.

Тревога, пронизывающая всё тело, с ног до головы. Окутывает не только это идеально чистое тело, но и порочный разум. Разъедает самые дальние уголки сознания. Распространяется по телу невыносимым холодом, неприятно колющим синтетическую кожу, руками тянется к шее, а стоит её достигнуть, цепляется за неё и с силой сжимает, прерывая поток свежего воздуха, заполняющего такие же синтетические лёгкие. Ртом жадно хватает воздух, стремится почувствовать его холод, но длинные руки не позволяют этого сделать. Он уверен, что лежит на снегу с открытыми глазами, но перед ним была лишь тьма, окутывающая его со всех сторон, давя не меньше, чем отсутствие кислорода. Тревога объединяется со страхом, сливаются друг с другом и чувства, так не свойственные ему, захватывают всё более сильными волнами. Сквозь пульсацию собственной крови в ушах он с трудом различает до боли знакомый голос, вызывающий самые неприятные воспоминания, которые он никогда не хотел видеть вновь. —Запомни, Альбедо. Когда-то она и его называла этим именем, что так тепло отдаёт в грешной душе. Она, чей образ будто вот вот появится перед ним, поприветствует его. —Никаких ошибок. Ему удается сделать долгожданный вдох, так жадно вбирая в себя кислород. Но страх, тревога, нарастающая паника никуда не исчезли. Они срослись с его странным ненастоящим сердцем, отбивая ритм вместе с циркулирующей кровью, отдаваясь мерзким гулом в ушах. Нигредо окружали знакомые виды: алхимический стол, стеллажи с научными книгами, источающий тепло и свет, костер, холст с нарисованными на нём хилличурлами, алхимик.. Алхимик. Он вызывал неоднозначные чувства. Зависть, ненависть, гнев... Нигредо не понимал человеческих чувств, но предполагал, что чувствует именно эти чувства. Он считал, что все эти сентиментальности - лишь преграда для них обоих в достижении идеала или истины. Чего желал достичь Нигредо? Идеала? Своего собственного или Создательницы? Или..не идеала вовсе, а нечто человеческое, то, что люди зовут любовью, то, что они характеризуют теплотой и счастьем. Он хотел это почувствовать, как бы не стремился отрицать - он жаждал любви и заботы от Создательницы, от его матери. Он не оправдал её ожиданий. Не познал истину. Какие бы негативные эмоции не двигали Нигредо в отношении к Альбедо, он знал, чего хотел на самом деле. Спасти своего брата. Спасти брата. Да, точно! Он хочет спасти его! Но от кого? От чего он так желает спасти свою замену. От чего? Нигредо, не смотря на боль в мышцах и костях, ринулся к алхимику, что до этого стоял к нему спиной, но развернулся, заслышав копошение позади себя. Предшественник Альбедо стальной хваткой вцепился в плечи младшего брата, судорожно сглатывая скопившуюся слюну во рту. Нигредо своими собственными глазами видел, как чуть ли не сотни таких же как он, канули в небытие лишь только по желанию Рейндоттир, которая посчитала их неудачными. И он стал неудачным, стал ненужным, омерзительным в её, казалось, таких родных ярких голубых глазах. Он - "живое" доказательство того, что произойдёт с Альбедо, если тот не выполнит последнее поручение мастера. —Беги, Альбедо. Собственный, но в то же время совсем чужой, голос звучал тихо, дрожа в страхе, но чётко, серьезно и без доли шутки, глаза такие же голубые, как и у неё, смотрели в такие же, не моргая. Вот истинная причина, почему он погиб, не растворился в отравленном желудочном соке Дурина. Кто-то должен был предупредить Альбедо, идеальное белое творение.