bruises and kisses

В какой-то момент приходит злость — что связаны, обрасли корнями вишни и никуда друг от друга не деться. Синяки расползаются кривыми бензиновыми лужами, а следы от ногтей — кровавыми полосами. Они душат друг друга в ванной, пока вода льётся на пол, и травят мысли вином. А вечером идут на очередную тусовку, улыбаются пластмассовой улыбкой, иногда целуясь для галочки, иногда увлекаясь. На подобной они познакомились. Рустам в тот вечер наблюдал исподтишка, ловя её взгляды, будто проверяющие его на выдержку, через всю комнату. Много пил и мало чего запомнил — только тонкие красные запястья в своих руках и тихие стоны удовольствия, пока он хаотично оставлял отметины по всей шее и ключицам. Карина рисует на его теле помадой, позволяя губам быть кистью. Она совсем не удивлена, когда Рустам запускает свои руки под её футболку и начинает гладить рёбра. Он будто пьяный ищет её губы, царапая те зубами, а Карина даёт вытворять с собой всё, что Саидахмедову взбредёт в голову. Уступает ему право на свое тело. Позволяет оставлять алеющие отметины и гематомы, подпевая своей зависимости от ощущения чужих рук на шее, которую он в ней и взрастил. Рустам кусает и зализывает — кровь у неё вкуснее красных вин. А потом уходит, застывая горячим дыханием и неожиданно мягким поцелуем на обнаженном плече с первыми лучами. Отключает мобильник, надеясь всё разорвать. Вот так — из крайности в крайность, а Карина за ним, ненавидя, но бесконечно твердя, что любит. Она не особо вдается в правдивость этих убеждений, да и лживыми их считать не хочет — они просто есть и все. сами по себе, настраивающие её на новую войну с ним. Не любовь это вовсе — зависимость. Быть вместе губительно для обоих, но не быть ещё невыносимей. Сминая её губы и щеки, красные от вина, Рустам ненавидит себя, за то, что остался. И её за то, что не может уйти. Карина же всегда его ждёт, встречает, когда он неизменно возвращается с дорогим букетом и полным чувством обречённости. Не выдерживает и бьёт. Ладонями попадает хаотично — он даже не пытается отвернуться. Потом резко прекращает, начинает скрести ногтями беспомощно по его куртке и вскоре просто сползает на пол. Он тащит её до спальни, где срывает её дыхание с нормальной частоты и заставляет задыхаться. Где оба вновь снимают усталость. А потом долго курит на балконе в одной футболке. Балкон весь в пепельницах, которые лень вытряхивать. Карина мечтает посадить там апельсиновое дерево. Но вместо этого скуривает пачку за раз, закашливаясь хриплым, слёзным смехом, ведь у Руста на апельсины аллергия. Рустам — катастрофа её души. И Карина чувствует затылком твёрдую стену, как осыпается тушь под глазами, когда самовольно следует за ним на эшафот. Позволяет петле на шее затянуться.