22 ноября, 1950 год

Альфард Блэк встретил Тома в своей скромной квартире на Косой Аллее. В воздухе явно витала тонкая нить напряжения, густой горько-сладкий аромат ностальгии и сожаления. Комната, тускло освещенная резким полуденным солнцем, проникала сквозь пыльные вековые шторы, явно из семейной коллекции. Казалось, здесь все застыло в прошлом. – Том, давно не виделись. Что привело тебя? – его голос дрогнул, выдавая нотки нервозности. Риддл сразу перешел к делу. Он не хотел здесь задерживаться, к тому же, аврорам не стоит знать, что он ведет собственное расследование. Адвокат умело выиграл для него время и раздобыл магическую копию дневника. Сегодня придется подтереть Блэку память. – Мы ищем Гермиону. Она пропала. Что ж, потрясение на лице Блэка было неподдельным. – Миона? Я не видел ее уже несколько лет. Но раньше мы были близки, да. – Близки? Ты имеешь в виду отношения? – спросил Том, и его любопытство прорезало воздух. – Да, мы были глубоко влюблены друг в друга. Она значила для меня все… Том был скептиком по натуре, поэтому, он, не обратив особого внимания на слова, продолжил: – Может, она упоминала о чем-нибудь в последнее время? Ты слал ей письма. Она отвечала? Послушай, ты мог бы помочь нам найти ее. Блэк попался на его удочку «искренности». – Да, я хотел бы помочь. Но, Том, мы давно не разговаривали. Это правда. Том, чувствуя, что это явно не вся история, продолжил: – И что же между вами произошло? – Жизнь. Фу. Как отвратительно ощущалась его жалкая натура. – Ну знаешь, мы отдалились друг от друга. Я всегда надеялся, что она еще найдет свое счастье, – Блэк отвел взгляд в сторону. – Что ж, она писала о другом в дневнике. – В дневнике? – глаза расширились от удивления. Том достал потрепанный лист бумаги – фрагмент дневника, который он успел выхватить из стопки сегодня утром.

10 марта 1944 г.

Альфрадом так легко манипулировать. Похоже, он думает, что я влюблена в него, что у нас есть какое-то будущее. Но не знает, что он всего лишь пешка в моей игре. Мне нужна была поддержка его богатой и чистокровной семьи, а он лишь стал идеальным средством для достижения цели. К тому же, симпатичным. Вина? Я ее не чувствую, ведь я ему ничего не обещала. Признания в любви? Никогда их не делала. Сегодня последний день. На этой вечеринке Министерства в Хогвартсе я от него уйду. Том нисколько не выражал сочувствия, ведь знал, что на той вечеринке он впервые познакомился с будущей женой. И она тоже была пешкой в его игре – идеальная кандидатка, чтобы заслужить расположение сомневающегося Министерства и маглорожденных. – Она играла роль, Блэк. Похоже, что Гермиона хотела чего-то другого. – Я… я дал ей все. А она… она использовала меня? – горечь, противная и едкая, повисла между ними. – И мы ищем ее, Блэк. Какими бы не были ее мотивы, возможно, сейчас она попала в беду. Ты ведь знаешь, Гермиону? Она настоящая гриффиндорка. Похоже, втянутыми в паутину обмана оказалось несколько людей. Путь к раскрытию истины ее исчезновения принимал неожиданный оборот, заставив его ориентироваться практически вслепую. Мотивы были понятны, но как давно жена ведет свою игру? Он вспомнил одно из ее воспоминаний, которым она любезно с ним поделилась. Тогда – в Хогвартсе. Воспоминанием ее будущего. Том знал. Он знал, кем она была, из какого времени. И знал ее мерзкого жалкого муженька, которого напомнил сегодня Блэк. – Я подумала. Я согласна. Это будет новый старт для нас. И у меня появится настоящее дело. – Дети – это не дело и не хобби, Гермиона. – Не хобби, но точно новая жизнь. – Ты просто хочешь, чтобы ребенок спасал наш брак? – Извини, что? Спасал? Его что надо спасать? – Ну, знаешь, хотя бы реанимировать. – Пошел ты, Рон. – Взаимно, дорогая. Еще одно воспоминание, уже не ее собственное, но пересказанное, выстраивалось в новый пазл: – Ты изменял ей и ничего не сказал мне! – О, ты даже не представляешь, как с ней было дерьмово. Как ужасно я себя чувствовал рядом. Я просто выходил из себя, стоило мне вернуться домой. Меня всего трясло, стоило ей заговорить. Мне даже тошно, когда я представляю ее лицо. – Это очень плохо, Рон. Ты должен ей сказать. Или это сделаю я. Я покажу ей воспоминание. Если родители узнают… тебе крышка. Я просто в ужасе! Ты вообще читал газеты? В них только и говорят как о вашем идеальном браке. А ты трахаешься со студенткой! Кто-то ведь может узнать! Том Риддл умело соединял нити разных разговоров – в этом он был мастер. Возможно, из него вышел бы неплохой аврор. Учитывая, как много он знал о предстоящем будущем. Его жена – путешественница во времени – была его главным козырем и ключом. Свои воспоминания на допросе предоставить он явно не собирался, как и делиться ее. Поэтому он и должен найти ее первым.