Часть 1

Пэт Паркер не выглядит как модель с обложки, не похожа на актрису и вообще не очень стремится выглядеть как женщина, но единственное, в чем Тони Старк уверен на все сто — это в том, что при одном взгляде на неё он чувствует себя как натянутая струна, вибрирующая от ветра. Он настроен на неё как камертон на частоту, и почти слышит, как нужные герцы заставляют его звучать. Иногда ему кажется, что даже спиной, затылком, с закрытыми глазами он чувствует ее движения и смену настроения — и да, этот резонанс частенько вызывает у него мгновенное возбуждение. Она как будто бы так и не вышла из своего подросткового возраста, она смешливая, неловкая, болтливая и удивительно замкнутая для общительной девчонки, Тони (не без помощи Карен) знает, что иногда Пэт представляется мужским именем и вообще засматривается на девчонок больше, чем на парней, но его это не касается — он же не собирается... Ничего не собирается делать, верно? Она не похожа на тех, с кем он всегда делил постель, тех, кто вешался на него из-за его денег, красоты, обаяния или власти, Пэт младше его на полторы жизни и их абсолютно ничего не связывает кроме супергеройских передряг и проснувшего у Тони на пятом десятке чувства ответственности за ее жизнь. Когда Пэт влетает в открытое для нее окно, — короткие кудри взъерошены ветром, костюм потрепан, но не поврежден, а на щеке красуется огромная ссадина, — Тони сначала ощущает секундный всплеск совсем не отеческих эмоций, но ссадина остужает его пыл и голову. В те разы, когда она так появляется счастливая и невредимая, второпях пересказывает что-то, размахивая руками и прикусывая губы, Тони приходится несладко (иногда приходится спасаться бегством, пряча неуместное оживление в штанах). Тони не помнит, чтобы когда-то был влюблён. Может, Пеппер, но это никогда не было так, с мучительной агонией восхищения и желания, с негаснущим светом где-то под диафрагмой. С блуждающей под кожей жаждой прикосновения — то ли прикоснуться к ней, сграбастать в объятия и не отпускать, то ли ощутить ее робкое прикосновение на плече и пасть на колени поверженным львом у ног этой девушки. Он бы с удовольствием опустился перед ней на колени, — но боже, эту мысль не стоит развивать дальше. Тони напоминает себе что ей всего девятнадцать. Ему сорок девять, и эти тридцать лет между ними — слишком большое препятствие, чтобы вот так просто перескочить (хотя его члену всегда было плевать, сколько лет очередной красавице, с которой они падают в постель). Он просто любуется ею издалека (настолько может), во время примерки очередной сборки костюма держит свои руки при себе невероятным усилием воли и молится всем богам, чтобы у него хватило сил. Пэт не похожа ни на актрису, ни на модель, но когда Старк закрывает глаза, ее лицо — это единственный идеал чистоты, который он может представить. *** Может, именно поэтому Тони не замечает, как она переходит в наступление. Пэт часто крутится в мастерской, хрипловатый низкий голос успокаивает получше всяких паршивых медитаций, которыми его пичкали после битвы за Нью-Йорк. Тони просит отвёртку, протягивая ладонь не глядя, и едва не вздрагивает, когда она вкладывает инструмент в его руку, обеими руками нежно обласкав его пальцы. Он удерживается от вздоха, сипит в ответ благодарность, считая собственный пульс, подскакивающий до сотни минимум. Она начинает осаждать его, как чёртов Иерусалим, подходит ближе, чем обычно, вторгается в личное пространство (которое Тони вдруг ощущает как никогда остро). Пэт лезет под руку, иногда в буквальном смысле, оказываясь так близко, что пару раз Тони случайно гладит ее по волосам и спине (и не хочет думать о том, как хорошо было бы погладить ее круглую попу). Тони делал это миллион раз — он спал с таким количеством женщин, что сосчитать их он не может, счетчик точно перевалил за сотню. У него отличная память и многих из них он неплохо помнит — обалденные сиськи, осиная талия или чудесный зад, невероятная гибкость или потрясающая техника минета иногда сохраняются в его памяти даже с именами обладательниц и (совсем уж редко) обстоятельствами близкого знакомства. Но Пэт — запретная зона; раз он Иерусалим, значит, она священная чаша, из которой испить может только сын бога, идущий на смерть. Тони недостоин, вот и все, и не о чем скорбеть (но смотреть и мечтать ему никто не может запретить). Пеппер раскусывает его в два счета и то, молчит, видимо, потому, что жалеет его чувства. Пэт вьётся вокруг него, а он пытается делать вид, что не сходит с ума от желания сделать ее своей. Наташа тоже знает, тут ни малейшего шанса скрыть. Единственное, что его удивляет, это то, что ни одна из них не попыталась провести с ним воспитательную (карательную) беседу по поводу морали и недопустимости превышения им собственных полномочий (он ведь ей наставник, почти что отец, родительская фигура). Патрисия иногда залипает на его руки, губы или грудь и забывает в этот момент продолжать тараторить, так что Тони не отказывает себе в удовольствии покрасоваться, чувствуя себя идиотом (но донельзя счастливым). Господи, он сам иногда такой пацан в свои пятьдесят. *** — Седина в бороду, бес в ребро? — Роуди выглядит как хитрющий лис, когда они пьют кофе на кухне в какую-то несусветную (с)рань. Тони бы поперхнулся кофе, если бы не был готов к этому и не увидел ухмылку друга за секунду до. Но сердце все равно ухает в груди со всей дури, как при приступе. — Нету у меня седины, — огрызается он, прячась за кружкой. — И с ребрами моими все в порядке, а вот за цельность твоих не ручаюсь. — Я сам на нее заглядываюсь, хороша девчонка, — Роуди, слава богу, вовремя прикусывает язык, увидев лицо Тони. — Вот сейчас особенно опасно было, — шипит Старк как дикий кот.  — Расслабь булки, папаша, никто не тронет твою принцессу. — Мне про твою дочку так же пошутить, чтобы ты заткнулся и трижды подумал? — щурится Тони, и только после этого Роуди действительно выглядит так, будто до него дошло. — Ей девятнадцать и она ещё совсем ребенок, окруженный старыми пердунами, которые за ее спиной шутят про папаш, принцесс и все остальное. Остаток завтрака они перекидываются малозначащими фразами, но расходятся оба с ощущением ссоры. *** Пэт болтает без умолку, но Тони замечает, как она становится все тише с каждым шагом, который делает к нему. Тони в детстве кормил с рук диких птиц, и она напоминает ему оголодавшую синицу или сойку — недоверчиво и осторожно, по шажку, подходящую к раскрытой ладони с лакомством.  Через несколько месяцев этих танцев Тони чаще стал отговариваться чем попало и убегать в ванную чтобы успокоиться (потому что Пэт открыла по нему огонь, подключив тяжёлую артиллерию в виде маек в облипку и коротких шортиков). Желание встать на колени накатывало чаще, чем раньше. Тони несколько раз ловит Пэт и Наташу хихикающими над чем-то, причем его появление каждый раз становится катализатором их веселья. Его это коробит, но он держит себя в руках (подозревая, что Нат взяла на себя ответственность сексуального просвещения девчонки). Дай боже, чтобы не научила ее сворачивать шеи бедрами. С паучьей силой и такими женскими чарами Паркер станет смертоноснее чем когда-либо. К чему Тони абсолютно точно оказывается не готов, так это к лобовой атаке. *** Паркер улучает момент, когда они в мастерской, вдвоём, посреди дня (а это значит что единственной, кто может их прервать, может оказаться только Пеппер, а она в отпуске), подходит к Тони вплотную и кладет ему на грудь ладонь. У Тони чувство, что ее ладонь оставляет на его коже ожог прямо сквозь ткань футболки. Он ждет, что она что-то ему скажет, что-то в стиле "мистер Старк, я так давно вас люблю" или "сделайте это со мной" или "я... ну... мистер Старк, мне... я хотела...", но видимо, все слова у нее кончились — и это странно, странно смотреть в ее серьёзные карие глаза  и видеть в них тяжёлую уверенность в принятом решении. Тони замирает на месте, чувствуя колотящееся в собственной груди сердце, и понимает, что боится пошевелиться — не спугнуть бы эту птичку неловким движением. Пауза затягивается, Тони напряженно шарит глазами по ее лицу (они одного роста, но Пэт всегда казалась ему ниже его, а сейчас...), а она скользит ладонью по грудной мышце вверх до плеча, затем по левому бицепсу и возвращает ладонь на место, откуда она начала движение. Он чувствует, как притяжение усиливается, но знает, что ни при каких обстоятельствах его самоконтроль не рухнет — как бы сильно он ее не лю— хотел.  Тони иррационально боится того самого слова на "л", будто, прозвучав, это слово изменит все безвозвратно. — Пэт, — он с трудом размыкает губы, почему-то не способный отшутиться и смутить ее какой-нибудь непристойной глупостью. — Что ты делаешь? В его голосе неуловимая дрожь и доброжелательный интерес без агрессии и резкости. Пэт опускает глаза на свою ладонь, лежащую чуть выше и левее шрамов от реактора. Тони ждёт что она что-то скажет, но... Она пожимает плечами и не меняется в лице, с тем же сосредоточенным видом поглаживая его футболку. Ему хочется больше ее прикосновений, как будто кожа вспыхивает от желания, но он осторожно поднимает руки и касается ее локтей, невесомо то ли обнимая, то ли удерживая на расстоянии. — Ты хочешь меня? — тихо и хрипло спрашивает Тони, потому что сил нет уже молчать. Она решительно кивает головой с ноткой облегчения в выдохе. — Я так полагаю, спрашивать, уверена ли ты, бесполезно? Паркер наконец-то ухмыляется совсем как та Пэт, к которой Тони привык, но ухмылка быстро пропадает. Пэт тянется к нему за поцелуем, но он ловко уклоняется и зарывается лицом в непослушные кудряшки.  — Пэт, послушай, — начинает Тони, шумно выдохнув. Пэт раздражённо выдыхает. — Пэт! Не торопись. Поговори со мной. Твоё молчание меня пугает, ты в порядке? — Да, — шелестит ему в ухо Пэт; их тела соприкасаются в трех местах, щека к щеке, ее ладонь на его плече и его пальцы на ее локте. — Поговори со мной, скажи, чего ты хочешь.  — Вас. — Вот он я, весь твой, — нежно усмехается Тони, не удержавшись от подкола. — Я хочу знать, чего ты хочешь, я не умею читать мысли. — Я знаю, что вы знаете, что я люблю вас, — ее голос твёрд, пусть она и шепчет. — И я знаю, что вы меня хотите, я слышу, как у вас ускоряется пульс, чувствую запах, когда вы возбуждаетесь. Тони втягивает воздух, будто ему дали под дых. — Я хочу чтобы вы занялись со мной любовью. Сексом, — поправляется она тут же, едва запнувшись, будто слово "секс" имеет какую-то более нейтральную коннотацию чем эмоциональное "любовь". — Я хочу, чтобы вы взяли меня. Если бы он уже не был возбуждён, после этих слов он бы встал по стойке смирно тут же. Он растерянно замирает, решаясь, и пока он думает, она поднимает вторую руку и кладёт на солнечное сплетение, и — о боже — невесомо задевает его стояк тыльной стороной ладони. Прикосновение почти не ощущается сквозь рабочие джинсы, но этот намёк электризует его с головы до кончиков пальцев. Тони обвивает ее талию руками и прижимает к себе, в меру собственнически, в меру трепетно. Она переминается с ноги на ногу так, чтобы прижаться теснее к его члену, будто бы невзначай (Тони весело улыбается, но позволяет ей).  Прикрывая глаза, он утыкается носом в ее висок и глубоко вдыхает, чувствуя ее нервозность и вытекающее из него тревожное напряжение. — Можно тебя поцеловать? — спрашивает Тони, отстраняясь и заглядывая ей в глаза. Обычно он не спрашивал таких вопросов у тех, с кем спал — они брали что хотели без спроса, и он просто привык к этому, но Пэт — с ней все по-другому. Она говорит "да, пожалуйста" и Тони вплетает свои пальцы в локоны на ее затылке, прежде чем прикоснуться губами к своему святому источнику. Пэт неплохо целуется для девчонки девятнадцати лет, хотя практики не хватает, конечно; Тони прикасается губами к её губам и чувствует, как голова становится легкой, словно после вина. Она заводится с полоборота, ластится неумело, как щенок, он гладит её по спине от лопаток, обтянутых футболкой, до изгиба талии, целует сдержанно и ласково, потому что с ней ему не хочется грубости.  Тони отстраняется и видит на лице Пэт упрямое недовольство. — Прости старика за дотошность, — мягко улыбается он. — Это твой первый раз? — Поцелуи — нет, — задирает она нос.  — А секс — да? Пэт чуть смущается, когда кивает и отводит глаза. Тони бы соврал, если бы это ему не льстило, что такая красавица предлагает ему себя, доверяя свой первый опыт в его руки. Он отстраняется от неё, скользнув ладонью по её бедру, перехватывает нервную ладонь в воздухе, притягивает к губам для поцелуя — сначала над костяшками, затем, развернув, в центр ладони, чтобы потом прильнуть к ней щекой, прикрыв глаза. Иногда это для него начиналось и так — с медленных тягучих движений, игры в рыцарство, и пусть все обычно заканчивалось как всегда, разворошенной постелью и выброшенной салфеткой с номером и просьбой перезвонить. — Пойдем ко мне, — просит Тони чуть хрипло, зная, что Пэт последует за ним куда угодно. Он поворачивается, не отпуская её ладонь и ведет за собой за руку, чуть ли не кожей ощущая жадный взгляд на шее, плечах, пояснице.  Они идут в его спальню, и в этот момент Нат выходит на них из-за угла, Тони спотыкается, Пэт сжимает его руку; секундная заминка разрешается ухмылкой Нат, на которую Тони уже готов ощетиниться. — Задай ему жару, Трис, — с ехидцей говорит Наташа и собирается пройти мимо. — Наташа, иди нахуй! — нехорошо прищурившись, говорит Тони. — Вакантное место уже занято, пойду найду другое, — отбривает она, выразительно опуская взгляд на его ширинку. Пэт прыскает за его спиной и давится хохотом, утыкаясь в его лопатку лбом. Когда за ними наконец закрывается дверь его спальни, Тони выдыхает с облегчением, а Пэт все еще хихикает, и, боже, Тони не думал, что может сказать Нат спасибо за то, что поймала их на месте преступления. Смеющаяся Пэт это что-то более знакомое, чем серьезная целеустремленная девушка, решившая трахнуть Тони Старка.  — Мне нравится, как ты улыбаешься, — говорит он тихо, запуская ладонь в её волосы. Она серьезнеет, но глаза все еще лучатся этой улыбкой. — Ты потрясающая.  Она вдруг отчаянно бросается на него, закидывает руки на шею, закидывает бедро на его талию, будто повисая на нем. Тони автоматически подхватывает её под ягодицы одной рукой, слыша её судорожный вздох.  — Как ты хочешь? — шепчет ей Тони, шумно дыша вместе с ней. — Быстро, медленно, нежно, грубо?  Пэт не отвечает, яростно целуя его, он поднимает её на руки, почти не покачнувшись от её веса и осторожно опускает на кровать, склоняясь над ней.  — Пэт, не замолкай, прошу тебя. — Последнее, что он хочет сделать, так это испортить её первый раз. И да, он собирается проговорить все, что они собираются сделать. Она как будто бы злится на его непонятливость, раздраженно забрасывает руки за голову, вытягиваясь на постели, глядя куда-то поверх его плеча в потолок. Тони выпутывается из её ног и опускается на постель рядом, внимательно глядя на неё.  — Это не оттого, что я тебя не хочу, Пэт, — начинает он. — Я просто хочу, чтобы нам обоим это понравилось. Пэт краснеет от смущения и не может на него посмотреть, Тони улыбается. Она так хороша, когда стесняется. Он наклоняется к её ушку и прикусывает мочку, а затем начинает говорить: — Мне нравится быстрый секс, знаешь, когда умудряешься уложиться в пятнадцать минут, надеть обратно запонки и жахнуть кофе перед вторым раундом переговоров, — произносит он, улыбаясь в её висок, позволяя своей ладони скользнуть по её животу вниз, а затем осторожно забраться в ложбинку между бедрами. — Люблю медленно, лениво, долго, чтобы потом все болело. Однажды меня связали галстуком и дразнили минут сорок, после чего я, кажется, кончал еще полчаса. Они оба фыркают, Пэт сжимает бедрами его ладонь и тянется к нему, но уже менее отчаянно. — Иногда я мечтал о тебе, — шепчет он ей, поглаживая внутреннюю часть её бедра. Пэт оживляется и елозит на постели, пытаясь подставиться под ладонь более нежными местами. — Думал, как хочу налететь на тебя, вжать в стену, войти с размаху и взять сразу бешеный темп, а потом не давать себе кончать долго. Или отдать контроль тебе и позволить тебе исполнить твои фантазии.  Пэт ахает после этой реплики, а затем закатывает глаза от наслаждения — Тони забирается пальцами под её шорты и гладит складочку между бедром и промежностью, подбираясь к её губам.  — Я хочу встать перед тобой на колени, залезть под юбку и ласкать тебя ртом так долго, как ты сможешь стоять на ногах, — он понижает голос и прикасается губами к её шее. У нее между ног горячо и влажно от пота, но смазки пока маловато; Тони чувствует, как от неудобного положения начинает болеть запястье, но ему хочется дразнить её так долго, как у него получится. — Хочу, чтобы ты испытала шесть или семь оргазмов подряд, хочу слышать, как ты стонешь от удовольствия и усталости. Еще хочу твой рот на мне, чтобы ты взяла меня в рот до основания.  — Я... — выстанывает Пэт, подкинув бедра, когда Тони добирается пальцами до горячего нутра, и от этого звука у него все переворачивается внутри. — Можно... я... — Скажи мне, чего тебе хочется, Пэт, — она прижимает его ладонь своей, не давая отстраниться (не то чтобы он планировал). Тони мучительно хочется перейти к действиям, но она молчит, собираясь с мыслями. — Не бойся. — Мне понравилась идея о вас на коленях, — признается она, и Тони победно ухмыляется. — Я тоже фантазировала о вас. Она нетерпеливо выдыхает и расстегивает шорты, собираясь их стащить, Тони помогает ей, оставляя трусики на месте. Они устраиваются удобнее, она на спине, он рядом с ней, опираясь коленом о кровать между её бедер. Его рука возвращается к мокрым губам под трусиками, дразня, но не отвлекая. — Расскажи мне, — шепчет он. — Я представляла, как... возьму вас в рот, — Пэт мучительно краснеет, и будь Тони проклят, если ему это не нравится. — Думала, стонете ли вы в голос или предпочитаете сдерживаться. Представляла, как вы берете меня... сзади. Или как я сверху. А еще... Тони выцеловывает дорожки на её шее, затем спускается ниже, скользя носом по обтянутой футболкой маленькой груди.  — Я... о, боже, я... хотела бы попробовать римминг. Он вскидывает на неё удивленные и заинтересованные глаза, Пэт прячет лицо в ладони. — Сделать или получить? — уточняет Тони, нависая над ней и поправляя в штанах болезненно пульсирующий стояк. Она заминается прежде чем тихо ответить: — Оба.  — Моя девочка, — одобрительно гудит он, отнимая её руки от лица и ухмыляясь. — Мне нравятся твои идеи. С чьих фантазий начнем? — Я вам доверяю, — ловко выворачивается Пэт после секундной заминки, расслабляясь и улыбаясь. Тони хмыкает, чмокает её в губы, а затем решительно стаскивает с неё белье, слезает с постели и опускается на колени перед ней, подхватывает Пэт под колени и подтаскивает к краю кровати, закидывая её ноги на плечи. Она шумно дышит, вздрагивает от каждого поцелуя, который Тони оставляет на внутренней стороне бедра, подкрадываясь к влажной горячей вульве. Давненько Тони не делал кунилингуса, но он помнит, как Пеппер сжимала его голову бедрами (и надеется, что Пэт не свернет ему шею со своей суперсилой).  Он на пробу проходится языком по всей длине, плоско широко лижет, не забираясь внутрь; Пэт взвизгивает, звук переходит в стон (этот звук отдается в теле Тони мурашками возбуждения). Тони не спешит и делает так еще раз, затем выдыхает, зная, как ощущается контраст температур на коже. Она на вкус терпкая и солоноватая, в закрученных спиральках волос чувствуется запах пота и следы чего-то цветочного. Тони нежно целует её бедро, а затем прикусывает в том же месте, слыша сладкий судорожный вздох, возвращается к вульве и прикасается губами к клитору, чуть трогая его языком. Пэт вскрикивает, сжимая бедра, но Тони чувствует, что она помнит про свою силу; он усмехается, щекоча её дыханием, играется с силой прикосновений, посасывает, прикусывает, теребит кончиком языка мягкую плоть. Она отзывчивая и чувствительная, и с каждым его движением Пэт все больше распаляется, дышит чаще и постанывает на каждом выдохе. У Тони кружится голова от недостатка кислорода и возбуждения, а еще у него начинают ныть колени, поэтому он отрывается от неё, чтобы стащить с кровати подушку и подложить себе под ноги.  Она упруго подскакивает с кровати, ловит его мокрое лицо руками и впивается в его губы поцелуем. Охнув, он подчиняется её губам; Пэт слизывает собственный вкус с его губ, дрожа от ощущений и переживаний. Она тянет Тони за собой, ложась обратно, но тот опирается на руку и качает головой: — Я еще не закончил с тобой. Пэт гортанно смеется, и, боже, как она хороша, открытая, счастливая, разморенная и раскрасневшаяся. Тони подцепляет пальцами подол её футболки и они вместе стаскивают с нее остатки одежды. Не удержавшись, он приникает губами к молочной коже груди, находит бледный сосок и слышит, как она ахает, высоко и напряженно.  Подушка наконец оказывается под его коленями, Тони вздыхает от облегчения, расстегивает ширинку и берет себя в руки (во всех смыслах этих слов). Пэт подставляется под его губы и язык, выгибаясь от ощущений дугой, а Тони сосредотачивается на её клиторе, поглаживая себя одной рукой, а второй придерживая Пэт за бедро. Тональность её стонов растет все выше и выше, пока — и в этот момент Тони понимает, что попал куда надо — она вдруг вскрикивает низко и хрипло, напрягаясь всем телом, стонет, прижимаясь к его лицу, пока он работает языком. У него дико болит язык и челюсть, но он хочет, чтобы этот момент для неё не прервался на середине.  Стон Пэт переходит в хриплые вскрики, он слышит и чувствует, как она крупно вздрагивает и расслабляется; у него с подбородка капает, и ему хочется скользнуть внутрь членом. Пэт дрожит и дышит тяжело, будто пробежала марафон, когда он отстраняется и ладонью стирает с бородки её смазку, ухмыляясь, как кот.  — Как ты? — шепчет Тони, залезая на постель рядом с ней и помогая ей устроиться поудобнее. Пэт в изнеможении пьяно улыбается. — Это было невероятно, — выдыхает она. Тони склоняется над ней и целует её медленно и вальяжно, лениво скользя ладонью по своему члену.  — А... вы... — Я думаю, нам нужен второй раунд, — мягко улыбается он. — Если хочешь, можешь быть сверху. Она улыбается, глядя на него из-под ресниц.  — Хочу, — говорит она. — Можно, я?.. Пэт не заканчивает предложение и тянется ладошкой к его животу.  — Можно, — кивает Тони и отдается в её несмелые руки.  Она, пошатываясь, привстает на локте, опрокидывает его на спину без видимого усилия, хотя пережитый оргазм все еще отдается в её теле слабостью. Тони улыбается и прикусывает губу, глядя на неё; Пэт лезет под его футболку, чтобы её снять, и ему приходится сесть, чтобы это сделать. Таким же образом они в три руки избавляются от его джинсов и боксеров. Тони со вздохом падает обратно на кровать, повинуясь её ладони, и глухо охает, когда она решительно обхватывает губами головку его члена.  — Пэт, — выдыхает Тони, закрывая глаза. Она вопросительно мычит, не отрываясь от своего занятия, и легкая вибрация вышибает из него еще один вздох. — Нет, нет, ничего-ох. Она берет его в рот насколько может, чуть давится с непривычки; он ласково ерошит её волосы пальцами. — Не торопись, детка, — срывающимся полушепотом говорит он. — Так хорошо. Не бери глубоко.  Пэт начинает сосать, неловко двигая головой и опираясь на руку, и Тони едва слышно постанывает, слыша собственный рокочущий голос, похожий не то на рык, не то на мурчание. Она неосторожно оцарапывает его зубами, совсем легонько, и он дергается, шипя; Пэт выпускает его изо рта чтобы пробормотать "простите", на что он усмехается и оглаживает горячую порозовевшую щечку: — Не переживай. Тебе удобно? Они находят удобную позицию, Тони упирается в постель одной стопой, согнув ногу, и Пэт возвращается к своему занятию, с энтузиазмом причмокивая и иногда выпуская его изо рта, чтобы вздохнуть. Тони чувствует, как нетерпение пузырится внутри, как содовая.  Он обхватывает пальцами основание, второй рукой зарывается во влажные от пота кудри Пэт, закатывает глаза и негромко и длинно стонет, когда Пэт наконец находит свой ритм. Ему хочется еще чуть сильнее, чуть резче, чуть ярче ощущения, но Тони не хочет давить. Она с пошлым звуком выпускает его изо рта через несколько минут, тяжело дыша, опускает лоб на его живот и хнычет "простите, устала". Тони нежно смеется, находит её ладонь и тянет на себя. Когда Пэт оказывается в его руках, у него чувство, что она и была недостающей деталью, нужной шестеренкой в его часовом механизме. Неумелый минет едва ли может его впечатлить (он видел их немало, принимал такие ласки неоднократно и неоднократно дарил их тоже), но почему-то именно эта странная девочка в его постели ощущается так, будто Тони всю жизнь ждал именно её. Он целует её глубоко и спокойно, скользя ладонями по взмокшим лопаткам, спине, ягодице, закидывая её колено себе на бедро. Пэт смелеет и касается его груди, осторожно ощупывает старые шрамы, пробует потеребить сосок (Тони не очень чувствителен к таким ласкам, но все равно удовлетворенно вздыхает).  Он с неохотой отрывается от её губ и лезет в прикроватную тумбочку, где, разумеется, хранит начатую пачку презервативов. Его немного беспокоит мысль о не до конца исследованной фертильности Пэт, мало ли, какие подарочки может преподнести её мутация, но скорее всего, обычных предосторожностей будет достаточно.  После секундного размышления Тони достает из тумбочки бутылек смазки на всякий случай. Пэт с недоумением смотрит на неё, и Тони пожимает плечом: — Много не мало, не хочу, чтобы тебе было неприятно. — Пэт все еще не догоняет, судя по лицу. — Не бери в голову. Сидя на пятках, Тони разрывает фольгу упаковки, аккуратно надевает презерватив под внимательным и заинтересованным взглядом Пэт, которая робко поглаживает его по плечу и роняет на его кожу осторожные поцелуи. Закончив, он скашивает на неё хитрый улыбающийся взгляд и, обхватив за талию, плавно опрокидывается вместе с ней на спину.  Пэт вдруг бледнеет, меняясь в лице. Тони фыркает: — Не бойся ничего.  Она седлает его бедра, придавливая живым теплым весом к кровати и Тони от самого этого ощущения вздыхает с облегчением. Он кладет ладони на её коленки, гладит, рисуя круги, успокаивая и лаская Пэт. Тяжелый, налитый кровью член лежит на животе Тони, чуть вздрагивая, Пэт осторожно поглаживает его пальцами; а затем Тони, придерживая презерватив за основание, приподнимает её бедра так, чтобы она- — Ох! — вполголоса вздыхает Пэт; её вульва накрывает его член, лежащий на животе. Она притирается к нему губами, дыша тяжело и глубоко, с сияющими от восторга глазами. Тони скользит ладонью по её бедру, с силой прижимая пальцы к коже, дыша вместе с ней.  — Ты такая — ох! — невероятная, — Тони спотыкается посреди предложения, когда она нежно сжимает внутренние мышцы, и он чувствует это движение на члене. Она сильная. Внутри это ощущение скорее всего будет более интенсивным (и Тони черт побери нравится эта идея). Пэт прикусывает губы, прикрывая трепещущие веки, Тони улыбается, чувствуя как рельефная головка трется о клитор. Она подается вперед и опирается руками в постель над его плечами, чем Тони пользуется, тут же сочно хватая её за ягодицу, и вжимая в себя сильнее. Они оба сладко вздыхают, а потом Пэт привстает и пытается насадиться на его член.  Он предостерегающе сжимает ладонь на её бедре и говорит "подожди". Пэт непонимающе дует губки, хмурясь, пока Тони тянется за бутыльком с любрикантом.  — Ты слишком сухая, будет неприятно, — шепчет он ей, ласково касаясь её щеки свободной рукой. — Дай-ка.  Она сдвигается на несколько сантиметров, и Тони выдавливает прозрачный гель прямо на головку члена и удовлетворенно охает от холодка. Пэт подставляет ладошку, он льет гель на её пальцы, и она вздрагивает от неожиданности, переводя заинтересованный взгляд на Тони: — У меня появилась идея насчет контраста и холода, — говорит она хрипловато, и Тони довольно ухмыляется. Он все-таки скидывает Пэт на постель, чтобы войти в неё сверху — не хватало ещё травм при проникновении, все-таки первый раз. Она недовольно хмурится, но Тони сцеловывает её морщинки между бровей, касается губами уголков глаз, переносицы, скул, вбирает в рот мочку уха, щекоча её вход своей головкой и осторожно надавливая, мелкими движениями раздвигая тугие горячие стенки. Пэт разумеется пытается дернуться навстречу, но он вовремя придавливает её к постели ладонью на тазобедренной косточке.  — Не спеши, не спеши, — шепчет Тони. — Не спеши, я здесь, я рядом.  Он сам сходит с ума от близости, от горячей глубины, в которую погружается, но ему правда хочется, чтобы для неё это стало особенным опытом. Пэт выглядит, будто в лихорадке, пылающее лицо, расфокусированные больные глаза, но написанное на лице блаженство вряд ли с чем-то можно перепутать.  — Как ты? — спрашивает он, мягко толкаясь внутрь, чувствуя, как гладко скользит внутри головка; голос почти отказывает, как и плавящиеся искрящие мозги. Пэт издает мычащий задушенный стон, сжимает пальцы на его боку чуть ли не до боли. Стон скатывается в хныканье и вздохи, среди которых Тони не сразу распознает слова. — Тони, — едва слышно лепечет она, и он стонет, услышав собственное имя из её уст с этой интонацией. Его бедра дергаются помимо его воли, она вскрикивает, но явно не от боли, потому что вцепляется в него сильнее и сама двигается навстречу. И снова произносит: — Тони! Он издает полустон-полурык, обвивая её обеими руками и крепко сжимая, входя глубже, чувствуя, как теряет голову. Пэт гортанно смеется, подмахивая, и они быстро находят темп, скорый, но не торопливый, она обвивает ногами его талию, он опирается на локти и держит её в своих руках, нависая над ней и глядя в её лицо. Тони не знает, что написано на его лице в этот момент, но Пэт выглядит так, будто она проводит сложный и ответственный эксперимент, с таким сосредоточенным и строгим лицом, что он невольно улыбается.  Когда она сжимает его внутри, Тони роняет голову рядом с её виском и ахает от удовольствия, замирая внутри, входя до упора; она хмыкает и сжимается еще раз, и еще, заставляя его вздрагивать, хватает его за задницу обеими руками. Её ладони маленькие но сильные, и этот контраст кружит ему голову.  — Мне интересно, — Тони приподнимается, чтобы посмотреть на неё, и удивляется, что у неё хватает сознания на связную речь. — Ты сдерживаешься или ты всегда такой негромкий? — А тебе чего хочется? — с трудом шевеля губами, выговаривает с ухмылкой он.  — Громкие партнеры это сексуально, — говорит она с дьявольской усмешкой.  — Тогда не сдерживайся, — урчит ей в ухо Тони, приподнимаясь с локтей на ладони, меняя угол проникновения.  Она взъерошенная, мокрая и порозовевшая, закусывает губы и вскрикивает в голос, когда он начинает двигаться снова, размашисто толкаясь внутрь. Тони чувствует, как пот заливает глаза, как она вздрагивает под ним и подается навстречу, чувствует, как ком удовольствия внутри распухает и подталкивает его все ближе к краю, но в какой-то момент усталость берет верх (а за усталостью накатывает досада, возраст берет свое).  — Я вообще-то хотела быть сверху, — вспоминает Пэт, легонько шлепая его по ягодице (это движение отдается внутри каким-то ёканьем). — Можно? Тони переворачивает их на постели, не выходя из неё, Пэт, оказавшись сверху, немного теряется, но быстро ориентируется и находит удобное положение, а затем—  — О-о-о-ох, — Тони длинно выдыхает, закатив глаза, когда она медленно опускается на него, сжимаясь и расслабляясь вокруг члена. — Боже, это прекрасно. Пэт хмыкает, зардевшись, довольная и хитрая, продолжает чувственную пытку, постепенно набирая темп, Тони подмахивает ей, насколько может. Они двигаются вместе, задыхаясь и хватая друг друга за руки, плечи, бока, как сумасшедшие, и Тони ощущает приближение к кульминации, вкрадчивое щекочущее ощущение... Она откидывается назад, опираясь руками на постель рядом с его коленями, удивляя его своей гибкостью и способностью не терять темпа даже в таком положении; он кладет ладонь на её живот, скользя вниз и пытаясь большим пальцем нащупать её клитор. Пэт сладко ахает, и Тони, не сдержавшись, приподнимается на постели, подхватывая её под бедра, садится и помогает ей устроиться удобнее, чтобы начать быстро и резко толкаться внутрь, придерживая её за ягодицы. Он чувствует, что это финишная прямая; Тони прикусывает губы, вслушиваясь в собственные ощущения и тихие вскрики Пэт, и когда волна поднимается, не может сдержать рычащего стона.  — Пэт, — выдыхает он, вжимаясь в нее, обвивая руками и сдавливая в объятиях. Пэт заполошно дышит ему в ухо и висок, дрожа вместе с ним, пока он изливается внутри нее, пока они оба успокаивают дыхание и сердцебиение, пока время вокруг них замирает, не желая их прерывать. — Я чувствую твой пульс внутри, — шепчет она ему с улыбкой. — Это потрясающе. Тони смеется, не выпуская её из рук. Ему не хочется расцеплять объятия, но когда он чувствует, как начинает обмякать, он осторожно  выходит из нее, придерживая резинку за основание, снимает презерватив и видит на пальцах кровь. — Ох, черт, как ты? — спрашивает Тони, завязывая узелок и отбрасывая презерватив куда-то на пол. Пэт, сияющая и взъерошенная, смотрит на него с непониманием. — Я не повредил тебя? Ничего не болит? — Немного жжет, но ничего сверхъестественного, — пожимает плечами та. Тони хмурится и поджимает губы, но ничего не успевает сделать, когда она мягким броском опрокидывает его на спину и нависает сверху. — Я не просто в порядке, я лучше всех.  Тони чувствует себя выжатым как лимон, но загоняет себя и Пэт в душ, смывая пот, кровь и другие жидкости с них обоих, а позже, чувствуя какое-то вселенское умиротворение, залезает вместе с ней под одеяло, хотя еще всего-то около шести вечера. Будет ли он чувствовать себя свиньей завтра, ему прямо сейчас совершенно наплевать. *** Он просыпается в пять, будто его включили как лампочку; тело ноет, но это приятная боль. Пэт сопит под его боком, свернувшись в какой-то невообразимой позе так, что из-под одеяла торчит только кудрявая макушка.  Ему срочно надо отлить. Несколько минут спустя Тони мрачно разглядывает кажущееся незнакомым собственное помятое лицо, угрюмо чистит зубы, слушая отчет Пятницы о тех пятнадцати часах, на которые он приказал игнорировать все сообщения кроме сообщений под грифом "чрезвычайная ситуация" и "Патрисия Паркер". Заместитель Пеппер отправил пачку документов на подпись, Мстителей вызвали на какую-то миссию под Атлантой, непринятые звонки от Роуди и Хэппи, сотня сообщений на всех устройствах и средствах связи, в общем, все как всегда. В голове творится какой-то бардак, и у него чудовищное ощущение, что он капитально облажался (хотя и не может сформулировать, в чем именно). — Входящее сообщение от Наташи Романофф, — сообщает Пятница. Тони сплевывает пену и решает прослушать, что она хочет ему сказать.  Пятница зачитывает сообщение, пока он полощет рот, затем сует голову под льющуюся прохладную воду. В сообщении Нат — сухие факты и отчет о миссии, никаких намеков, но Тони слышит собственный язвительный голос в своей голове, заявляющий Роуди о том, что ей всего девятнадцать. Она спит в его постели и если он дождется, когда она проснется, ему точно перепадет утренний секс.  Тони смотрит в зеркало, причесывает пятерней мокрые пряди и отправляется в мастерскую, чтобы перебрать ДАММ-И в очередной раз и подумать о случившемся. Около семи утра Брюс находит его посреди тестирования новых репульсоров, взвинченного и дерганого, и даже если бы Нат еще вчера не оповестила его о том, что Пэт таки уломала Старка на секс, Брюс скорее всего догадался бы об этом (потому что Тони позорнейшим образом вздрагивает и теряет лицо после невинного "А где Пэт?"). Пауза затягивается, Тони смотрит куда-то в стену.  — Пэт сейчас спит в моей постели, — признается Тони. Брюс с легким недоумением на лице ждет продолжения реплики, очевидно, не видя ничего предосудительного в том, что он сказал. — Бога ради, она еще ребенок, и она моя протеже! Старк сжимает кулак и впечатывает его в металлическую столешницу с грохотом, от которого они оба вздрагивают.  — И? Ты считаешь, что злоупотребил её доверием? — Я считаю, что это, блядь, неправильно, — "но это было так хорошо" повисает в его мыслях дамокловым мечом. Если он оправдает себя этой мыслью, он, кажется, не сможет больше сдерживать себя.  — Тони, — мягко, как с капризным ребенком, начинает Брюс. — Она сохла по тебе настолько очевидно, что даже я это заметил без подсказки Нат. Учитывая её характер... и твою... Беннер спотыкается на слове, а Старк с остервенением сдирает с руки недоделанную перчатку, чувствуя, как пульсируют костяшки кулака. У него нет ни единой мысли, что именно пытается деликатно сказать Брюс.  — Словом, это было не так невероятно, как могло показаться, — продолжает он. Тони трет сбитые костяшки, стирая выступившую кровь. — Почему именно ты считаешь это неправильным? "Ей девятнадцать", "я с ума сойду, если с ней что-то случится", "я сломаю ей жизнь", "она разочаруется во мне и оставит меня одного" “она возненавидит меня” мельтешат перед его внутренним взором, словно перепуганные птицы, хлопающие крыльями; Тони забывает, что нужно дышать, а затем чувствует, что не может вдохнуть, и слышит, как подступает паника. Брюс замечает её раньше, чем Тони, иначе почему он до боли сжимает его плечо, впиваясь пальцами в бицепс, и резко разворачивает его к себе лицом. — Старк, дыши, черт бы тебя побрал! — рявкает обычно деликатный Брюс, и от удивления Тони действительно вдыхает, морщась от боли и неприятно колотящегося в груди сердца. — Ты же её не изнасиловал? — Что? Нет! — возмущенно рявкает тот в ответ. — Ты охренел?! — Ты дебил, Тони, — успокаиваясь, все еще раздраженно говорит ему Брюс. — Пошли завтракать, ты наверняка опять обедал сутки назад.  Тони собирается отказаться, но Беннер не терпящим возражений взглядом смеряет его пыл и они направляются в кухню. *** На кухне все еще витает аромат панкейков, которые иногда делает Клинт, полупустые чашки с кофе сиротливо стоят на столешнице и в раковине. Тони неохотно и без интереса лезет в холодильник, сует нос в картонные коробки без опознавательных знаков, в которых обнаруживается какая-то восточная кухня, в которой он совершенно не разбирается. Недолго думая, он выбирает одну наугад, закрывает дверцу холодильника и сталкивается нос к носу с Пэт. Она выглядит отлично оттраханной и довольной жизнью, расплывается в широченной счастливой улыбке и чуть не бросается ему на шею, когда замечает Брюса и застревает на половине движения.  — Доброе утро, — здоровается она с Беннером, делая вид, что решила потянуться и почесать затылок. Тони кивает ей, все еще неспособный натянуть на лицо улыбку. Пэт неуловимо меняется в лице, но затем делает вид, что ничего не произошло.  Брюс заводит какую-то малозначимую беседу, пока Тони греет содержимое коробки и варит себе кофе, повернувшись спиной к Пэт. "Ты же её не изнасиловал?", слышит он на повторе голосом Беннера, и ему приходится тряхнуть головой, чтобы продолжить делать вид, что он в порядке (у него это получается препаршиво). Лапша в коробке оказывается какой-то сладковатой странной хреновиной с привкусом кокоса, и Тони с большим сомнением перебирает вилкой слипшуюся пасту. Он пробует снова, но чувствует, что съесть это у него все равно не получится.  Кофе по крайней мере идет на ура, и после первого же глотка он чувствует себя более живым (и находит в себе силы посмотреть на Пэт). Она доброжелательно щебечет что-то Беннеру, из-за чего Тони чувствует себя еще более погано.  — Ладно, я в мастерскую, — отрывисто говорит он, оставляя на столе практически не тронутую коробку и скрывается из виду, зная, что это выглядит как бегство (и является им). *** Он ждет, что Пэт заявится в его мастерской и из-за этого все, за что он берется, валится у него из рук, но часы идут, Пятница извещает его о назначенной общей тренировке в три часа, затем напоминает, что все собираются пообедать в двенадцать, нудит над ухом, что он заморит себя голодом, потому что прошло уже двадцать шесть часов с последнего приема пищи, но Паркер так и не появляется. Тони отшвыривает очередной неудачный образец репульсора и садится прямо на пол, опираясь спиной о стену.  Она его любит, в этом никаких сомнений.  Он тоже любит её, но... у них никаких шансов (и почему-то его совесть говорит с ним голосом Пеппер).  Если она уйдет от него, это не убьет Тони (это не убьет его, если она уйдет от него сейчас). Пока она не проросла в нем корнями, не заняла все свободное пространство в его голове, он выживет. Но если она сделает это, а потом не выдержит, как Пеппер, это его уничтожит.  И потом — ей же всего девятнадцать. Семья, дети, карьера, мало ли чего она захочет. Тони может купить ей полмира, но быть хорошим мужем и отцом — едва ли. И он не хочет ломать себя, даже ради неё, особенно ради неё. Даже если он знает, что она заслуживает этого (а не алкоголика с синдромом спасителя и ПТСР размером с Китай). Он сидит на полу, упираясь локтями в колени и сплетя пальцы в замок на загривке, чувствуя себя застрявшим. Таким его находит Нат, пришедшая напомнить ему о тренировке. — Старк! — её резкий голос выдергивает его из размышлений, он вскидывает на неё глаза, но не встает. Романофф оценивает его глазами, а затем бегло оглядывает мастерскую. — Хватит пиздострадать, тебя одного ждем.  — Зачем? — не понимает он. — Тренировка, — закатывает глаза Наташа, скрещивая руки на груди. — Ты вообще готов тренироваться? — Мистер Старк обезвожен и не принимал пищи в течение двадцати девяти часов, — встревает Пятница. — Кроме того у мистера Старка легкая тахикардия и повышено артериальное давление... — Пятница! — рычит Тони, ощетинившись. — Какой это протокол? — "Ты_Задрал_Стив", дата последнего обновления... — Удалить протокол к чертовой матери.  В этот момент Наташа решает, что с неё хватит. — Старк, ты охренел? — она подходит к нему вплотную, возвышаясь над ним, как персональная немезида. — С собой делай что хочешь, но девчонке хотя бы жизнь не порть, ладно? — Поздновато спохватилась, — бурчит Тони, вскидывая на неё мрачный взгляд. Нат закатывает глаза. — Значит, так, — угрожающе говорит Нат. — Ты сейчас берешь свои яйца в кулак, крепко их сжимаешь, идешь к ней и извиняешься за свое поведение. В ножки падай, делай что хочешь, у тебя три с половиной часа, пока я занята на тренировке. Если по истечению этого времени Паркер не будет в порядке, я за себя не ручаюсь — и за твои гениталии тоже.  — Романофф, ты же знаешь, что она от меня хочет не веселых потрахушек, — рявкает Тони, нервно вцепляясь пятерней в свои волосы. — Я и так пытаюсь не испортить ей жизнь, но уже облажался в этом вчера по полной. — Тони, ты дебил, — со смешком говорит Нат (Брюс сказал ему то же самое). — Она сегодня пищала от восторга от вчерашнего опыта и я тебе скажу, что ты справился отлично.  Тони раздраженно закатывает глаза.  — Такое чувство, будто у меня в спальне сраный театр, блядь.  — Просто скажи ей, что ты чертов паникёр и накрутил себя, как гребаная школьница, воображая, что ты не нужен ей, и что испортишь ей жизнь. Из вас двоих это ты ведешь себя так, как будто тебе не помешала бы основательная порка.  Нат ухмыляется и уходит, Тони хмурится и кусает губы.  Через какое-то время он заказывает через Пятницу пиццу и какие-то фруктовые смузи для Паркер и встает с пола, чувствуя, как ноет поясница и отсиженная задница, а затем идет мириться. ***  — Я разочарую тебя, — негромко говорит он, останавливаясь в дверях. Пэт вскидывает голову, и её серьезные глаза пригвождают его к полу. — Ты молода и прекрасна, и любой мужчина сделает ради тебя все, что ты захочешь, а я уже слишком стар, чтобы учиться новым трюкам.  Паркер недовольно цокает языком и закатывает глаза, отворачиваясь. Она сидит с ногами на диване в лаунж-зоне, глядя в выключенный телевизор, натянув толстовку на колени и напоминая маленькую девочку (эта мысль сейчас почему-то не ранит так сильно). Тони сует руки в карманы, вздыхает, трет затылок и наконец подходит ближе, опускаясь на диван рядом с ней.  — Я люблю вас, — просто говорит она, не глядя на него. Тони знает это. — И я знаю, что я вам не безразлична, потому что… Она заливается краской, и Тони улыбается против воли.  — То, что было вчера… — Она спотыкается на середине, и Тони прерывает её. — Было прекрасно, — Пэт с удивлением смотрит на него, явно не ожидая от него таких слов. Тони пожимает плечом. — Не буду врать, я не был готов к тому, что все случится так быстро, но это действительно было великолепно.  Пэт прячет довольную улыбку, Тони тоже легко улыбается. Но этот разговор все еще не окончен.  — Пэт, мне почти пятьдесят, — начинает он тихо. — Я рискую жизнью каждый божий день, и ради всего святого я не смогу отказаться от этого, а значит, никогда не смогу пообещать тебе, что вернусь с очередной миссии. Не могу пообещать тебе “долго и счастливо”, которое ты заслуживаешь. — Мистер Старк, — морщится она, стаскивая с колен толстовку и опуская ноги на пол. Она смотрит на него прямо и решительно, и что-то внутри у Тони трепещет от этого взгляда. — Я не хочу “долго и счастливо”. Я хочу сейчас. Потому что я тоже знаю о том, что любая миссия может стать последней. Для меня. Для вас. Для всех.  — Пэт, — снова заговаривает Тони, но она его перебивает. — Тони, — тихо говорит она, и он покорно затыкается. — Никто из нас не знает, что будет завтра или послезавтра, какие инопланетяне нагрянут на Землю в ближайшие годы, и все такое. Но если мы будем отказываться от чего-то из-за страха потерять это в будущем, у нас никогда не будет ничего, за что стоило бы бороться.  Тони оглушенно смотрит на неё, подбирая слова для того чтобы возразить. — Вчера вы позаботились обо мне, а сейчас позвольте мне позаботиться о вас. Когда я стеснялась говорить о том, что хочу, вы помогли мне и рассказали о том, что хотите вы. А теперь я начну.  Тони коротко кивает.  — Мне нравится проводить время с вами в мастерской, работать с вами, да и просто… за вами очень классно наблюдать, когда вы чем-то заняты, — на губах Пэт появляется мечтательная улыбка, и у Тони щемит где-то в сердце от нежности. — Приносить вам кофе и еду, когда Пятница на вас жалуется и говорит, что вы опять не ели. Мне бы хотелось иметь право обнимать вас чаще, целоваться с вами. Заботиться о вас, делать для вас все, что в моих силах.  — И даже не высовываться на миссиях? — ехидно ухмыляется Тони.  — Если это сделает вас счастливее, да, — пожимает плечами Пэт, и он чувствует как ухмылка исчезает с его лица. — Сделает, — говорит Тони, встречая её взгляд.  — Заметано.  Они молчат ещё какое-то время, Пэт собирается с мыслями. — Было бы здорово остаться в тени и не попасть на обложки журналов ни как ваша любовница, ни как Человек-Паук, но я понимаю, что это скорее всего неизбежно. Но я готова к этому риску, я готова этим пожертвовать, чтобы быть с вами. Я хочу попробовать. — Пэт поворачивается к нему и смотрит с застенчивой улыбкой. — А вы? Тони прочищает горло, утыкается взглядом в пол, чувствуя, как сердце в груди начинает колотиться сильнее. — Я не умею нормально ухаживать, Пеппер подтвердит, — хмыкает он, пытаясь собраться с силами. — Я умею заваливать подарками и деньгами, сбегать в мастерскую от любых разговоров о чувствах, бросаться в самое пекло и потом “приходить как ни в чем не бывало”.  — Я не спрашивала об этом, — Пэт улыбается. — Я спрашивала, чего вы хотите. — Чтобы ты была счастлива. — Тони даже не задумывается над ответом. — Я не знаю, как сделать так, чтобы ты была счастлива, и—  — Вы же спрашивали меня вчера, чего я хочу, — говорит она. — Я бы хотела, чтобы все осталось как есть сейчас, просто… с некоторыми дополнениями.  Тони скашивает на неё глаза, Пэт очаровательно краснеет. — Вроде секса и поцелуев? — улыбается он. — Вроде секса и поцелуев, да, — Пэт заправляет за ухо мешающую прядь. Ему кажется, что его сердце в грудной клетке разбухло до размеров воздушного шара и ему тесно в груди; Тони смотрит на Пэт с легкой грустью и нежностью, а потом, опираясь рукой на диван, опускается перед ней на колени. — Мистер Старк! — пугается Пэт, прижимая руки к груди. Тони улыбается и качает головой. — Наташа сказала мне, что у меня три с половиной часа, пока она на тренировке, и за это время я должен сделать все, чтобы ты почувствовала себя лучше, — говорит он, опираясь локтями на диван и глядя на неё снизу вверх. — Цитирую, “в ножки падай, делай что хочешь”.  — Вы совсем не должны—  — Тише, Паучишка, не перебивай, — он берет её руку в свои и сосредоточенно и нежно поглаживает её пальцы. — Ты обезоружила меня, бросив мне в лицо правду; я правда боюсь. Понятия не имею, что делать с этим страхом, и знаю, что обижу тебя еще не раз, и заранее прошу за это прощения. Но если ты хочешь попробовать, кто я такой, чтобы тебе отказывать? — Вы вполне можете мне отказать, если не хотите… если хотите… — Пэт запутывается в словах и Тони фыркает.  — Я не хочу отказывать. — Тони признается в этом удивительно легко. Пэт счастливо улыбается и сжимает его пальцы между своих ладоней. — Прости, что мы начали не с того. Могу я пригласить вас на свидание, мисс Паркер? — Чур я выбираю место, — смеется Пэт. — Да, конечно.  Они сидят так еще некоторое время, Тони на коленях у её ног, Пэт над ним, иногда склоняясь чтобы оставить поцелуй на его губах. Когда Нат с ещё влажными после душа волосами заходит в лаундж-зону, Пэт вскидывается и поворачивает к ней голову, а затем расплывается в широченной улыбке и изображает жест тишины. Нат делает ещё пару осторожных шагов и видит Тони, опустившего голову на колени Пэт, пока та ласково перебирает его волосы. Девушки обмениваются взглядами и молчаливый диалог, происходящий между ними в этот момент, точно включает горячую благодарность и ехидное “да не за что”.  *** Они доедают пиццу на кухне, сидя бок о бок, когда заходит Роуди. Пэт прикончила два стакана своих смузи и наглейшим образом утаскивает его кружку с кофе прямо из-под его руки, и Роуди, конечно же, видит это. Тони и Джеймс встречаются глазами, на лице Тони читается что-то вроде "я не буду защищаться, если ты скажешь это", на лице полковника — "ты уверен в этом?". Пэт не замечает этого диалога и, отхлебнув кофе и скривившись от крепости, говорит Роуди: — Здравствуйте, полковник Роуди!  Тот расплывается в теплой улыбке и говорит ей "привет, Пэт", отворачиваясь к холодильнику. Тони отвоёвывает свой кофе обратно, подталкивая к ней последний кусок пиццы в картонной коробке. — Тони, ты как? — спрашивает у него Роуди. — Я был на тренировке, и Наташа сказала, что ты чувствовал себя не очень. — Я в порядке. — Тони отмахивается от его беспокойства. — Как миссия? Роуди смотрит на него так, будто знает, что Старк пытается увести беседу в безопасное русло, но все-таки отвечает на его вопрос, кратко пересказывая прочитанный Старком утром отчет.  Пэт делает вид, что не вслушивается в беседу, но Тони чувствует, что она заинтересована — не столько в том, что они действительно говорят, сколько в том, что не произносится вслух. — Тони, можно тебя на минуту? — через некоторое время говорит Роуди. Пэт подрывается с места и говорит "я пойду наверное?", на что Тони опускает ей руку на плечо, приобнимая за плечи. — Сиди, не мельтеши.  Она поднимает на него вопросительный взгляд, он едва заметно качает головой. Роуди выводит его в коридор, и по тому, что он останавливается буквально за углом, понятно, что он не в курсе, насколько у Паучишки хороший слух. — Тони, я… — Роуди… — начинают они в голос и смеются. Тони кивает ему, мол, слушаю. — Прости, что погано шутил в прошлый раз, правда, не подумал. Ты ей как отец, а я тут со своими пошлостями, — Роуди чешет в затылке, выглядя смущенным. Тони машинально отводит взгляд в сторону, думая о том,  насколько эта ситуация станет ещё более неловкой. — Извинения приняты, дружище, — начинает Старк, а затем тяжело вздыхает. — На самом деле я… Тони чувствует, как в груди становится тесно, и вдыхает опять. — Я люблю ее, Роуди. — вот, он это сказал. — Не как дочь, — уточняет он. Роуди непонимающе смотрит, а затем темнеет лицом. — Тони, — начинает Роуди тяжёлым тоном. Тони ждет летящего в лицо кулака. — Ну то есть рыльце-то у тебя в пушку? Полковник по-дурацки хихикает, и Тони раздраженно рычит, невольно ухмыляясь.  — Я думал, ты мне сейчас с таким лицом в челюсть зарядишь. — Заряжу обязательно, но позже, — обещает Роуди. — Если ее обидишь, то точно получишь по зубам. — В очередь встань, после Наташи и Беннера, — ворчит Тони беззлобно. Роуди жмет его руку и уходит, и когда Тони возвращается в кухню, по ухмылке Пэт видно, что она слышала каждое слово. *** Когда Тони закрывает глаза, её лицо — единственный эталон радости, который он может себе вообразить.