Глава 9. Легкая боль от удара

Ферит попытался сфокусировать взгляд на Кайе, который сидел перед ним и крутил в руке, унизанной кольцами, полупустой стакан виски. Седьмой стакан виски. Вокруг было шумно и людно. Разговоры и смех сливались в один большой гул, который отдаленно доходил до парней. Кайя разглядывал Ферита и не понимал, как он вообще согласился напиться с ним, учитывая, что он последний раз брал в руки стакан с алкоголем несколько лет назад. И после того случая… После того случая он больше себе этого не позволял. Но сегодня внуки Халиса Корхана играли не по правилам. Один — пил, а второй — признавал свою вину. Ферит запустил руки в свои волосы, откидываясь на спинку стула. Внезапно ему стало очень смешно. — Брат, а, брат, — сквозь смех проговорил он. — А хорошо это мы с тобой сегодня придумали. Кая рассмеялся в ответ, выпивая залпом остатки виски в своем стакане. Рывком поднимаясь на ноги, парень пошел в направлении барной стойки, не обращая внимания на оклики своего собутыльника. Ему нужно было выпить еще. Чтобы еще раз улыбнуться Фериту Корхану, ему нужно было еще больше алкоголя. А иначе его просто вывернет от этой мерзости. Нетерпеливо постукивая пальцами по барной стойке в такт музыке, Кайя иногда оборачивался, поглядывая как бы Ферит не ушел. Он еще не узнал все, что ему нужно. Беря два стакана с виски, Кайя слабо улыбается бармену и пытается удержать баланс пока идет мимо пьяных людей и зеленых мраморных столиков. — А вот и ты, брат, — губы Ферита растягиваются в улыбке. — А я уж подумал, что ты меня бросить решил. — Нет, ты что, — натянуто улыбается Кайя. — Я своего брата не брошу. «Пока не узнаю, в какой чертов город отослал тебя Халис Ага» — подумал про себя парень. — Так, что ты там говорил про филиал фирмы? — как бы невзначай спрашивает Кайя. — А… — рассеянно сказал Ферит. — Как ты внимательно слушал меня, брат. Да… Там такие работают… — парень с мечтательной улыбкой возвел глаза к потолку. — А мне все равно, понимаешь? Я даже и бровью не повел, когда они ко мне лезть начали. — В самом деле? — спросил Кайя, стараясь не скривиться от отвращения. — Да… Сейран въелась в меня… Не могу… Больше не могу даже смотреть на других. Ее хочу. Только ее хочу. Я как одержимый. Кайя усмехнулся. В этом он мог понять своего «братца». Он тоже был одержим. При одном, даже самом легком намеке о Суне, о… Его дыхание учащалось. Она постоянно уходила, уезжала, оставляла его одного. Наедине с его неутолимым желанием ее. — Дедушка не понимает, — громко сказал Ферит, чуть ли не кидая стакан на стол. Кайя с трудом вырывается из своих мыслей о Суне. Он внимательно смотрит на Ферита. «Да нет… Дедушка как раз таки много понимает, — подумал про себя Кайя. — Очень много понимает…» В его голове снова всплыли слова, которые Халис сказал ему накануне: «Я знаю своего внука, Кайя. Он будет искать Сейран по всей Турции. Везде, но не у себя под носом.» С тех пор эта мысль не выходила из его головы. — Мы найдем Суну и Сейран, — сказал Кайя, дотягиваясь своей рукой до плеча Ферита. «Я найду» — Поможем, друг другу, брат, — сказал Кайя. — Так, в каком городе, ты говоришь, остановился? Когда он слышит ответ, его больше ничего не удерживает в этом злачном месте. Не обращая внимания на оклики Ферита, он надевает свою кожаную куртку и по пути к выходу еле как вызывает такси, страдая от расфокусировки своего пьяного взгляда. В такси он уже не может сдержать свой смех. Откидываясь на спинку, он нервно ерошит свои волосы. Он знает, где она. — Ты не убежишь в этот раз от меня, Суна, — довольно шепчет он себе под нос. — Не убежишь… Мысли о девушке не отпускают его ни на секунду. Пьяный ум тяжело контролировать… Пьяный ум подкидывает такие образы, от которых его руки сжимаются в кулаки, а в штанах становится тесно. Ее бархатная и нежная кожа. Ее выступающие ключицы, которые так соблазнительно вздымаются вместе с грудью, когда девушка злится и тяжело дышит. Кайя касается своей шеи и пытается сдержать стон, который срывается с его губ, когда он представляет, как касается ее. Кое-как расплачиваясь с таксистом, который странно на него поглядывал, Кайя вышел из машины и, пошатываясь, пошел к особняку. К себе в комнату, быстрее. Пока сладкое наваждение Суны не покинуло его разум. Скидывая с себя вещи, Кайя на секунду присел на кровать, с трудом удерживая равновесие. Его голова слегка кружилась от выпитого алкоголя. Или… от возбуждения? Рванным движением сжав простыни, он представил Суну на этой кровати. На его кровати. Мышцы на накаченной спине парня напряглись. Идя в душ, он напряженно выдыхает. Кайя желал эту девушку настолько, что порой это сводило его с ума. Чувствуя как горячие струи воды скатываются по его мускулистому телу, Кайя закусил губу, прислоняясь к стене. Закрывая глаза, он словно наяву увидел Суну, стоящую с ним рядом, в этом чертовом душе без чертовой одежды. Он прикоснулся к себе, ощущая как его возбуждение доходит до предела. В его голове крутился образ девушки. Она была возбуждена, она просила его прикоснуться к ней, прильнуть к ее мягким губам. Она изнывала от того, как сильно хотела почувствовать его внутри себя. Больше не в силах сдерживаться, Кайя застонал, ускоряя темп. Его рука напряглась. Образы Суны хаотично крутились в его голове. Дойдя до точки, Кайя наконец выпустил это напряжение. Прислонившись головой к стене, парень тяжело дышал. «Мы скоро встретимся, Суна.»

***

Нежно поглаживая свой живот Сейран сидела в их домашней библиотеке и смотрела как редкие снежинки пролетают за окном. Давно забыв про начатую книгу, девушка думала обо всем и одновременно ни о чем. После того как она узнала, что беременна, внутри нее словно что-то переключилось. Сейран больше не хотелось страдать и истязать себя. Девушка чувствовала непривычную любовь внутри к самой же себе и к своему ребенку. Желание заботиться о себе и оберегать. Делая глоток остывшего чая, Сейран улыбается. Как бы не было тяжело и страшно, она станет лучшей мамой для своего малыша. Сейран клянется себе. Если бы девушка обернулась хоть на миг, она бы заметила, как уже довольно долгое время, в дверях неуверенно топтался их водитель. Хакан наблюдал за девушкой со спины и никак не решался войти, перебирая в голове все возможные варианты развития разговора. Но вот Сейран, почувствовав как начинает замерзать, поднялась с кресла. Хакан постучался в эту же секунду. Удивленно смотря на парня, Сейран улыбается и словно о чем-то догадывается. — Я пришел спросить, как вы себя чувствуете… В смысле, тетя Хаттуч просила меня узнать, — сказал парень и зарделся. — Вы с самого утра здесь сидите. Может, вы проголодались? — Спасибо за заботу, Хакан, — ответила Сейран, делая акцент на имени парня. — Да, я скоро буду обедать. Девушка закрыла книгу и бережно убрала ее на полку. Плотнее закутываясь в свой вязанный кардиган, она взяла пустую чашку от чая и собралась уходить. Хакан взъерошил свои пшеничные волосы, чувствуя небольшую панику от того, что не знал как задержаться с ней и поговорить чуть-чуть подольше. — Вы рисуете? — вдруг спросил парень. Его голос прозвучал неестественно громко в звенящей тишине библиотеки. — А… Да, — улыбнулась Сейран, кладя чашку обратно на стол. — А что? — Я случайно увидел рисунки на столе в прихожей, — сказал парень, смущенно улыбаясь. — Подумал, может ваши? — И почему же? — Так красиво и нежно изобразить цветы может только такая девушка как вы, — сказал Хакан уже чуть смелее. Сейран удивленно на него посмотрела. — То есть… Моя сестра мне рассказывала, что в рисунках более всего видно личность их художника, — поспешил объяснить водитель. — И я вот… Предположил. — Понятно, — широко улыбнулась Сейран. — А твоя сестра тоже рисует? — Моя сестра преподает живопись в университете в Измире. — Правда? — спросила Сейран и ее глаза загорелись огоньком интереса. Хакан улыбнулся, замечая воодушевление девушки. — Она и частные уроки дает. И помогает подготовиться к поступлению, — как бы невзначай бросает парень. Сейран закусывает губу и неуверенно отводит глаза. Ей более всего хотелось рисовать. Заниматься с преподавателем и готовиться к поступлению в университет было пределом мечтаний девушки. Но жизнь это не два плюс два. В жизни все гораздо сложнее. Нервно кладя руку на свой живот, Сейран хмурится. Замечая колебания девушки, Хакан решается предложить: — А хотите я ей покажу ваши рисунки? Сейран резко вскидывает глаза. — А потом, если вы захотите, я мог бы вас отвозить пару раз в неделю на занятия в Измир. Девушка усиленно думает. Она не будет поступать в университет. Как минимум не в ближайшие два года. Но ведь и навык не хотелось терять. Отбрасывая последние сомнения, Сейран утвердительно кивает, неуверенно улыбаясь Хакану. — Спасибо, — теперь смущается уже она. Прощаясь с Хаканом, девушка спускается на кухню, напрочь забывая про оставленную чашку на столе в библиотеке. Напевая какую-то песню себе под нос, она ставит еду разогреваться. Мечтательно улыбаясь, Сейран представляет, как будет заниматься рисованием с университетским преподавателем. Девушка не была уверена, что решилась бы на этот шаг самостоятельно. Она была рада, что Хакан с ней заговорил.

***

Суна прогуливалась вдоль набережной, судорожно натягивая рукава куртки по самые ногти. Ее тело изнывало от холода, и поэтому девушка ускорилась, стараясь разогреться. Находиться дома ей было невыносимо. Суне стыдно признаться, но она злится на Сейран. Злится, что не может быть с мужчиной, в которого влюблена. Злится, что снова решает проблемы своей сестры и отодвигает свою личную жизнь на второй план. Злится, что просто не может по-другому. Хмуро глядя на неспокойное море, Суна одним движением руки убрала непослушные волосы, которые настойчиво лезли ей в лицо из-за бушующего ветра. Ей нужно было быть сильной и решительной, чтобы защитить свою семью. Рядом с ними больше не было никого. Ни отцов, ни мужей. А полагаться всю жизнь на Халиса Агу девушка попросту не хотела. А значит — все просто, как два плюс два, — она станет сильной: получит образование, научится зарабатывать деньги и принимать решения за всю семью. В ее душе уже давно зародились сомнения: стоит ли доверять свою жизнь, свою судьбу — мужчине? Действительно ли они настолько надежны и сильны, чтобы отдать в их власть самое ценное, что у тебя есть? Достойных не так много, как принято считать. Особенно у них, в Турции. Тебя на блюдечке с золотой каемочкой преподносят мужчине твои родители, в надежде, что он сделает все для твоего счастья. А он делает все только для своего счастья и нисколько не заботится о твоем. Или, еще лучше, самозабвенно полагает, что счастье женщины заключается в счастье ее семьи и ее мужчины. Отодвигая эти тяжелые мысли в сторону, Суна ускорила шаг. Но шла она не в сторону дома, а наоборот — подальше. Дома, голы деревья, дворовые собаки и опустевшие скверы, — все это фоном мелькало для девушки, которая смотрела не по сторонам, а внутрь себя. Но все же кое-что привлекло ее внимание в этом бесцветном зимнем пейзаже. Яркое пятно. Женщина, в разорванном красном платье выбежала на улицу со двора какого-то большого и богатого дома. Она была босая, а ее черные волосы спутались и разметались по заплаканному лицу. Руки женщины были в крови. Суна замерла, напряженно оглядываясь по сторонам. Несмотря на весь ужас своего положения, женщина не кричала. Она была безмолвна и пыталась идти, словно ничего не стряслось. Внезапно из этого дома выскочил разгоряченный мужчина. Он что-то кричал и разъяренно размахивал руками. Один миг — и он уже рядом с женщиной в красном платье, тянет ее за волосы во двор и замахивается для удара. Суна вздрагивает, когда его рука с громким хлестким звуком касается лица женщины. На какие-то секунды время замедляется и тело Суны оказывается парализованным от страха. Вспоминая, как много раз ее избивал отец, она словно почувствовала на своей щеке боль и легкое жжение от удара. Дыхание девушки учащается. До нее долетают обрывки фраз мужчины. — Перечить мне вздумала… Не стоило так много денег давать за тебя… Ты красивая мебель в этом доме… У меня деньги, а значит у меня власть… Вся твоя ценность — в двух сыновьях, которых ты мне родила. Тело Суны проняла мелкая дрожь. Слова эхом отдались в ее сознании. Чувствуя, как ее руки опускаются в бессилии, девушка осознает, что начинает терять контроль над собой. Увиденная сцена словно пробудила в ней что-то. Далекие и болезненные воспоминания, которые она всегда старалась забыть и вытеснить из своего сознания. Чувство беспомощности и унижения одолевало ее. Так же, как и множество других женщин. Собирая внутри все силы, которые у нее были, Суна делает шаг. Женщина в красном платье падает на колени от очередного удара. Второй шаг. «Почему же ты не кричишь? Не зовешь на помощь? — в отчаянии думает Суна.» Она делает еще один шаг, прежде чем сорваться на бег. Приблизившись к мужчине, она повисает у него на руке, когда тот в очередной раз замахивается на свою жену. — Что ты… — в недоумении прошептал мужчина. Но Суна не была намерена объясняться с ним. Она подошла к женщине и помогла ей подняться на ноги. Но, к сожалению, секундное колебание мужчины прошло, оставляя за собой еще большую ярость. — Ты кто такая? — восклицает мужчина, грубо оттягивая Суну от своей жены, которая вся дрожала от страха. Суна молчит и с вызовом смотрит на него. За ее спиной была бедная избитая женщина. И Суна твердо решила, что не дрогнет. — Посмотрите на нее, — мерзко сказал мужчина, оглядывая девушку с ног до головы. — Она еще и не замужем. Да как ты смеешь вставать между мной и моей женой. Где твой отец? Где? Я буду говорить только с ним. — У меня нет отца, — смело отвечает Суна, не отводя от мужчины взгляда ни на секунду. Мужчина громко смеется. — Ты не в себе, да? — говорит он и медленно приближается к Суне. — Прочь с моей дороги. — Нет. Ты, мерзавец, считаешь недостойным говорить с девушкой, у которой нет мужа и отца, да? Но тебе придется со мной говорить! — Я не буду с тобой церемонится, — выплевывает мужчина и рывком хватает Суну за волосы, грубо наматывая их на кулак. На какие-то секунды Суна внутренне сжимается. Воздух становится свинцовым и ее легкие заполняет страх. Но она больше не будет молчать, опасаясь позора. Она предаст позору этого мужчину. Последний раз выдыхая, Суна кричит, что есть мочи. — ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ! Мужчина замахивается и наотмашь бьет ее по лицу, но Суна продолжает истошно кричать и вырываться. Наконец-то из соседних домов и магазинов повалили люди. — ВЫЗОВИТЕ ПОЛИЦИЮ! СЕЙЧАС! Какой-то мужчина подбежал к ним и попытался вырывать Суну из лап этого мужчины. Завязалась потасовка. Когда девушка смогла освободиться, она первым делом подбежала к женщине в красном платье, которая все это время стояла поодаль и тихо плакала. Примеру Суны последовали еще несколько женщин. — Вы в порядке? Женщина в красном робко кивнула. — Больше никогда, слышите, больше никогда не смейте молчать, когда вас бьет муж, — твердо сказала Суна, держа ее за плечи. — Сейчас приедет полиция. Вы дадите показания? — Это не поможет, — вмешалась другая женщина, тяжело выдыхая. — Мы уже пробовали обращаться. — Но как? — Полиция может и помогает в Стамбуле, но это не значит, что во всей Турции так. Здесь у людей другие порядки, и плевать они хотели на законы. Тем более муж ее важный человек здесь. Никто и слова против него не сможет сказать. Суна в отчаянии сжимает кулаки. Ее душу заполняет уже хорошо знакомая черная злость и ненависть ко всему происходящему. Она смотрит на женщину в красном и практически плачет. Суна не смогла ей помочь и, возможно, даже сделала хуже. Но в какой-то момент ее осеняет. Мысли о необходимости работать, сегодняшний инцидент, ее жизненный путь. Внезапно все стало на свои места. Она пойдет учиться. Она пойдет учиться в юридический университет Измира. И она будет отстаивать права женщин и помогать им.