ближе, всматриваясь в глаза той, что за спиной порой называли ведьмой. Ему было интересно узнать, какую выгоду от возможного союза и последующих событий будет иметь славянка. Она... Она была причиной его снов. Кошмаров ли или нет, там была Хюррем. Не слабая Александра, что только привезли во дворец, а Хюррем - опасная хищница, с которой пришлось научиться считаться каждому. И он исключением не стал. Спрятавшись за пеленой ненависти - настолько показушной, насколько было возможно - он наблюдал за её расцветом... И сейчас был готов пожинать плоды. - Моя? Конечно же... Верность. И власть, - Хюррем приподняла голову, встречаясь взглядом с тем, кого когда-то считала врагом, а на деле... На деле сейчас она ощущала, как их тянет друг к другу со страшной силой. С силой, которой невозможно противостоять. Осталось всего лишь убрать препятствия, что стоят на пути. Того, кто когда-то был так любим, ради кого Александра превратилась в Хюррем, того, кто с такой легкостью раз за разом отказывался от неё ради других девушек. И, разумеется, ту, что стала причиной раскола. Осталось лишь... Скрепить договор. - Что ж... Я согласен забыть всё, что было между нами до этого момента. И согласен притворить твой - нет, наш - замысел в жизнь. Вот только... Скрепим наш договор, Хюррем-султан? - лицо Ибрагима было в паре миллиметров от лица рыжеволосой... И та не стала разочаровывать его. Поцелуй, наполненный всполохами рождающихся и меняющихся чувств, закрепил негласный договор. Самое сладкое вино легко может стать самым горьким ядом. Любовь может превратиться в ненависть, если о ней не заботиться, а ненависть, взращенная годами, может превратиться в любовь. Такую, какую не видел никто. В искреннюю, взаимную, страстную. Хюррем никогда на такую не надеялась, привыкнув к слепой любви к Сулейману. Или же это была обманка-влюбленность, мешающая ей разглядеть настоящее сокровище? Кто знает. Впрочем, итог её более чем устраивал. Она с упоением смотрела на то, как Фирузе дергается в петле, как постепенно из неё уходила вся жизнь. Впервые за долгое время эта смерть была не просто необходимой - она доставила Хюррем самое настоящее удовольствие. И оно лишь усилилось, когда на пороге комнаты появился Ибрагим. Сейчас она смотрела на него совершенно иначе. Сейчас, когда их интересы сошлись, когда оба признались друг другу в том, что этот союз будет более чем выгодным для них двоих, она словно вдохнула совершенно другой воздух. Искренний... И верный. - Госпожа... У меня прискорбные известия. Султан Сулейман... Погиб, - он проговаривал каждое слово, сдерживая внутри себя радостный крик, и лишь глаза мужчины говорили Хюррем, насколько он был рад. И... Она тоже. Она тоже была рада. - Султан Ибрагим, - как приятно было слышать это словосочетание. Теперь он - хозяин Османской империи. Теперь он был волен распоряжаться богатствами, теперь именно он будет раз за разом получать славу. Теперь он... - Хасеки Хюррем Султан, - ах да... Ибрагим переводит взгляд на ту, что стояла рядом с ним, и у него непроизвольно перехватывает дыхание. Какая же она всё же... Невероятная. Девушка, сумевшая пробраться из низин в вершине власти. Та, что смогла перебороть себя и предложила ему соглашение. Та, в чьих глазах он однажды хотел бы увидеть любовь. Или же она уже была там? Её рука - в его руке и сейчас это всё, что могло иметь значения. Их план был приведен в исполнение безупречно - прекрасный яд без запаха и вкуса, не оставляющий следов; толстая петля, перетягивающая тонкую шею; трупы тех, кто осмеливался оспорить его - их - право занять трон. И обожание народа. Хюррем поступками демонстрировала заботу о простых людях, чем заслужила их безграничную любовь и преданность. Ибрагим же показывал себя в боях куда активнее Сулеймана, чем заработал уважение солдат. И, опять же, преданность. Казалось, это слово теперь было главным во всем дворце - быть преданным. Идее, семье, любимым... И, конечно же, султану и его супруге. Это определенно стоило того, чтобы нырнуть в омут с головой. И уже вечером, лежа в большой кровати, наслаждаясь ласками, что одаривала его Хюррем, тая от малейшего её прикосновения, Ибрагим был счастлив. Они определенно стоили друг друга.