Часть 2 Пятнадцать минут спокойствия

День был отвратительным. Не «плохим», не «сложным» — именно отвратительным. Этот день в школе был из тех, после которых хочется просто лечь лицом в подушку и не вставать. Я опоздала. Совсем немного, но, конечно, именно сегодня это стало проблемой. — Проходи, — сказала учительница, даже не поднимая глаз. — После урока подойдёшь. Отлично. Начало дня — просто блеск. Контрольная по алгебре добила окончательно. Я смотрела на задания и понимала одно: я это видела, я это учила… но где именно — понятия не имею. Формулы смешались в голове в один большой шум. На перемене всё пошло не лучше. Подруга была занята, в столовой не оказалось ничего нормального, а настроение скатилось куда-то ниже нуля. На литературе меня вызвали к доске. Конечно, именно меня. И, разумеется, по теме, которую я собиралась повторить дома. — Садись. Три. Это «три» прилипло ко мне до конца уроков. Домой я шла медленно, с тяжёлым рюкзаком и мыслями в духе «почему вообще всё так». Хотелось, чтобы дорога была длиннее, а день — короче. Вечером я села за стол. Лампа светила слишком ярко, тетради были разбросаны, а учебник по математике лежал открытый, как личное оскорбление. «Ну давай», — сказала я ему мысленно. — «Попробуй ещё раз меня добить». Домашка не подвела. Я писала, стирала, снова писала и злилась всё сильнее. За окном темнело, в комнате становилось тихо, и только часы отсчитывали секунды до сна. В какой-то момент я просто уставилась в потолок. — Завтра будет лучше, — прошептала я, хотя сама себе не поверила. Но я всё равно снова взяла ручку. Потому что плохой день — это ещё не повод не делать уроки. К сожалению. Я только начала втягиваться в задания, когда из кухни раздался мамин голос: — Ты уроки делаешь? — Типа того, — ответила я, не отрываясь от тетради. — Сходи, пожалуйста, в магазин. Быстро. Она протянула мне список и деньги. Я мельком пробежалась по строчкам и вздохнула. — Хорошо. Куртка, кроссовки, ключи — и вот я уже выхожу из квартиры, будто ставя паузу этому дню. Магазин встретил шумом и очередями. Я бегала между полками, сверяясь со списком, и в итоге вышла с тяжёлым пакетом, который неприятно тянул руки вниз. Когда я подошла к подъезду, пальцы уже онемели. Я попыталась достать телефон, чтобы проверить время, но пакет дёрнулся, и телефон выскользнул из ладони. Он упал экраном вниз. Звук был короткий, но слишком громкий. Я подняла его почти сразу. Экран пошёл трещинами — не аккуратными, а злыми, будто кто-то специально провёл по стеклу. — Отлично… — выдохнула я. Я присела прямо у входа в подъезд, поставив пакет рядом. Глаза защипало, и я уткнулась взглядом в асфальт, пытаясь не разреветься. Но слёзы всё равно выступили — тихо, предательски. — Эй. Я вздрогнула и подняла голову. Передо мной стоял парень. Крепкий, высокий, в кожаной куртке. В одной руке он держал шлем, в другой — стаканчик с кофе и бумажный пакет. Чуть в стороне, у подъезда, был припаркован мотоцикл. — Всё в порядке? — спросил он спокойно, без жалости. Я сглотнула. — Да. Ну… почти. Телефон просто решил умереть сегодня. Он хмыкнул и протянул мне кофе и круассан. — Тогда ему явно не хватало поддержки. Я растерялась. — Это… для меня? — Для тебя, — просто сказал он. — День явно был не на твоей стороне. Я осторожно взяла стакан, чувствуя тепло сквозь картон. — Спасибо, — сказала я тише, чем хотела. Он присел рядом, не нарушая дистанцию. — Судя по виду, день у тебя был так себе. — Это ещё мягко сказано, — усмехнулась я сквозь слёзы. Я сделала глоток кофе и вдруг поняла, что дышать стало легче. Иногда помощь приходит именно тогда, когда ты уже почти не справляешься. И иногда — в кожаной куртке и с мотоциклом у подъезда. *** Я только сейчас разглядела его как следует. Он был крепким — не показательно накачанным, а тем самым надёжным, спокойным телосложением, которое сразу бросается в глаза. Широкие плечи под кожаной курткой, уверенная осанка, будто он привык держать равновесие не только на мотоцикле, но и в жизни. Тёмные волосы — густые, чуть растрёпанные, явно недавно снял шлем. Лицо красивое, но не вылизанное: чёткие скулы, прямой нос, тёмные брови, под которыми смотрели внимательные, спокойные глаза. Взгляд у него был такой, будто он замечает больше, чем говорит. От него исходило странное ощущение спокойствия. Не показного, не навязчивого — просто рядом с ним становилось тише внутри. Я поймала себя на мысли, что смотрю слишком долго, и быстро отвела взгляд, сжимая в руках тёплый стаканчик с кофе. Только потом я заметила его глаза. Один был тёмно-карий — глубокий, тёплый, почти спокойный. Второй светлее, с холодным зелёным оттенком, неярким, но цепляющим взгляд. Эта разница не пугала, не выглядела странно — наоборот, притягивала, словно в нём сочетались два разных настроения. Когда он смотрел прямо, казалось, будто видит насквозь, но без давления. В его взгляде не было резкости — лишь внимательность и странная уверенность, от которой сбивалось дыхание. Я поднялась, слегка подтянув пакет, и он сразу предложил мне руку для поддержки. Мой день был далеко не идеален, но маленький тёплый момент у подъезда сделал его хоть немного настоящим. Я повернулась к своей двери, кофе ещё в руках, и, оборачиваясь на мотоциклиста, почувствовала странное спокойствие: день кончился, но что-то важное только начиналось. И это чувство осталось со мной, когда я закрыла за собой дверь.