Часть 1

-  Да и пошло оно все....в Бездну. Останется лишь одному ему известной мыслью. Никогда не произнесенной, запретной. Тихим шепотом, робкой снежной вязью по стеклу. Нанесенной в его уме фонтейнским художником-модернистом в порыве опиумного вдохновения, но так и оставленной где-то в стороне, во тьме. Искристые льдистые краски ощерятся кровожадными острыми гранями штрихов, но так и не дождутся лучей света, чтобы расцвести, подобно Крио Орхидее*... Нет. Нет. Эти мысли - табу. Желания сердца - грех. Улыбка - на лицо, в глазах улыбки нет. Художник уже давно мертв, скончался в погоне за иллюзией удовольствия. Его полотна забыты или обращены в пепел. Никто не поставит его положение под вопрос. Никто не тронет его семью. Никто не усомнится в его верности. Она не узнает. -  Будет исполнено, моя Царица. Покорность и решимость. Да, это то, что надо. Это то, что Она ценит. Пусть видит, пусть насыщается. Он вновь наполнит Ее бокал. Приевшееся, но от того не менее сладкое вино для Вершительницы судеб. И чувственные ноты освежающего послевкусия - уверенность, сила, никакого раболепия. Грань дозволенного призрачна, тонка и мимолетна. Пуглива, будто элементальная бабочка. Хрупка, как фужер кружевного хрусталя в ее ладонях. Да, подача им Ее любимого вина, за все эти годы стала филигранно отточена. Догадывается ли Она?.. Возможно. В конце концов, Она и есть его прекрасный учитель. В конце концов, вся его жизнь давно в Ее руках. О, эти изящные ладони... Благородный белый мрамор с голубыми прожилками. Сколькие сердца придворных воспевали их. Сколько было тех, кто готов был умереть за них. Как жаль, что нельзя обратить время вспять, перенестись в прошлое и с особым упоением... мм... выколоть глаза и отрезать по одному пальцы скульптору, выточившему этот шедевр из холодного мертвого камня, что разъела плесень. ...Свою семью он Ей забрать не позволит. Что ж... Путь в один конец тоже начинается с одного шага. И этот шаг будет им сделан. Сейчас, и ни мгновеньем позже. Ни светом, так кровью насытится его душа. *** Он вслушивался в Бездну. Она ждала его, она наполняла его. Беспокойным шепотом и шорохом на границе сознания. Скрипом когтей по камням бесконечных бесплодных пустошей. Шелестом крыльев во тьме, наполненной гнилостной дымкой тумана со сладковатым терпким вкусом. Воспоминаниями. Она приветствовала его. Лишь его. Его, свое Дитя. - Снова здравствуй, Матушка. Я вернусь к тебе. Скоро. "Скоро" Нарастающим эхом, ликующим воем существ, чей ужасающий и вгоняющий в дрожь лик ни один человек уже не помнит. Или ещё не помнит. Его дорогие, его давние друзья. Должно быть, невыносимо скучают. Тело, лишь физическая оболочка. С опущенными полупрозрачными веками мирно покачивалось в каюте под рокот свирепствующих волн. Волн, для которых могучий фрегат - лишь щепка. Они бились о его высокие борта, играючи взбирались на палубу, но отступали, не находя его более интересным. До людей на борту им и вовсе не было дела. Безграничная зеркальная гладь, не оставляющая выбора взору. День назад, день вперёд. Маленькая и такая неотвратимая бесконечность. Вода — это огромное зеркало, верно? Говорят, в них опасно вглядываться долго. Но Матушка и так присматривает за ним. И навещает каждую ночь, оставляя свой поцелуй на глазах. Он и сам - вода. Он и сам - частичка бездны. Это даже забавно. ...Смрад. Вдохнешь чуть глубже и можно опьянеть. Забыть время, забыть родные лица, дорогие сердцу занятия и места. Забыть себя. Заманчиво. "Рано". - Рано, Матушка. Рано. Ещё не пришло время. Не все долги были отданы, не все счета были оплачены. Голод, конечно, так и не будет утолен... Не силами этого мира. …Голод. Ах, вспомнилось... Хлеба и зрелищ. Так вроде бы, ёмко обозначила внутреннюю политику Царицы та странствовавшая девушка-учёный из Сумеру? Острый ум, горящее сердце, горячая кровь. Как жаль ее, не долго странствовала. ...Кровь. О да, она была действительно горячая. Он помнит ее ускользающее тепло, что ощущалось даже через плотную кожу его перчаток. Обжигающий жар, что был с ним, даже когда он снял их. Металлический запах и этот алый цвет, застывающий коркой у белоснежных точеных бортиков в бордовый. Ржавый. Он помнит, что Его Царица была на редкость довольна. Его работой и принятой ванной. Говорят, что юная кровь молодит. Лица девушки он не помнит. Она была первой. Но правда в этом есть. Так вот и он. Чтобы получить свой "хлеб" - тайно вывезти семью, он должен устроить для Нее ещё немножко зрелищ. Он справится, не это волнует его сейчас. Совсем не это. Ночь кончается, светило выходит на небосвод. Матушка нежно целует его в глаза. Он знает: Она будет ревновать. Он знает: Она будет ждать. Он открывает глаза. - Время придет. Она все с него спросит.   -...С багрянцем выдался рассвет. Тревожный говорю вам, знак. -...Да сплюнь, спасенья от тебя прям нет. Проверил лучше бы ты Фок. А в небе чайки все кричат. И юнга с мачты вторит им: - Земля! Земля виднеется! Вон там! И время ускользает в бег...