This one life

***

«There was another life that I might have had, but I’m having this one» Kazuo Ishiguro

"Была другая жизнь, которую я мог бы прожить, но я живу эту". Кадзуо Исигуро

Мирабель семнадцать, когда она встречает его на реке. Ничего необычного — надо же жителям Энканто где-то стирать. «Не часто встретишь тут мужчину», — думает Мирабель, оглядывая незнакомца и его узел с вещами. Стирка, как правило, удел многочисленных родственниц, жен, дочерей и юных племянниц. Мирабель приветливо кивает, оглядывая худощавую фигуру незнакомца, его вьющиеся темные волосы и узкие кисти рук, пытается угадать его возраст. Он кивает в ответ — и Мирабель задерживает дыхание: она знает и эту чуть заметную улыбку в уголке губ, и наклон головы — но уверена в том, что никогда не видела мужчину раньше. В городе говорят, недавно по пересохшему за знойное лето горному ущелью пришло несколько новых семей, и ее незнакомец, скорее всего, пришел с ними. Каждый сосредоточен на своем деле, но утро слишком хорошо, а стирки на одиннадцать человек слишком много, и Мирабель начинает тихонько напевать dos orugitas. «Pasan sus noches y madrugadas» — неожиданно подхватывает сильный мужской голос. Они улыбаются друг другу не таясь. «Он старше», — продолжает Мирабель прерванную мысль про возраст — «но вряд ли как папа». «Бруно», — представляется незнакомец, и Мирабель называет свое имя. Они поют на два голоса еще несколько песен и получается очень хорошо. «Надеюсь скоро увидеть тебя в городе», — говорит Бруно на прощанье. Мирабель тоже на это надеется.

***

Они и правда скоро встречаются. Сегодня базарный день, и Джульетта раздает на площади свою целебную еду, а Мирабель и Долорес помогают. Мирабель видит Бруно, разговаривающего с кем-то у соседнего прилавка и опять удивляется чувству мгновенного узнавания — будто она давно знает его походку, улыбку и упрямый локон у виска. Долорес смотрит в ту же сторону и округляет глаза: «Это же тот самый, что пришёл по сухому устью. Говорят, он колдун!» Мирабель хочется рассмеяться детскому страху в голосе кузины, будто та забыла и про себя и про всю семью, и про волшебную лепешку в собственных руках. Магией Мирабель не напугать. Но Бруно не колдун. Он подходит познакомиться, смущается, пробуя выпечку Джульетты (со мной все хорошо, поберегите для других!) и отрицательно качает головой, отвечая на прямой вопрос не в меру любопытной Долорес. Нет, он не колдун. Да, у него бывают предчувствия — когда лучше отправиться в путь, чтобы путешествие сложилось удачно, каких мест остерегаться, верить ли незнакомцу, затеять стирку сегодня или подождать до завтра (Мирабель смущенно краснеет под его смеющимся взглядом). Он охотно бы сделал Долорес предсказание, но, увы, в нем нет этой силы. «Может быть, была когда-то в роду, да вот сошла на нет», — Бруно совсем не выглядит расстроенным, — «вряд ли бы этот дар принес счастье». Он говорит это, смотря прямо на Мирабель, в голосе — твердая уверенность, и Мирабель, нашедшая мужество поднять на него глаза, согласно кивает. Она тоже знает. Ей снова пять, она стоит перед волшебной дверью, исчезающей под пальцами и не чувствует ничего кроме облегчения. Бабушка смотрит неверяще, разочарованно, но это такая мелочь. — А праздник все-таки будет? — спрашивает Мирабель с надеждой у подбежавшей встревоженной матери. И они все-таки устраивают странный праздник, с фейерверками и угощениями, и в эту ночь Мирабель чуть ли не впервые в жизни спит, не мучаясь от кошмаров

***

Мирабель и Бруно встречаются снова тем же вечером на площади, где летом молодежь чуть ли не каждый день устраивает танцы. Он сразу же подходит к ней. «Позволишь?». Мирабель доверчиво и радостно вкладывает свою ладонь в его руку. В чертах Бруно, в его движениях есть что-то, что редко встречается среди мужчин долины — мягкость, может быть, нежность, не убитая суровой и тяжелой жизнью. Но руку ее он держит крепко и так же уверенно кладет ладонь на ее талию. С первых же тактов и с первых же шагов они находят нужный ритм, и стеснительной Мирабель наконец-то легко в танце: хочется прижаться сильнее, столкнуться руками, коленями, провести пальцами по линии его плеч, приблизить голову так, чтобы кудри волос переплелись, и наконец-то вдохнуть будоражащий запах его кожи. С восторгом юной девушки, впервые попробовавшей свою силу, она наблюдает как Бруно теряет контроль, держит ее в своих руках все более властно, на мгновение сбивается с такта, словно забывая, где они. Кожу Мирабель покалывает от удовольствия, от возбуждения, и немного от ужаса — все это уже было, где-то во сне, и было нельзя, и они все равно обнимались. Мирабель поднимает голову и их взгляды встречаются. Между ними все так просто и ясно. Не надо бороться с темнотой — она легко примет их в свои объятья. На следующий день она уходит «погулять», а ночью, когда никто не видит (а та, кто слышит, не выдаст) легко выскальзывает из дома через окно. А еще через три дня Бруно приходит к ним в дом и по всем правилам просит ее руки у изумленных Агустуса и Джульетты. Родители недоверчиво смотрят на дочь, но то, как смущена Мирабель, говорит о многом. В день свадьбы льет как из ведра. Мирабель подставляет руку под упругие капли и улыбается. Какое счастье, все будут заняты успокоением тетушки Пенелопы, и оставят их с Бруно в покое. «Бруно», — произносит она вслух, наслаждаясь звуками его имени. Она с трудом верит, что богом и людьми позволено так сильно любить — но вот, через несколько часов и они станут мужем и женой, и никто не разлучит их. Мирабель знает, что вместо двери в свою волшебную комнату она скоро откроет дверь в свой собственный дом. Они живут долго и очень счастливо, успевая увидеть и внуков и многочисленных правнуков. Предчувствия Бруно не ограждают их ото всех ошибок и невзгод, но все же сильно помогают. Мирабель знает, что однажды тяжелый дар снова проснется в их семье, но Бруно успокаивает: знания людей о себе и о мире возрастут, и провидец сможет справиться со своим даром. Он это знает.