Ложь или страшная тайна Габриэля

Итак, моя история жизни началась ещё 1 марта 2003 года в Париже — самом сердце Франции, там где переплетаются души двух судеб и где исполняются самые заветные мечты и желания. По словам врачей, я была очень гиперактивным, весёлым и абсолютно здоровым ребёнком, среди остальных новорожденных, поэтому в четверг 6 марта нас было решено выписать из перинатального центра, а уже в пятницу, 7 марта 2003 года, были куплены билеты моими родителями в отель на Лазурном побережье, чтобы отпраздновать моё рождение всей семьёй. Мои родители посчитали это решение абсолютно верным, потому что они считали это место священным и судьбоносным и поклонялись ему как иконе и хотели, чтобы я тоже встретила там свою судьбу. Родственники же это считали полным абсурдом, помешательством и не любили это сумасшедшее увлечение родителей, превратившееся у них в манию, они не хотели, чтобы я становилась такой же, как и мои родители, а в скором времени мои родственники придумали об этих фантазиях новый миф. Миф назывался «первобытные половые извращения». По их словам, предки рода человеческого отличались чрезвычайной склонностью к подобным фантазиям. Когда я была совсем маленькой, я не придавала этому мифу такого большого значения, но когда я стала старше, то для меня этот он перестал быть детской сказочкой. Когда я включала телевизор, слышала слова, сказанные знаменитыми людьми о любви и сексе. Слова, полные блаженства и успокоения, в них столько мудрости и нежности, что я часто не могла отделаться от чувства, будто слышу древние мифы. И вот наступила долгожданная суббота — 8 марта. В этот роковой день девушка — весна решила устроить настоящий праздник весны — природа оживала. Спавшие под снегом травы начали покрывать всю землю, а цветки лаванды щедро осыпали всю землю красивым нежно — сиреневым полотном. Когда мы были уже на выезде из Парижа — единственное что я помню это чёрный «Мерседес», оглушительные крики боли, визг тормозов и обрывки фраз спасателей: «Тут только трое выживших! Остальные все погибли!» «Срочно вытаскивай её, у неё сильное кровотечение!» … С того момента прошло 15 лет… Я до сих пор ещё не могу оправиться от этого удара. После похорон родителей, я стала таскаться по бесконечным судам, которые меня выматывали и постепенно, у меня просто начали сдавать нервы и постепенно меня одолевали приступы панических атак. Бабушка часто заходила ко мне в комнату, когда я была уже на грани и рассказывала какую- нибудь успокаивающую историю про родителей, но это мне особо не помогало, так как я возвращалась в день похорон и меня это ещё больше выводило из колеи.Ещё мне не давал покоя такой вопрос: что Адриан тогда забыл на похоронах моих родителей? Может его привела какая-то обида на них? Или, что ещё вероятнее, у него была какая то тайна, о которой я не имела ни малейшего понятия? Я очень долго мучалась в догадках, но потом решила забить на это и не накручивать себя. В школе же было всё слишком мрачно, даже в ней меня часто умудрялись дёргать за волосы и избивать до потери сознания. Это всё безобразие так и могло бы продолжаться до определённого момента, пока нам в классе не объявили, что у нас появится новенький. Этим новеньким оказался тот самый мальчик, с изумрудно-зелёными глазами которого я встретила на похоронах своих родителей. Мы с ним с утра до вечера пропадали на улице, ездили на велосипедах, танцевали под дождём, рисовали, удирали от уличных хулиганов, которые меня постоянно задирали за мой болезненный вид, а Адриан заступался за меня и говорил, что красивей меня нет никого на этом свете… Но в один прекрасный момент нас разлучили, потому что того требовали обстоятельства… После того, как Адриан уехал — я места себе не находила от горя. Плакала днями и ночами в своей комнате и не выходила на улицу… И вот он стоит прямо передо мной хорошо сложенный, широкоплечий, накачанный, с ещё более гипнотическим взглядом парень. Часть его взъерошенных соломенных волос закрывала его глаза, из-за чего он казался ещё более привлекательнее и загадочнее. И то ли, замечтавшись, то ли слишком сильно долго осматривая его, но заметив, что я на него бесцеремонно пялюсь, он просто молча пересёкся со мной взглядом, а потом также молча пошёл к моему месту. Внутри меня постепенно нарастала паника, что он может меня тоже избить за то, что я ему причинила слишком много боли в детстве, но, когда он подошёл ко мне — последовала обратная реакция: он просто взял меня за подбородок и начал страстно целовать меня в губы. Сначала я слегка опешила. Но в какой-то момент я расслабилась и позволила ему легко меня поцеловать, совершенно забыв про горе. Его язык, казалось, был повсюду — словно нарочно для того, чтобы мои мышцы не могли сопротивляться напору его губ. Его язык скользил по моему нёбу и заставлял меня тихо постанывать от удовольствия. Я же в свою очередь не отстранялась, и не давала ему никакой возможности что-то сделать. Его руки становились всё смелее. Оторвавшись от моих губ, он придвинулся ко второму сосуду моей души и повернул его содержимое к себе. Когда же он всё-таки дошёл до моих ключиц я опомнилась и слегка отстранилась от него, прошептав ему на ухо: — А с каких это пор мы стали такими наглыми, а? Я вообще-то тебе не разрешала меня целовать! И вообще твой отец сказал, что нам с тобой нельзя пересекаться, не говоря уже о каких-то там поцелуях и прикосновениях. На что его ответ прозвучал тихим, интимным смехом, и после чего мне удалось справиться с собой. Он положил руку мне на шею и сказал: — Я просто не мог без тебя ни секунды.Я так скучал по тебе. Схватив меня одной рукой за ягодицу, другой он стал энергично прижимать мою грудь к своему торсу. Эта ласка подняла мои чувства до таких высот, о которых я даже не догадывалась, прежде. Более того, я почувствовала, как мои губы сами собой расплылись в улыбке. Прошла секунда, две, три, а он не отпускал меня. Постепенно мне стало казаться, будто его тело — это туловище гипсового мальчика. Его голова постепенно переместилась на моё плечо, а его руки соскользнули на мою талию, словно он хотел заключить меня в объятия. Но через минуту я увидела пристальный взгляд преподавателя в нашу сторону и поэтому, я, аккуратно сняв его руку со своей талии прошептала ему на ухо: — Пойдём на 4 этаж, там мы и можем закончить начатое. И видимо мои слова так сильно его завели, что он, проведя языком по моей шее, прошептал мне также страстно на ухо: — Ты и есть моя сладость… Потом, схватив меня за руку, повлёк меня на выход, дверь за нами сразу же закрылась, и мы оказались в полутьме коридора. Зайдя на 4 этаж, мы увидели три или четыре двери с полукруглыми табличками, над каждой из которых горела красная лампочка. За одной из них, похоже, была ординаторская, это было видно по горящей лампочке над столом. В одну из этих ординаторских мы и решили зайти, так как они давным — давно не работали и их закрыли ещё в прошлом учебном году, потому что они не пользовались спросом. Когда мы зашли в эту ординаторскую Адриан первым делом закрыл дверь на ключ и сказал: — Теперь нам никто не сможет помешать. Я не могла с ним не согласиться, потому что я уже горела желанием поцеловать его так, чтобы он и выдохнуть не смог. Я буквально впилась губами в его рот, мне вдруг захотелось повторить то, что несколько минут назад сделала в аудитории. Адриан же не ожидал от меня такого смелого шага и поэтому просто поцеловал меня в засос из-за чего у меня буквально снесло крышу, я просто впилась в его губы также как и он сделал это минуту назад. Меня стало трясти, но именно это мне и было необходимо. Я не собиралась играть в поддавки. Второго шанса не будет. Его поцелуи с каждой секундой становились все более требовательными и изощренными. Язык впивался мне в губы все сильнее, иногда переходя на щекочущий рот, отчего я не особо сильно сопротивлялась, думая только о том, как бы не потерять равновесие. Когда его язык стал почти проходить через мой, мне стало не по себе. Мне стало казаться, будто Адриану неведом страх потерять контроль, и от этого я окончательно потеряла голову… Потом Адриану то ли надоело целоваться, то ли ему этого было мало, но его следующие действия в буквальном смысле снесли мне окончательно крышу, он взял меня на руки и повалил на кожаный диван, который находился у соседней стенки. Я почувствовала, как его пальцы распускают мои волосы. Одновременно Адриан потянул меня вверх и на себя, чтобы мои бедра были в удобной для него позиции. Я не была к этому готова и крайне смущена. После нескольких минут он стал с меня стаскивать одежду и когда я осталась в одном нижнем белье он снова повалил меня на кровать, оказавшись сверху. Изучив меня, он начал потихоньку расстёгивать бюстгальтер, продолжая глядеть мне в глаза и положив при этом на грудь большой палец. Его прикосновение казалось мне таким нежным, таким… страстными. И одновременно бережным, как-бы подразумевающим, что это как раз то, чего я хочу. Усадив меня сверху, он быстро стянул с себя всю одежду и, прижимаясь к моим обнаженным бокам, начал медленно и осторожно целовать меня. А когда его губы накрыли мой рот, я от изумления потеряла дар речи. Так крепко его рот впивался в мои губы. Когда мои ноги оказались вровень с ним, он провел по моим бёдрам ладонями, потом Адриан принялся покрывать мое тело невообразимыми поцелуями. Сначала он поцеловал мою грудь, потом бедра. С минуту ничего не происходило, потом я ощутила, что его рука нащупала мою грудь и слегка сжала ее. Эти его ласки… меня нельзя было сравнить ни с чем. Они были точно из другой галактики. Я даже не знала, чем они вызваны, произошедшим в прошлом или настоящим. Потом он начал с меня стаскивать трусы поглаживая и проводя языком по бёдрам. Я не сдержалась и вскрикнула. Вдруг Адриан замер, взял моя руку и поднёс к своей горячей коже, а потом медленно, успокаиваясь начал, стаскивать с себя трусы. Шокированная его наготой, не нашла в себе сил отвести взгляд от этой невероятной гармонии и сумела совладать с собой. Зная, что сейчас будет, приготовилась. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Моё тело мгновенно окутало ощущение глубокого, абсолютного счастья, и я полностью потеряла контроль над собой. Потом Адриану всё же удалось войти в меня из-за чего я вскрикнула. После нескольких минут тактильного удовольствия я ощутила, что просто лежу, а его обнаженное и накачанное тело в нескольких сантиметрах от моего… Раньше мне казалось, что он чересчур напыщен и самовлюлён, а сейчас я поняла, как жестоко ошибалась. Это был не просто крутой, это был на редкость крутой парень. Даже не знаю, кому это я сейчас сильнее позавидовала, себе или ему. Но через несколько секунд эту блаженную и страстную идиллию, прервал звон ключей в дверях. Я настороженно отстранившись от Адриана, начала прислушиваться. И мои опасения оказались ненапрасными, уже через минуту порог ординаторской переступил Люка Куффен, директор и покоритель женских сердец. Так, так Агрест — оглядел его с ног до головы и окинул критическим взглядом, а потом посмотрел на меня таким же взглядом. — Не тем ты занимаешься, Агрест, чем подобает в учебном заведении… Я тебя в это учебное заведение зачислил не для того, чтобы ты с девушками в постели кувыркался. То, что это учебное заведение не слишком хорошо следит за порядком, то это ещё не значит, что нужно уходить на самый последний этаж и заниматься неподобающими вещами, которые не подлежат уставу этого учебного заведения. Кстати, — снова посмотрел на меня оценивающим взглядом, из — за которого я покраснела как маков цвет, — эта девушка хоть хороша ли в постели? И тут мне стало настолько неловко, что я, подняв всю одежду с пола и красная, как помидор решила убежать в соседнюю аудиторию, дверь которой находилась в этой же ординаторской, но это уже была небольшая комната в которой хранились всякие документы и прочие бумаги этого учебного заведения. Заперев дверь на ключ, я быстро оделась и вдруг я почувствовала сильную слабость, жар и как мои конечности становятся ватными. Меня постепенно начало знобить, лихорадить и я чувствовала как постепенно теряю сознание. Последнее что, я помню прежде чем я упала на пол — слова Адриана в адрес Люки; — Убирайся, извращенец! Тебе какое дело вообще до Маринетт?.. Тем временем Адриан уже оделся и подошёл к документоведческому кабинету в который убежала девушка и лежала на полу без сознания. — Маринетт с тобой там всё в порядке? — спросил Адриан обеспокоенно, но в ответ тишина, — ты можешь обижаться на меня сколько угодно Маринетт, я это заслужил, только ответь, что с тобой всё в порядке. И снова тишина. Тут Адриан почувствовал, что с Мари произошло что-то неладное и на этом моменте его перекрыло и у него началась истерика. Он начал выламывать дверь кабинета со слезами на глазах и винить себя в том, что он не сразу понял, что произошло что-то неладное. Через 30 минут дверь всё же была сломлена и уже лежала на полу, тут блондин сквозь обломки и пыль увидел Маринетт, лежащую без сознания, абсолютно бледную, которая лихорадила и дрожащими губами произносила лишь одну фразу: — Это он во всём виновата. — НЕТ, МАРИНЕТТ! — Адриан бросился к девушке, которая казалось уже была не живая и в ней не было ни капли жизни. Адриан положил Мари к себе на колени и начал растирать ей кожу. Эмоции уже начали брать верх над парнем… — Мари, пожалуйста! Очнись! — начал кричать сквозь слёзы блондин и трясти девушку, но ничего не помогало. Через 25 минут, справившись со своими эмоциями и смирившись с мыслью о том, что ничего невозможно сделать, он бережно уложил девушку на кожаный диван, который находился у окна, а сам пошёл исследовать содержимое кабинета. Стоить отметить, что Адриан всегда мечтал стать адвокатом и пойти по стопам своей матери, которой уже 15 лет, как нет в живых и заодно выяснить, кто, как и с какой целью убил её, и заодно узнать какую-нибудь важную информацию о Маринетт. И тут проходя мимо стеллажей, которые были до отказа забиты различными документами, бумагами и папками на его ногу случайно упала толстенная папка красного цвета, на которой было написано:"Не трогать! Секретная информация». Адриан вскрикнул от боли: — Ай! Чёрт! Моя нога! Сегодня точно не мой день! — посмотрев ещё раз на лежащую без сознания девушку, он опустился чтобы поднять то, что причинило ему такую боль. Подняв с пола папку, парень поднялся и первым делом решил её досконально изучить. — Таак, на папке помимо самой надписи написан ещё год — 2003. Интересно, чтобы это могло значить? — задумавшись, Адриан решился всё-таки посмотреть содержимое папки потому что он уже сгорал от любопытсва и нетерпения. То, что он достал повергло парня в полнейший шок и недоразумение. В этой красной папке лежало ещё два старых, видимо уже давно заброшенных дела 2003 года — два старых толстенных журнала образца 90-х — 2000-х, которые пожелтели от времени и были обёрнуты в потрёпанные обложки. Перелистывая страницу за страницей советского журнала, парень наткнулся на информацию такого содержания: 《Маринетт Дюпен-чен — сирота. Родители Сабин и Том Дюпены погибли 8 марта 2003 года при невыясненных обстоятельствах. В настоящий момент воспитывается бабушкой Ариэллой Чен, изнасилована 3 марта 2009 года известным дизайнером Габриэлем Агрестом в подъезде своего собственного дома.》 На втором же было написано: 《Имя — Эмили Агрест, замужем, есть сын Адриан 12 лет, есть сестра Амели 20 лет, изнасилована и убита своим собственным мужем 8 марта 2003 года при невыясненных обстоятельствах. Эмили Агрест 20 лет зашла в подъезд, где раньше проживали Том и Сабин Дюпены. Зашла не одна, а вместе с двумя детьми Маринетт Дюпен — чен 9 лет и Адрианом Агрестом 12 лет.》 Ещё после каждого личного дела прилагались документы, в которых говорилось — 《Габриэль Агрест 22 года подписал специальный документ о покупке женских тел за деньги, покупая одно женское тело и издеваясь над ней — он получал за такие издевательства около 5000 евро в день в зависимости от количества лиц женского пола.》 После прочтения у парня не нашлось подходящих слов, чтобы выразить то, что увидел, он окончательно разочаровался в отце и его попытках доказать, что является самый хороший в мире. К горлу парня подкатился ком из-за предательства и лжи. — Оказывается всё это время убийца тёрся у меня под боком и всё это время являлся родным мне человеком! Как я не мог замечать таких очевидных вещей?! Так, Адриан… Надо успокоиться… Вдох-выдох… Тебе нужно держать свои эмоции под контролем, взять себя в руки и принять правду, такой какая она есть на самом деле и смириться с этим… Эта папка оставила у парня смешанные чувства — гнев, грусть, разочарование. Но в одном он уверен точно — это знак для расследования самого первого дела в его блистательной карьере адвоката. Дело заброшенное 20 лет назад перестанет вскоре быть загадкой для всех…