Встреча. Глава первая

История эта началась для десятилетнего Гарри Поттера, в тот день когда кто-то прислал ему письмо. Примерно, за неделю до его дня рождения. Жил он в городке под названием Литтл Уингинг, пригороде Лондона, на улице Прайвет Драйв, в доме номер четыре. Вот только не со своим родителями, а с дядей, тётей и кузеном. Фамилия их была Дарсли. А звали их, соответственно, Вернон, Петуния и Дадли. И не в отдельной комнате жил Гарри или в одной комнате с кузеном, а в чулане под лестницей. А самое интересное, что именно туда-то, в чулан под лестницей оно и было адресовано. Гарри тогда очень сильно удивился, что ему кто-то прислал письмо. Что кого-то вообще заинтересовала его скромная персона. Где они были-то, в течении предыдущих лет? Не поздновато ли они о нём вспомнили? А то ведь жизнь-то его была, как у какой-нибудь… девочки их сказки, которую всячески гнобит злая мачеха. — Хотя, наверное, — думалось иногда Гарри, — кому-то наверняка живётся гораздо хуже чем мне. Но, я-то не они. Я, это я. Нет, ну оно спасибо, конечно, что хотя бы так у меня жизнь сложилась, но… Но всё же, я бы не отказался если бы жизнь у меня была хотя бы чуть-чуть получше. А ещё Гарри выглядел меньше и слабее своих сверстников. К тому же он казался еще меньше и тоньше, чем был на самом деле, потому что ему приходилось донашивать старые вещи кузена Дадли, а Дадли был раза в четыре крупнее его, так что одежда висела на Гарри мешком. У Гарри было худое лицо, острые коленки, черные волосы и ярко-зеленые глаза. Он носил круглые очки, заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся. Ему их Дадли как-то сломал, ударив Гарри по носу. Вообще-то, обычно Гарри успевал уклонится, но в тот раз не получилось. Вот теперь и носил заклеенные очки. — Ага, — рассуждал Гарри, иногда глядя на себя в зеркало, — попробуй тут не выглядеть доходягой, если тебе кормят, что бы только ноги не протянул. Ну и, если спросит кто-то, а что же такого в нём примечательного-то? Чего о нём вообще речь зашла? Ведь был он обычным мальчиком, которому не очень повезло в жизни, так чего про него вспоминать-то? Не он первый, не он последний. Да в том-то и дело, что был он не совсем обычным. Случались с ним порой некоторые… странности, не имевшие объяснения. Например, однажды, его тётушка взяв кухонные ножницы, обкорнала его почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам». Был у него шрам на лбу в виде молнии. Однако на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова отросли и выглядит он точно также, как выглядел накануне. За это ему запретили целую неделю выходить из чулана. В другой раз тётя Петунья пыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли. Мало того, что он был грязно-коричневого цвета, так ещё и с большими оранжевыми кругами. В общем, каждая попытка его тёти надеть на него этот джемпер, заставляла его уменьшаться. И, наконец, он, джемпер, съёжился настолько, что с трудом налез бы на куклу. Был еще случай, когда Гарри убегал от Дадли и его компании, и в какой-то момент он, к собственному удивлению оказался на школьной крыше. Но, самым, пожалуй запоминающимся, было его пожелание одному из дружков его кузена. Дело было в том, что когда они пошли в начальную школу у Дадли дружков было пятеро. Так вот одному из них Гарри и пожелал под машину попасть. После особо жестокого его избиения. Было Дадли с дружками такое развлечение, под названием «Охота на Гарри». А он им в тот раз попался, ну и получил, в отместку, за все предыдущие разы, когда его поймать не удавалось. Вот одному из избивавших его в тот раз Гарри и пожелал, что бы тот под машину попал. Слишком уж этот, пятый приятель Дадли, старался пнуть его побольнее. И что вы думаете? Попал он под машину. И не просто попал, а так, что вся его оставшаяся жизнь будет теперь проходить в инвалидной коляске. И с тех пор Гарри стал в своих желаниях очень осторожен. А то ведь начнёшь так всем подряд желать и… как-нибудь пожелаешь совсем не тому человеку. Так что, решил Гарри, пусть это будет моим личным секретом. Но самыми странными, кого Гарри видел в своей жизни, были странно одетые, странные незнакомцы. Однажды, ему поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Затем, как-то раз в автобусе ему весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зелёное. А недавно на улице к нему подошёл лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал ему руку и ушёл, не сказав ни слова. Вот кто в наше время ходит в мантии или носит на голове цилиндр? То-то и оно. А самым странным было то, что эти люди исчезали в тот момент, когда Гарри пытался повнимательнее их рассмотреть. И может, не сильно бы обращал внимание Гарри на все эти странности, если бы родственники относились к нему как к обычному ребёнку. Так ведь нет же. Например, тётушка поставила его к плите, в четыре года. А ещё он занимался всяким там мытьём полов стиркой, прополкой клумбы и мытьем дядиной машины. Ну, когда постарше стал. И всё бы ничего. Никто же не будет утверждать, что приучать ребёнка к труду это плохо. Вот только если бы к труду приучали ещё и Дадли, то было бы вообще здорово. Так что получалось, что Гарри работал за двоих, но кормили его не за одного, а всего за половину, наверное. Потому как не ел ни раза досыта. В то время как его кузен за двоих ел, но при этом вообще не работал. Хотя, нет. Куда там за двоих. Это явное преуменьшение. В худшем случае, за четверых, а в лучшем — сразу за двенадцать. Вот такой была жизнь мальчика Гарри Поттера когда ему пришло письмо, адресованное в чулан под лестницей. Только прочесть ему его не дали. Нет, в конце концов письмо-то он получил, и даже прочитал что в нём написано. Но удалось ему только в тот момент, когда на часах «пробило» полночь и началось тридцать первое июля. День его рождения. С этими письмами вообще история получилась та ещё. Когда Гарри не дали прочитать самое первое письмо, то из них образовалась целая лавина, которая просто захлестнула их дом. А затем преследовала всю дорогу. Потому что у дяди Вернона не выдержали нервы и он попробовал спастись бегством. Ну, разумеется, не один а вместе с женой, сыном и племянником. В конце концов, они оказались в старой, заброшенной хижине. Вот там-то Гарри и довелось прочесть письмо и получить объяснения о тех странностях, которые преследовали его всю его короткую жизнь. Кстати, хижина находилась на скалистом островке, не очень далеко от берега моря. — Вот ведь, придурки, — думал Гарри пытаясь согреться. Мало того что на улице в ту ночь было очень холодно так ещё и шторм разыгрался. И по щелястой хижине стали «разгуливать» сквозняки. — Вот прочитал бы я тогда то письмо и спали бы сейчас, вы в своих постелях, а я в своём чуланчике. Так ведь нет же. Идиоты. Кстати, если бы кто-нибудь услышал его мысли, то он бы подумал, что рассуждает мальчик существенно постарше, чем был Гарри. И он бы угадал, потому что рассуждал Гарри не как ребёнок почти одиннадцати лет от роду. Такую вольность мог себе позволить его кузен Дадли, а для него это была непозволительная роскошь. Потому что, тот образ жизни, который ему навязали заставил его повзрослеть гораздо быстрее своих сверстников. А ещё, Гарри частенько спасался от Дадли и Ко в школьной библиотеке. Так что, вольно или невольно, но читать он… полюбил. Пришлось ему. И те книги, которые он почитывал, были, иногда, совсем не детские. Нет, он конечно не был каким-нибудь гением или… как там это называется… вундеркиндом, что ли. Но вот умнее своих десяти лет он точно был. Так вот, пытаясь согреться, Гарри так и не смог уснуть. Ну, да. Попробуй тут усни. Мало того что холодно, так ещё и шторм на море начался. Тем более, что одеялами, которые тётушка Петуния нашла в одном из углов хижины снабжать его никто не стал. Вот Гарри и понял, что поспать ему сегодня вряд ли удастся. — Интересно, как долго ещё до утра, — подумалось ему в тот момент. — Хорошо, что у Дадлика часы со светящимся циферблатом. Оказалось, что до утра ещё долго, но до полночи, всего пару минут. И совсем скоро ему исполнится исполниться одиннадцать лет. А когда на часах появились четыре ноля, раздался грохот. За дверью кто-то стоял, громко стучал в неё и, требовал, чтобы его впустили. — Кто там? — крикнул дядя Вернон. — Предупреждаю, я вооружен! За дверью всё стихло. На мгновение. И вдруг… Бабах! В неё ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты. В дверном проеме стоял… великан. Он протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его все равно касалась потолка, уж слишком он был высок. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил ее на место. А затем он произнёс самую невероятную фразу, при данных обстоятельствах. Ну, с точки зрения самого Гарри. — Ну чего, может, чайку сделаете, а? — спросил он, — Непросто до вас добраться, да… устал я… И пока Гарри… «переваривал» увиденное и услышанное, избавлялся от шока и возвращал себе способность адекватно рассуждать, их незваный гость принялся его рассматривать. — А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнес великан через некоторое время. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос. Вылитый отец, ну, один в один просто. А глаза материны. Тут его дядя Вернон шагнул вперед. При этом он оказался с ружьём в руках. — Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения! — Да заткнись ты, Дарсли! — отмахнулся от него великан. — Оно такое же твоё как и моё, владение это. А затем он сделал быстрое движение рукой и выдернул ружье у дяди Вернона. И… с легкостью… завязал его в узел. Ружьё, в узел. — Эээ… дядя, наверное его лучше не злить, — заметил Гарри, впрочем без особой надежды на то что его послушают. Но дядя Вернон, вдруг, взял да и последовал его совету. Поэтому дальше пришлось вести разговор самому Гарри. Тем более, что великан, скорее всего, прибыл по «его душу». — Да… Гарри, — произнес великан, поворачиваясь спиной к его родственничкам. — С днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего… Может, там помялось слегка, я… эээ… сел на эту штуку по дороге… но вкус-то от этого не испортился, да? Великан запустил руку во внутренний карман куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было написано: «С днем рождения, Гарри!» Гарри посмотрел сначала на торт, а потом — на великана. По хорошему, конечно нужно было бы поблагодарить его, но… Вопросов-то от этого меньше не стало. — Эээ… — протянул он. — Спасибо, конечно. Но, откуда вы знаете что у меня сегодня день рождения? Да и вообще, кто вы такой? — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса. — сообщил великан. И продолжил, как ни в чём небывало. — Ну так чего там с чаем? Я и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если у вас есть. Тут Гарри удивился во-второй раз. И, снова очень сильно. Просто, не сталкивался он до этого с такой… простотой душевной. Выходила она за рамки привычного ему жизненного уклада. Нет, сам Гарри не был конечно каким-нибудь суперумником, но вот интуитивно он понял, что тут хрень какая-то происходит. — Нет, ну сами подумайте, — размышлял про себя Гарри. — Посреди ночи в дом вламывается великан, который может без особых усилий завязать узлом ружьё и… чая… чая ему налить требует. А вот дальше великан совершил… одну из тех странностей, которые происходили порой с ним самим. Он нагнулся над камином, закрыв свои действия от присутствующих его же широкой спиной, но когда через секунду великан отодвинулся, в камине полыхал яркий огонь. И как-то сразу стало гораздо теплее. — Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, мистер Хагрид, — вежливо произнес Гарри. — Ну, кроме того как вас зовут. — Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Без всяких мистеров. Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде всё про себя рассказал. Хранитель я. Ключей. В Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? — Эээ… ну, если вы мне расскажете, то — буду знать, — сообщил ему Гарри. У Хагрида, после этих слов, вид стал такой, словно его обдали холодной водой. — Так чего, не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились… — Научились чему? — непонимающе переспросил Гарри. — Чему?! — прогрохотал Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберемся сейчас! Казалось, разъярённый великан стал еще больше и заполнил собой всю хижину. Дарсли съёжились от страха у дальней стены. Да и сам Гарри малость «перетрухнул». — Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он, обращаясь к его родственникам. — Что этот мальчик — этот мальчик! — ничегошеньки и не знает о том, что… Ничего не знает… вообще?! Гарри решил, что великан зашел слишком далеко. — Тише, тише, Хагрид. — попросил он его. — Давайте вы не будете… шуметь, а сразу к делу перейдёте. На что, всё ещё злой Хагрид повернулся от него и посмотрел на Гарри вопросительным взглядом. — Но ты же знаешь про своих родителей… ну, кто они были? — с надеждой спросил он. — Да точно знаешь, не можешь ты не знать… к тому же они не абы кто были, а люди известные. И ты… э-э… знаменитость. — Чего?! — Гарри не поверил своим ушам. — Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дергал себя за бороду, глядя на Гарри изумленным взором. — Блин! — разозлился Гарри и заорал. — Да может вы уже перестанете говорить загадками и наконец расскажете чего я там не знаю! — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — наконец спросил он. — Прекратите! Я вам запрещаю! — вдруг заверещал дядя Вернон. В этот момент Гарри очень сильно захотелось, чтобы дядя умолк, ненадолго. И, о чудо, тот заткнулся. — Ну, — Гарри требовательно уставился на Хагрида, — так кто же я такой есть-то? — Ну, ясное дело кто. Волшебник ты. Вот кто, — Хагрид сел на старую софу стоявшую под стенкой. — И еще какой! А будешь ещё лучше… когда немного… эээ… подучишься, да. Кем ты еще мог быть, с такими-то родителями? — Ну, конечно, волшебник, маг, колдун, а ещё фокусник и кудесник, — Гарри в ответ расхохотался. — И зовут меня не Гарри Поттер, а… Великий Скив. И приехал я… на верблюде. Нет, так-то Гарри был мальчиком вежливым, но вот бывали у него моменты, когда он дерзил взрослым. И этот как раз был один из таких. — Да нет… какой ещё Великий Скив, да и не знаю такого мага, — не понял иронии Хагрид. — Так что, вот твоё письмо. На, читай и всё понятно станет. Гарри протянул руку и наконец-то, после стольких ожиданий, в ней оказался желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами было написано, что данное письмо адресовано мистеру Поттеру, который живет в хижине, расположенной на скале посреди моря, и спит на полу. Гарри вскрыл конверт, вытащил письмо и прочитал: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой, мистер Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва Макгонагалл, заместитель директора. — Ну что, убедил я тебя? — спросил его Хагрид. Но, Гарри не ответил. Он встал и принялся расхаживать по комнате, рассуждая вслух. — Так вот оно чего получается, волшебник я значит. Ну, наверное, это хорошо, что волшебник а не… джедай какой-нибудь, — про джедаев Гарри узнал случайно, но потом нашёл про них в библиотеке дополнительную информацию. Ну, не только про них, конечно, ещё и про фильм «Звёздные войны». — Во всяком случае, это объясняет все те странности которые меня окружают. А ещё то, что я бегаю так быстро и почти не устаю. Ну, не сможет обычный доходяга так быстро и долго бегать. Не сможет. Значит, что? Магия. Он остановился и задал вопрос Хагриду: — Ну, хорошо, я волшебник, а дальше-то что? — А дальше мы завтра отправимся в одно место, за покупками. — Он никуда не поедет, — снова влез в их разговор дядя Вернон. — Когда мы взяли его в свой дом, мы поклялись, что положим конец всей этой ерунде, что мы вытравим и выбьем из него всю эту чушь! Тоже мне волшебник! После чего Гарри снова пожелал что бы дядюшка заткнулся. — Ну и как это можно вытравить или выбить? — подумал вслух Гарри. — Ведь это же не… ангина какая-нибудь или ветрянка, например. И очень странно слышать такое от взрослого, да и… ну будем смотреть правде в глаза, не самого глупого человека. Но ведь дурь же. Дурь. Причём, несусветная. Впрочем, не об этом речь. Хагрид, — обратился он к великану, — а ты случайно не в курсе как я сиротой-то стал? Лицо Хагрида сразу же приняло озабоченное выражение. — Ну… я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. Не я, Гарри, должен бы рассказать тебе обо всем… но кто-то ж должен, так? Наверное, начну я… с человека одного, — произнес Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, его в нашем мире все знают… — В вашем мире, Хагрид, в вашем, — перебил его Гарри. — Но ты давай рассказывай, не отвлекайся. — Да, хорошо, — согласился Хагрид. — Короче, был там один волшебник, который… который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже еще хуже, чем просто хуже. Звали его… — Ну, не тяни уже Хагрид, — начал злиться Гарри. — Да что ж такое-то, клещами из тебя вытаскивать всё приходиться. — Волдеморт, — буркнул Хагрид. — В общем, этот волшебник лет так… двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашел ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше её становилось. Темные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось… разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решился… тогда, по крайней мере. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть… Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Тёмную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит… А может, хотел их… э-э… с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришел в ваш дом и… и… Хагрид внезапно вытащил откуда-то грязный, покрытый пятнами носовой платок и высморкался громко, как завывшая сирена. — Ты меня извини… плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнес Хагрид. — Но так грустно это… я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут… В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может — он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил — Маккиннонов, Боунсов, Прюиттов, а ты ребенком был, а выжил. Тут Гарри вновь прервал Хагрида, попросив у него время подумать.