Глава IV. О скрытых истинах

      Мир магии был местом древним, таким же древним, как мир маглов. Что в принципе было логично — ведь до Охоты на ведьм — это был единый мир. Волшебники и простые смертные жили вместе, и магия не была еще такой точной наукой. Друиды шептались с растениями, поклоняясь природе, волхвы обращались к будущему, трактуя его, а жрецы взывали к незримым силам, которые со временем позабыли и стали лишь частью легенд. Как, например, Мерлин, в магловских преданиях тот, кто возвел Артура на Трон, а в магических почти воплощение божества.       Наука развивалась в мире обычных людей семимильными шагами, и маги просто не успевали за ней. Ещё вчера они ссыпал уголь в чугунный утюг, а теперь просто втыкают вилку в розетку — сложно поверить, что прошло всего две сотни лет, когда тем же мануфактурам понадобилось более четырёх веков для того, чтобы начать нормально развиваться. Хотя нормально ли, учитывая эти монструозные темпы?       Именно Охота стала тем событием, разделившим мир на две части. Теперь одним кажется дикостью, другим — спасением, но сложно отрицать трагедию, развернувшуюся в те века, пусть в учебниках она полностью и не раскрывается. Ванделина Странная была одним из немногих «забавных» случаев, когда ведьма находилась в безопасности, если её ловили. Но что было, когда волшебница так или иначе выдавала себя?       Что же было, когда муж, вернувшийся чуть раньше с работы, заставал свою жену за колдовством? Хорошо, если это был человек, кого мы называем сейчас «адекватным» или «рациональным», но во времена сильного влияния религии, ему казалось, что его душу очернили, а сам он уже одной ногой в дьявольской яме.       Душераздирающее безумие.       В те времена появилось множество сообществ магов, некоторые из которых существуют и по сей день. Обычно они занимаются довольно тонкими вопросами — ведь не каждое дело можно вынести на порог Министерства, и не с каждой хворью прийти в Святого Мунго.       И если Министерство контролировало закон и представляло собой власть, Мунго предоставляло основное лечение, Гринготтс хранил золото, мануфактуры богатых древних родов предоставляли рабочие места, Лютный переулок кишел теми, кто оказался на окраине жизни. То гильдии и ордена представляли собой не просто убежища, как раньше, но объединения учёных, художников, артефакторов, детективов и всех тех, кто решал более специфичные вопросы. Они были нейтральной стороной, казалось бы, лишней в современной политике Британии, но тем не менее абсолютно незаменимой.       Орден Святой Реи был небольшим, и с первого взгляда могло показаться удивительным, как он не исчез в потоке времени, но он был тем местом, в которое могла обратиться каждая ведьма, если дело касалось более личных вопросов — поиска врача, помощи при разводе с мужем. В Орден могла обратиться любая, были также специальные курсы для сирот, которые помогали девушкам, проводили лекции и предоставляли списки мест для трудоустройства.       Мало кто знал, но Орден также оказывал помощь женщинам, если те не имели возможности воспитать ребёнка сами и им не на кого было положиться. В отличие от Министерства, где множество документов можно было перехватить, Орден предоставлял абсолютную секретность и гарантировал то, что ребёнок не окажется в неблагополучной семье.       Госпожа Аль-Тавил с горечью поделилась этой информацией, долго уговаривая пациентку обратиться к семье, и Лукреция, бледная, мучимая страхами, с трудом, но приняла для себя единственное, как она считала, верное решение. Потому что знала, что отец просто отправил бы её к мужу, не видя проблемы, а муж… Женщина спрятала лицо в ладонях… страхи терзали её.       Она была уже на седьмом месяце, и откладывать было больше нельзя.       Дрожащей рукой волшебница провела по документам, смотря на изображение пары: рыжеволосая девушка со счастливой улыбкой обнимала мужчину в круглых очках. — Всё будет хорошо, — постаралась убедить себя Лукреция, — всё будет хорошо, — постаралась убедить она ребёнка.

***

      Кабинет Люциуса был маленьким: пространства, чтобы нарезать по нему круги широким шагом, катастрофически не хватало из-за большого количества книжных шкафов, оставшихся ещё в наследство от Абраксаса. А потому Марволо пнул один из них ногой и упал в кресло, потянувшись к бутылке с виски. И тут же отдёрнул руку — он не был каким-то мордредовым алкоголиком! — Я бы знал, — в сотый раз протянул шурин, потирая переносицу.       С щелчком его пальцев эльфы засуетились, убирая так и не тронутые стаканы и графин, поглядывая в сторону окна; на столе появился успокаивающий чай и немного мёда, чтобы подсластить его. Тёмный Лорд сразу зачерпнул большую ложку, опустил в чашку и размешал размашистым движением, нервно отхлебнул приторный напиток. Люциус вздрогнул. — Гоблины ещё трижды провели ритуал, — пустым голосом протянул он, — а потом я ещё сам проверил, не было ли это лишь побочным эффектом от воскрешения.       Малфой помотал головой, из-за чего волосы выбились из пучка и неряшливо упали ему на лицо, и сам сделал глоток чая в надежде немного успокоиться — не помогло. — Я бы знал, — как заведённый, протянул он, — сестре незачем было скрывать от меня племянника…       Он оборвал себя и резко вскинул голову, посмотрев на своего господина, который вяло махнул рукой. Судя по заторможенной реакции, тот уже выпил успокаивающее зелье, а потому вместо вспышки гнева по его губам растянулась горькая усмешка, и он кивнул: — Логично, — тёмный волшебник пожал плечами, — она решила не говорить о ребёнке, всё просто. — На недоверчивый взгляд шурина мужчина пояснил: — А раз она не дала имя, наверняка все решили бы, что гобелен просто сбоит. — Но всё равно! — воскликнул Люциус непонимающе. Эмоции бурлили в нём водоворотом растерянности и горя.       Тёмный Лорд снова флегматично кивнул, сделав ещё один глоток приторной мерзости, которую больше нельзя было назвать чаем. — Ты же сам говорил: она себя винила, рассудок стал подводить её, — Марволо с треском поставил чашку на столик. — Она, скорее всего, знала, кому отдавала ребёнка.       Малфой провёл рукой по волосам, зачёсывая их пальцами назад, спрятал лицо в ладонях и глухо спросил: — А как же пророчество? — по щелчку пальцев домовик, с опаской поглядывая в сторону окна, поставил успокаивающее зелье на стол.       Лорд глухо рассмеялся, взглянув на него с усмешкой. — Умоляю! Ты же не хочешь сказать, что все ещё веришь в него?       Глава семьи Малфой залпом выпил зелье, покачал растерянно головой и, снова поймав испуганный взгляд эльфа в сторону окна, рывком поднялся на ноги и дёрнул со всей силы штору. — Да что ещё? — воскликнул он и замолк.       Прижавшийся к стене Драко с метлой в одной руке и со снитчем в другой неловко улыбнулся и прохрипел: — Привет, пап!       Люциус устало вздохнул.

***

      Отец посмотрел на Драко таким взглядом, каким в детстве он смотрел на него, сжимающего ворох белых перьев в своих руках, после того как он ощипал половину павлинов, разгуливающих степенным шагом по саду поместья. Почему павлины были так дороги, он так и не узнал, кроме того, что это было как-то связано с тётей Лукрецией, которую он помнил плохо.       Но ни в каких других случаях отец не смотрел на него так, будто он взорвал половину поместья.       И вот сейчас оправдываться, что каждый раз активировать барьеры вокруг квиддичного поля муторно, было крайне глупо. — Иди к себе, — Люциус устало прикрыл глаза, махнув рукой в сторону двери.       Драко понятливо, отрывисто кивнул, понимая, что так легко он не отделается, и отец точно выкроит часик, а то и другой, чтобы отчитать его. А потому поторопился, пробормотав: «Милорд», и обогнул кресло по широкой дуге, скользнув широким шагом к двери, как внезапно его остановил голос Тёмного Лорда: — Постой, — мужчина взглянул на племянника, а потом и перевеё взгляд на шурина, — он же как раз кстати.       Голова Драко резко дёрнулась в сторону отца, который снова тяжело опустился в кресло и указал на ещё одно рядом с собой. Сам младший Малфой бросил нервный взгляд на отца, выглядевшего каким-то побеждённым, но тот ничего не прокомментировал. Сам юноша не общался, да ещё и толком не видел воскресшего волшебника, но молва и слухи вокруг… Драко опустил взор на руку отца, где должна была быть тёмная метка. Он уже давно не был уверен, что хочет становиться Пожирателем Смерти. — Чем, — волшебник опустил взор, — могу быть полезен. — Успокойся, — тёмный маг лениво махнул рукой и сделал ещё один глоток из чашки, и младший Малфой поймал встревоженный взгляд отца. — Сейчас мы собрались как семья.       Драко осторожно кивнул, снова посмотрев на отца, но тот также молчал, спрятав лицо в ладонях. — Как ты видишь, — Волдеморт кивнул на Люциуса, — твой отец ещё не отошёл от новостей, которые ты уже частично слышал. — У меня есть кузен, — хрипло проговорил наследник дома.       Тёмный Лорд медленно кивнул, откинувшись на спинку кресла и уставившись в потолок, выглядя неестественно спокойным. — И ты с ним прекрасно знаком, — продолжил маг. — Нам нужно услышать всё, что ты знаешь о нём, от Северуса, — мужчина потёр виски, — кроме ядовитого плевка, а не отчёта, добиться не удаётся, так что вперёд. — Да? — пробормотал Драко, не зная, что сказать, и смотря поочерёдно с одного взрослого на другого.       Те выжидающе глядели на него, подталкивая начать, но юноша лишь растерянно пожал плечами. — Точно, имя, — хлопнул по подлокотнику кресла Люциус. — Ах да, — протянул Тёмный Лорд. — Гарри Поттер.       Против воли у Драко вырвалось полузадушенное: «Что?» — и брови поднялись выше. Он кинул быстрый взгляд на отца, и тот коротко кивнул. Чуть привставший от изумления юноша опустился в кресло, с трудом придав лицу более спокойное выражение.       Шрамоголовый кто? Сын меланхоличной тёти Лукреции? Малфой? Сын Тёмного Лорда?       Последнее, кстати, как-то странно и даже логично вписывалось в слухи, гуляющие на втором курсе о Наследнике Слизерина, и почему-то так не удивляло. Хотелось просто воскликнуть: «Ну это же Поттер!»       Правда, Поттер оказался не Поттером, а для Малфоя… для Малфоя это было катастрофой. — Да быть не может, — тихо протянул он.       Отец предупреждающе взглянул на него, а Волдеморт, соглашаясь, кивнул: — И вот мы сидим здесь перед этим фактом, — он поморщился, — поэтому я тоже жду от тебя фактов, племянник, поменьше эмоций.       Драко ошеломлённо кивнул. Мысли в голову совсем не шли, всё превратилось в какую-то мешанину из воспоминаний, а потому вырвалось, конечно, самое наболевшее за последнюю пару лет: — Поттер любит квиддич, — протянул он наконец, но тут же поморщился, поняв, что не замечал, чтобы соперник рьяно болел за кого-то, — наверное, — пробормотал юный волшебник.       Отец почему-то снова устало вздохнул, а «дядя» изучающе приподнял бровь. — Он… то есть… — запнулся юноша. — Просто начни с начала, — посоветовал Люциус.       Драко кивнул, сделал глубокий вздох, разгладил складки на мантии для квиддича и заговорил: — Потти, — поймав задумчивый взгляд Лорда, он исправился, — Поттер с самого первого дня подружился с Уизли и отверг мою дружбу и совет.       Темный маг внезапно хмыкнул, а Люциус бросил в его сторону раздраженный взгляд. Драко затих. — Сразу видно, что это твой сын, — протянул маг, и, поймав удивленный взгляд племянника, поинтересовался: — Неужели он никогда не говорил, как познакомился с твоей матерью? — мужчина махнул рукой. — Всё было почти так же, кроме того, что во время бала она отказалась подать ему руку для поцелуя, а когда он попытался ей поднасолить — так оттоптала ноги во время вальса, что у него не было иного выхода, как влюбиться. Абраксас был в бешенстве. — Милорд! — зашипел Люциус, и Драко с удивлением понял, что отец смущён.       Тот-Кого-Нельзя-Называть снова лениво и меланхолично махнул рукой: — Продолжай.       Драко оторопело кивнул, всё ещё не отрывая взора от отца, лицо которого снова приняло нейтральное выражение, но пальцы продолжали нервно барабанить по деревянному подлокотнику кресла. — На уроках Поттер умом не блистал, но и отстающим не был, однако профессор Снейп сразу невзлюбил его, — юноша плотно сжал губы, выдавливая слова. — Вопросы, которые он задал, были нечестными, учитывая, что с первого же дня стало понятно, что Поттер рос с маглами.       Люциус и Марволо вскинули головы, переглядываясь. Глава рода Малфой мрачно опустился обратно, а темный маг, несмотря на внушительную дозу успокоительного, с силой сжал кресло, и одна из статуэток на каминной полке, не выдержав, треснула от давления магии.       Драко с заминкой продолжил: — Я многого не знаю, из-за чего, но пару раз профессор… упоминал отца, — он запнулся, — Джеймса Поттера. Ещё на первом курсе были слухи о том, что они ввязались в какие-то неприятности под конец года, а на втором стало известно, что Поттер змееуст, — на этих словах тёмный маг чуть подался вперёд. — И он открыл Тайную комнату, — закончил Драко. — Люциус, — Волдеморт произнёс это неестественно холодным тоном, — об этом мы после ещё поговорим.       Юноша послал поморщившемуся отцу панический взгляд, и уже осторожнее произнес: — Был слух, что он Наследник Слизерина, и, честно, часть его распространяли мы, слизеринцы, чтобы напугать хаффов, — он ненадолго замолк, — Поттер не переносит дементоров, сразу валится в обморок, и из-за этого научился вызывать патронус на третьем курсе. Скорее всего, также на него охотится Сириус Блэк, и он помог сбежать гиппогрифу, ранившему меня, ходят слухи, что Блэк чуть не убил его, из-за чего он попал в больничное крыло.       Некоторое время, после того, как Драко закончил говорить, Волдеморт протянул: — Это всё?       Юноша кивнул, снова разглаживая мантию на коленях. — Никаких историй из детства, никаких вкусовых предпочтений по типу цветов или еды, общеизвестных иных фактов? Никаких предметов, которые он особенно любит? Стороны характера?       Волшебник чуть мотнул головой, а темный маг устало провёл рукой по волосам: — Да он хуже меня в мои школьные годы, — пробормотал он.