Часть 1

      Хагридов отложил блокнот. Ещё один день лёг ровными строчками на бумагу. Перечитав написанное, он кивнул собственным мыслям и закрыл книжечку.       «Дорогой дневник, я не знаю, когда это началось, но здесь явно что-то не чисто.» День 1.       Филчев крутился на кухне в те же часы, что и Минерва. Странно. Обычно он вообще не выходит из комнаты. Только когда кто-то новый въезжает, а тут прям не засунешь его обратно. Места и так нет, ещё этот соленья свои по всем тумбочкам расставил. Даже яйца поставить некуда, чтобы завтрак себе сообразить.       Ходит туда-сюда за ней, как банный лист к одному месту приклеился.       Даже Рита заметила, что не так что-то. Неправильно это. Хотя... Две пенсии лучше, чем одна. С этим не поспоришь, это точно. Да... День 2.       Минерва подозрительно добрая. Филчев приготовил ей омлет. Какие-то странные дела происходят. На всякий случай просмотрел объявления о сдаче жилья. Потом вспомнил, что не работаю и газета прошлогодняя. Завернул обратно в газету сушеную тарань. Пусть доходит, съем позже. День 3.       Кажется, я всё пропустил. Снейпов заходил в гости и шутил про бездну разврата. Я не понял.       Снейпов то живёт теперь отдельно – с Гермионочкой нашей. Выглядит он уставшим, конечно. Наверное, даже потасканным. Сидел, не пил снова. Печень, что-ли, болит? Хотя Гермионочка вкусно готовить научилась, чему там болеть на таком питании. Не понимаю, почему всё время пожарники приезжали, когда она картошку жарила.       Ух, какая же картошечка у нее получалась! Так и хрустела на зубах, милое дело же. С селёдочкой самое то! Кажется, я проголодался.       Следы от ножа и селёдки на страничках, написанное не разобрать. День 15.       Я все знаю! Живут они вместе! Филчев женился! Господи, красота-то какая! Не век куковать же им в одиночестве. Да и для здоровья надо. Да и две пенсии опять же. Я уж всю голову сломал, как же это все. А оно вот как, на глазах. ***       Минерва помешала овсянку и, полностью сосредоточившись на своих мыслях, не заметила, когда у неё появился партнёр по кухне.       — Уважаемая моя, у вас каша уже пыхает, пора выключать, — наставительным тоном произнес Аргус Филч, бесцеремонно заглянув в кастрюлю.       — Аргус, пойдите прочь, прошу вас, и так голова болит, — недовольно отмахнулась она.       — Давление? — участливо поинтересовался въедливый пенсионер и, дождавшись ответного кивка, глубокомысленно заключил: — Это всё почему? Это всё, потому что давление нужно вовремя сбрасывать!       Даже палец вверх поднял на последнем предложении, чтобы придать важность собственным словам.       — Господь с тобой, старый дурень! — омахнулась Минерва. — Какая речь может идти о таком очень народном методе лечения в мои-то годы? Тут уже карвалол вместо парфюма, валидол вместо леденцов.       — Любви все возрасты покорны, моя дорогая...       Так началась эта странная и необычная история.       Спустя долгие брачные танцы на кухне вокруг разных кастрюль, один совместный потоп в туалете, учиненный засором имени Хагридова и ощипанный фикус в подъезде Минерва и Аргус жарили яичницу на одной сковороде, но ночевали в разных комнатах.       Снейпов, ставший невольным свиделем этих старомодных игрищ, долго ржал. Потом посоветовал Филчеву выбрить лицо, помыть пупок и приступать к более решительным действиям.       Однако у ловеласа старой закалки были на Минерву матримониальные планы – размениваться на интрижку, которая была чревата близким знакомством с бизнесом дяди Тома, Аргус не хотел. Потому, собрав волю в кулак и надергав в ближайшем парке красивых белых зонтиков цветов, Филчев пошел свататься.       — Минерва, мы уже не молоды, но ещё активны. Я предлагаю тебе руку, сердце, аптечку и ключ от комнаты на всё то время, что мы ещё скрипим суставами!       — Предлагаешь скрипеть суставами хором, Аргус? — Макгонаголова критично осматривала Филчева.       Чистый костюм из позапрошлого века с запахом нафталина, белые зонтики цветов... Зонтики... Белые...       — Аргус, — аккуратно начала Минетва, — а как близко вы знакомы с ботаникой?       — Слово такое знаю, да, — Филчев ощерился, почесался и сглотнул – его мутило. — У тебя такие широкие зрачки, моя кошечка...       —Потому что это борщевик, Аргус! Немедленно выбрось это!       Посмотрев на зонтики цветов, Филчев почувствовал ещё большую тошноту, резво подскочил к окну и выкинул букет вниз. Примерно в сторону балкона Стеблевой: она цветы любит, пусть и за борщевиком присмотрит...       Несмотря на своевременно выкинутый букет, ту ночь эти двое провели вместе, вынося друг за другом тазики.       Спустя много литров воды Минерва поняла, что Аргус первый мужчина за долгие годы, которому не все равно, как она себя чувствует. То, что Аргус все это и спровоцировал, в веренице тазиков как-то и позабылось.       Решение было принято окончательное и бесповоротное – жениться! О чем Макгонагалл и сказала утром своему избраннику. Избранник был растроган и долго плакал в уголке дивана, от счастья. Конечно же, от счастья.       Тихо и незаметно эти двое расписались. Никому не сказав и отказавшись от букетов, из-за внезапно обнаружившейся у двоих фобии.       Жить решили в комнате Минервы: её комната была более приспособлена для проживания, плюс Макгонаголова недавно сделала ремонт. Поздравив друг друга сухим прикосновением к губам, молодежены разошлись по своим комнатам.       К первой брачной ночи Филчев готовился со всей тщательностью – помылся, побрил места которые, чисто теоретически, Минерва могла поцеловать. Подумал и побрился ещё раз, уже в душе. Мало ли, вдруг он вытянул супер приз. Поблагодарив себя за предусмотрительность, Аргус нанес на вставную челюсть купленный по акции гель. Обмен челюстями в первую брачную он посчитал моветоном.       Минерва времени даром не теряла тоже. Пересмотрела любимые порно, перестелила простынь: она хотела, чтобы в задницу ей требовательно впивался Аргус, а не крошки от вчерашних сухариков.       «Кажется, всё», — Минерва оглядела комнату. — «Ну точно, всё в порядке.»       Подойдя к зеркалу и заправив грудь в лифчик, женщина кокетливо подмигнула отражению, погасила свет и зажгла ароматические свечи, для придания обстановке торжественности.       Ждать долго не пришлось. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, открыли дверь.       Оглядев мужа, Минерва осталась довольна: Аргус решил не обременять себя лишней одеждой, но прикрыл свои прелести халатом. Чистым халатом, благоухающим дегтярным мылом.       Впрочем, когда давно уже немолодой Филчев набросился с жадными поцелуями на свою жену, Минерва поняла, что мылом пах не только халат: казалось, запах впитался в мужское тело вместе с возрастом.       Повалив жену на кровать, Филчев устроился на ней сверху и принялся жадно целовать шею и грудь так настойчиво и невыразимо приятно, что Минерва напрочь потерялась от забытых ощущений и практически не услышала его невнятную ругань:       — Тьфу, проклятые, — пластиковый стук ударившихся протезов об пол. — Так и жнал, што в акциях одна просрочка. Тебе хорошо, Минервочка?       — Было лучше, когда ты трогал грудь.       — Прошти, Минервочка, кажется, твои шалунишки от меня шбежали, — Аргус со знанием дела поковырялся в подмышках возлюбленной и снова принялся ласкать её грудь.       Минерва решила, что пора тоже подарить Аргусу ласку, и взяла все в свои руки. Всё взялось легко и было вялым. На прикосновение не отозвалось. Отозвался Филчев.       — У тебя руки холодные, Минервочка. Ты не переживай, — беззубо посвистывая, произнес он. — Я принял меры, скоро они должны подействовать.       — Значит, будем помогать твоим мерам, — хищно произнесла Минерва и облизнулась. — Ложись на спину! — скомандовала она.       Аргус поспешно перекатился с супруги, где-то в пути потеряв трусы. Минерва же решила взять всё в свои руки ещё раз.       Макгонаголова сосала так, что у нее посинели губы и заклинило челюсть. Член Филчева выглядел никак. Слегка сиреневый, он лежал на бедре мужчины, не подавая никаких признаков жизни, и был до ужаса похож на переваренную сосиску.       Минерва ощутила голод. Не тот голод, который был секунду назад: у неё заурчало в животе. Живот Аргуса отозвался ответным стоном.       И тут, словно издеваясь над этими двумя, член трепыхнулся. Сначала едва заметно, как от дуновения лёгкого ветерка, а потом встал. В секунду превращаясь из сосиски в уверенную палку салями.       Минерва сглотнула от неожиданности, она уже и забыла, как выглядит настоящий мужчина – голый и возбуждённый.       Аргус опять повалил Минерву на спину, уже ни сколько не сомневаясь, что сможет овладеть этой прекрасной дамой, своей законной женой, между прочим.       Плюнув на руку, Аргус провел по складочкам Макгонаголовой киски и аккуратно приласкал клитор. Минерва томно застонала и Филчев понял, что теряет голову. Толкнувшись вперёд, он вошёл в её лоно и чуть слышно заскулил от удовольствия. Под ним поскуливала Минерва:       — Аргус, я не Альбус! — её голос звучал как-то странно.       — Конечно, не Альбус, Минервочка, — простонал Филчев, толкаясь вперед. — К чему такие сравнения, моя дорогая?       — Ты не туда вошёл! — проскулила Макгонаголова, пытаясь расслабиться.       — Сейчас-сейчас, Минервочка, я выйду и войду, как положено, секунду, моя дорогая! — Аргус пытался вынуть член, но понял, что он, как лампочка во рту любопытного Поттерова: застрял.       Кряхтя и вихляя бедрами туда-сюда, Аргус пытался извлечь важную часть себя из Минервы. Минерва стонала. Ее стоны становились все громче и пронзительнее. Совершенно неожиданно для него, да и для себя, Макгонаголова напряглась всеми мышцами, обхватила ногами тощую мужскую задницу и кончила, с протяжным стоном.       Член Аргуса был на свободе.       — Аргус, ты лучший мужчина в моей жизни, — сыто, словно пресытившаяся молоком кошка, проговорила Минерва и провалилась в посторгазменную негу. Ещё никогда она не чувствовала себя такой развратной.       Меры, принятые Аргусом, ещё не перестали действовать. И он решил, что раз уж потратил непростительную кучу денег на одну таблетку, то должен взять от этой ночи всё, что может предложить ему жена.       Как минимум, одно место он уже собой отметил. Оставалось ещё два. Но это уже другая история!