Часть 7 Добро пожаловать в Годрикову Впадину

Калитка, висевшая на одной петле, слабо покачивалась от любого дуновения ветра — это всё, что осталось от когда-то большого поместья. Раньше тут жила маленькая семья, но в один день молния ударила в дом, разрушив его и убив жителей, включая совсем маленького мальчика. По крайней мере, так думали маглы. Шаманы, зайдя на территорию, увидели совершенно другую картину — полуразрушенный заброшенный дом, но по нему было видно, что бросили его не по своей прихоти. На втором этаже была массивная дыра, которая задевала крышу и две стены. Гето быстрым взглядом окинул Гарри, проверяя всё ли с ним в порядке — всё же малыш место смерти своих родителей навещает. Тот пытался не подавать виду о том, как ему плохо и спокойно шёл, напевая мелодию, которую услышал в такси, но его выдавали слегка красные глаза. Внутри дома первое, на что обратили внимание Шоко и Яга, не было пыли. Гарри потом рассказал им, что увидел тут какое-то заклинание на неизвестном ему языке («Латынь» — подсказал Годжо, поднимаясь по лестнице), которое остановило время в тот момент, когда последний житель покинул дом. Сейчас же время вновь пошло, ведь Поттер вернулся в поместье. Сугуру, Шоко и Масамити прошли дальше, оглядывая комнаты первого этажа, в то время как Гарри остановился на пороге, смотря в одну точку на полу. — Ты что-то здесь видишь? — спросил Сатору, после чего развернулся и, приподняв очки, начал всматриваться в тоже место. Всё что он мог увидеть — светло зелёные остатки магии, которые складывались в едва читаемое «Avada kedavra». Как оригинально… «Я убиваю словом». — Папа?.. — прошептал мальчик, пока из его глаз начинали течь крупные слёзы. О, теперь всё стало на свои места. Вонвиликс предупреждал о том, что Гарри начнёт их видеть из-за дара некромантии. Это были неупокоенные души, которые застряли на том месте где умерли. И некромантов принуждают упокоить эти души. И некроманты могут упокоить эти души. — Гарри, ты ему не сможешь помочь. Оставь его, — Сатору спустился к своему приёмному сыну и, взъерошив его волосы сильнее прежнего, сел на корточки, тем самым поравнявшись взглядами, — Давай лучше пойдём на второй этаж. Ты же тоже чувствуешь, какая оттуда энергия идёт? — мальчик кивнул, утирая слёзы и переводя взгляд на Годжо. Так они и осматривали второй этаж, оглядывая по очереди три комнаты, начиная с гостевой спальни, что была напротив лестницы. Дальше они зашли в рядом стоящую комнату, что являлась родительской спальней. Постель в ней не была заправлена, а на туалетном столике лежала расчёска с клоком рыжих, вперемешку с каштановыми волосами. Из-за заклинания складывался вид будто бы владельцы дома ушли на задний двор, чтобы прогуляться. От одного только этого зрелища кровь застывала в жилах. Да, магия — вещь страшная. А затем они зашли в дальнюю комнату. То, что с этим местом было что-то не так выдавало, как минимум, отсутствие двери. Она была разорвана в щепки, как и судя по всему шкаф комод — при входе лежала детская одежда. По комнате была раскидана не только одежда, но ещё и мягкие игрушки вперемешку с кирпичами и штукатуркой, свидетельствуя о том, что здесь произошло что-то ужасное. Это была не просто комната… это было именно то место откуда всё началось. Именно здесь 20 месяцев назад был колоссальный всплеск проклятой энергии, но теперь если приглядеться, здесь использовалась не просто проклятая энергия — это была смесь магии и проклятой техники. Безграничность семьи Годжо вместе с магией, а именно с заклинанием «Авада Кедавра» — по крайней мере именно такой свет издавался от остатков той атаки. Двух атак. Сначала это была Авада Кедавра, заложенная в бесконечность, а затем синий. «Значит с рождения обратной проклятой технике не обучен. Не удивительно. Так бы он мог убить того злодея одним красным» — подметил про себя Годжо. Из-за того, что использовался синий, то кирпичи с пробитой стены были внутри комнаты, а не валялись снаружи, — Видишь кого-то? — Мама? Почему ты меня бросила? Кто это с тобой? — Гарри не слушал белобрысого, а взглядом следил за невидимой для своего опекуна тенью, из его глаз вновь пошли слёзы, — … Сестра? Сатору решил не мешать Гарри разговаривать с душой, судя по всему, его матери. Вместо этого, слушая тихие всхлипы, он прошёл в глубь комнаты, мимо пеленального столика, к бывшей кроватке Гарри, которая находилась прямо напротив окна. Это случилось здесь. Вау. — Шикарно, — пробормотал Годжо, вглядываясь в маленькую люльку, в которой лежали парочку игрушек, но это было не самым главным. Смесь магии и проклятой энергии в идеальной пропорции, — Ты даже поверить не можешь, что ты тогда сотворил, — продолжал восхищаться Сатору. Маленький мальчик, которому тогда было чуть более года, сделал невозможное — он выпустил из себя поток проклятой энергии. Это было подобно стихийному выбросу магии, о котором им рассказал Вонвиликс, только вместо магии была проклятая энергия. Теперь-то всё становилось понятно и то, почему остались такие странные остатки магии. — Сатору, ты можешь отойти от кроватки? Ты мешаешь моей маме укладывать Касси, — попросил Гарри, садясь в кресло мешок, находившееся справа от люльки. Он уже перестал плакать, но глаза всё также были красными. Годжо не понимал зачем ему отходить, но всё же последовал примеру своего приёмного сына и отошёл вправо, так как пеленальный столик (Сатору предполагал, что Лили пеленала «Касси», так что решил поступить именно так) находился слева от кроватки, а рядом с ним было кресло-качалка, — Так зовут мою сестру. Ей, кстати, уже годик! Сатору на несколько секунд задумался: «Как же правильно объяснить Гарри то, что он не сможет нормально общаться со своей биологической семьёй и то, что он видит — лишь неупокоенные души, решившиеся тут остаться только ради того, чтобы воспитать его нерождённую сестру?» Впрочем, об этом лучше поговорить чуть попозже. Сейчас самым важным было забрать вещи, связанные с Гарри и улететь обратно в Японию. По крайней мере это было их задачей до того момента, как малыш увидел своих родителей. Теперь можно расспросить об обстоятельствах их убийства. — Миссис Поттер, вы бы не могли спуститься вниз, после того как уложите Касси спать? У меня и моих друзей есть несколько вопросов к вам и вашему мужу, — спросил Сатору, смотря на маленького Поттера. Тот кивнул, передавая тем самым фразу своей матери, — Гарри, ты не против побыть ненадолго нашим «телефоном»? — тот снова кивнул и, улыбнувшись креслу-качалке, в припрыжку побежал из комнаты. Сатору после ещё нескольких минут обследования комнаты, тоже спустился вниз и присоединился к изучению комнат первого этажа. Таковых было всего три — гостиная, кухня и санузел. Внаглую проигнорировав гостиную, Годжо сразу же направился в дальнюю комнату, предполагая увидеть там кухню. Он надеялся найти там что-то съедобное. «Время остановилось тогда, когда Гарри отсюда забрали, а значит еда не могла испортиться» — промелькнула мысль у него в голове, пока он открывал холодильник. — Сатору, а тебя ничего не смущает? — донеслось откуда-то сзади, после чего на его плечо с лёгким нажимом опустилась чья-то ладонь. Сатору сразу понял кто это был. Даже не по голосу или по ощущению проклятой энергии, а по тому, как мягко Гето коснулся его плеча. Яга на его месте бы отвесил подзатыльник, а Шоко бы ткнула под рёбра, но Сугуру был другим. Сугуру — это тот человек, на кого Сатору может полагаться полностью, как, впрочем, и Гето полагается на Годжо. — Ничего, — ухмыльнулся белобрысый, разворачиваясь для того, чтобы вызывающе посмотреть на своего друга. Лучше бы он этого не делал — Сугуру был настолько близко, что Сатору мог увидеть своё лицо в отражении его глаз. Гето снова положил руку на его плечо и для более близкого контакта, слегка наклонив свою голову, посмотрел на того вопросительным взглядом, словно спрашивая — «ты уверен в том, что только что сказал?», — Что ты смотришь на меня так, словно изнасиловать хочешь? — Сатору слегка покраснел пока спрашивал — он был бы не против. Его пока-что-друг выглядел потрясающе — слабая улыбка, тронувшая его губы, слегка растрёпанные волосы, собранные в неряшливый пучок и как всегда выпадающая прядка спереди, которую брюнет настойчиво называл чёлкой. Годжо пытался найти какую-то часть лица, в которую он мог смотреть, а не пялиться восхищаясь красотой Гето, но не смог и отвёл взгляд в пол. Сугуру поначалу растерялся от такой фразы, а потом до него дошло. Сатору Годжо смутился. Сатору, мать его, Годжо покраснел. Человек, которого можно охарактеризовать фразой — «Одной ухмылкой, вызову у вас мурашки», сейчас неловко отводит взгляд. Было крайне непривычно видеть его таким смущенным, слегка потрёпанным и абсолютно не таким, каким его привык видеть Сугуру. Но Гето любил его любым. Он любил его улыбку при каждом удобном моменте, любил его смех, который подобно звону колокольчика, разносится по всему кабинету во время уроков, любил то, как ночью он крепко прижимался к нему, обхватывая всеми конечностями, словно пытаясь одновременно защитить и найти защиту в нём. И сейчас он, такой беззащитный, полный доверия и смущения, стоит перед ним. Мысль, промелькнувшая в голове, была абсурдной, но почему бы и нет? Терять уже было нечего, так что… Лёгким движением руки он подцепил подбородок Сатору и коснулся его губ мягко, но достаточно страстно, чтобы заставить сердце парня забиться в ускоренном темпе, а живот стянуться в крепкий узел. Сатору оторопел на несколько секунд, но спустя пару мгновений сдался, отвечая на поцелуй и рукой зарываясь в волосы Сугуру, распуская пучок. Кто бы что не говорил, но Гето и вправду умел целоваться. Его рука мягко зарылась в белобрысые волосы, пока язык осторожно касался верхнего нёба и языка своего партнёра, вызывая тихие стоны прямо в рот Гето. Воздуха категорически не хватало из-за чего темнело перед глазами, а ноги предательски подкашивались. Сатору так бы и упал, если бы не Сугуру, оторвавший его от пола и ещё сильнее прижавший того к дверце холодильника. Годжо обвил его талию своими стройными ногами, в то время как руки уже давно крепко обхватывали плечи и царапали подкачанную спину брюнета сквозь несколько слоев одежды. Рука Сугуру, до это мягко перебиравшая волосы, теперь покоилась на талии своего партнёра, в то время как вторая пробралась под рубашку формы, поглаживая выступившие кубики пресса. Когда в узел в животе затянулся до предела, а в груди начал зарождаться трепет, то Сугуру тут же оборвал поцелуй, дабы насладиться видом, открывавшийся ему сверху. А смотреть было на что — Сатору, разомлевший от такого количества ласк, пытался восстановить дыхание. Его грудь активно вздымалась, пока сам шаман пытался собрать мысли в кучу, но даже это у него на данный момент не получалось. Единственное о чём он мог думать, так о губах Гето и о том, как он сейчас улыбается словно довольный кот. Всё что ему оставалось — это смотреть на Сугуру помутневшим взглядом, в котором читалось только одно. Желание большего. «Такой открытый, так активно отзывается на всё, что я делаю и только из-за меня» — пронеслась мысль у брюнета, пока он продолжал подмечать детали в «новом Сатору». Лёгкий румянец перерос в полностью покрасневшее лицо Годжо, непослушные волосы липли ко лбу и губы мелко подрагивая, тихо шепча «ещё». Сугуру решил действовать быстро — одним рывком он ещё выше поднял Сатору, чтобы его голова уже не касалась дверцы холодильника, после чего всё же вернулся к его волосам, убирая их от взмокшего лба и мягко зарываясь в корни. Тут же он резким движением откинул голову Годжо, давая себе больше территории для будущих действий. Мелкой цепочкой расцветающих на шее засосов, Сугуру спустился от линии челюсти до ключиц, попутно расстёгивая пуговицы дрожащими руками. — П-погоди, — судорожно прошептал Сатору, стараясь держаться и не поплыть от такого фейерверка ощущений, — Нас могут замети… — договорить он не смог из-за отчётливого звука споров в гостиной и громких шагов. — Да позову я их сейчас! — прикрикнула Шоко, хлопая дверью, — Эй, Сатору, Сугуру, вы скоро там? — громкость раздражённой речи всё нарастала, пока Иери уверенно двигалась в сторону кухни. Чёрт. У них было меньше минуты, чтобы привести себя в нормальный вид. Если Сугуру для этого понадобилось лишь собрать пучок и выровнять дыхание, то Сатору начал судорожно застёгивать рубашку, попутно ища зеркало, чтобы поправить причёску. — Блять, — резонно подметил Годжо, смотря на особо выделявшийся среди всех фиолетово-красный засос. Он повернулся, дабы пожаловаться об этом Гето, но тот судя по всему уже ушёл, а в дверном проём прислонившись к косяку двери стояла довольная Шоко. — Теперь Яга должен мне две тысячи иен, — усмехнулась она, уходя обратно в коридор, — Скоро будут! Сатору снова взглянул на себя в зеркало, в надежде не увидеть там этого. Нет, он определённо был счастлив тому, что Сугуру сделал первый шаг. Но тот факт, что этот самый «шаг» сейчас красовался у него на самом видном месте, немного смущал его. И ладно если бы один засос — Годжо мог бы сказать, что неудачно упал или врезался, но когда это целая ярко-красная дорожка засосов… Выдохнув он вышел в коридор, надеясь в ванной, которая находилась напротив кухни, привести себя в нормальный вид. Занято. У него не осталось выбора, так что… Сатору присоединился к компании в зале. — А что у тебя с шеей? — спросил Гарри, лёжа на диване. Его голова свисала вниз, в то время как ноги примостились к спинке дивана. — Неудачно открыл холодильник, — машинально ответил Годжо, садясь в свободное кресло. Была бы у него обратная проклятая техника, то засоса бы уже не было и Сатору не так сильно бы нервничал. Чтобы отвлечься, он с интересом стал изучать устройство комнаты — напротив друг друга стояло два кресла, а между ними был глубокий диван с мягкими подушками по бокам. По стенам расположились полки книг и телевизор, висевший над камином, который в свою очередь был напротив дивана вместе с журнальным столиком. Также внимание шамана приковала фотография в движении, стоявшая на каминной полке. На фото были запечатлены кучерявый каштановолосый парнишка, лет так двадцати, целующий в щёку свою рыжеволосую супругу, а рядом с ними стоял счастливый черноволосый парень, который прижимает к себе одной рукой младенца, тянувшегося к паре в середине фотографии, в то время как другой рукой он приобнимает своего русоволосого друга? Парня. Они поцеловались. — Мы же сейчас ждём только Сугуру, да? — снова полюбопытствовал Гарри, делая умный вид и изображая чтение перевёрнутой книги под названием «Квиддич для чайников. Стань про-Охотником с нуля». — А смысл ждать? Вот он пришёл, — шестиглазый в своей манере махнул рукой в сторону прохода. И вправду — Гето, успевший привести себя в надлежащий вид, немного неловко топтался в проходе, поглядывая на отдалённое кресло в углу. Если бы не эта неловкость, то сложилось бы впечатление, словно это не он три минуты назад покрывал шею Сатору собственническими метками. — Ну привет, Холодильник, — усмехнулась Иери, садясь поглубже в диван и забирая у Гарри книгу. Сугуру, нёсший в это время стул, чуть было его не уронил, а Годжо поперхнулся воздухом, потирая место «удара о дверцу холодильника», — Возьми кресло и подсаживайся к нашему литературному кружку. — Папа, кстати, передаёт, что он очень удачно заглянул на кухню недавно, — пожал плечами Гарри, пока менял своё положение — теперь он почти что засыпал на коленях Яги, который впервые за редкое время сел на диван. Мастер проклятий, уже сидевший в кресле, чуть было с него не упал, в то время как Сатору смущённо прикрыл глаза рукой, откидываясь в своём кресле. Как хорошо, что на Масамити были его солнцезащитные очки, которые прикрыли его взор, на подобии: «ТЫ ТАК УМЕЕШЬ?» — Нет, учитель Яга, сегодня мой день! Вы теперь мне должны не две тысячи иен, а три! В это же самое время Джеймс Поттер просто покатывался по полу со смеха, рядом с ним стояла его жена и тихо хихикала. — Нет, ну это точно Сириус и Лунатик, когда я их спалил! — Джеймс по старой привычке взъерошил волосы и уселся в свободное кресло, — Лилс, помнишь, как это было? — Помню-помню, но сейчас нам важно кое-что другое, — Лили обошла диван и тихонько потрепала Гарри по волосам, — Почему нашего малыша отдали не Сириусу или Римусу? Гарри, солнышко, можешь передать мою последнюю фразу? — Мама спрашивает, почему я не у Сириуса или Рим… Римуса? Римуса, — получив утвердительный кивок со стороны своих родителей, Гарри поднял глаза на Ягу. — Как это и ожидалось — версия министерства магии полное враньё. Нам сказали, что Сириус Блэк был хранителем вашего дома, но предал вас и сдал всё Волан-Де-Морту, а затем убил вашего друга — Питера Петтигрю. На данный момент Блэк отбывает пожизненный срок в Азкабане. Следующий поток слов Гарри не мог передать по одной простой причине — ему было стыдно. Стыдно произносить такие слова. А сказал его отец следующее: — Какого, блять, хуя?! Почему Сириуса посадили?! Нет, за убийство Хвоста спасибо ему, но Бродяга бы никогда не опустился до непростительных! Почему его винят в нашей смерти?! Стоп… Хвост, зараза! Попадись мне в загробном мире, я тебя… — завершить свою тираду он не смог благодаря Лили, которая вовремя дала ему подзатыльник, кивая на Гарри, который с интересом внимал каждое слово. — Джеймс! — прикрикнула она, после чего несколько раз выдохнула успокаиваясь, — Гарри, солнышко, ты не знаешь почему Дамблдор не рассказал правду о Сириусе? Питер был хранителем Фиделиуса и Дамблдор об этом знал. Неужели Дамблдор… Умер? — Мама спрашивает почему Дамб… Дамблдор не рассказал правду о Сириусе и не умер ли он. — Оу, так вы не знаете? Дамблдор вас всё это время водил за нос, — усмехнулся Сатору, пока доставал из зачарованного чемодана свой рюкзак, а из него пергаменты, — Он пичкал вас зельями доверия, а недавно хотел у нас забрать Гарри. Знаете, до этого, у кого был ваш малыш? У людей, которые ненавидят магию! Они избивали его! — сказав это, Годжо развернулся, передавая бумаги Яге, который в свою очередь поднял их прямо над головой Гарри. Супружеская пара молча прошли за диван и начала вчитываться в текст, содержимое которого поразило их, стирая беззаботные улыбки с их юных лиц. — Как?.. Не может такого быть… — идеальный мир Джеймса рушился у него на глазах — вся его прошлая жизнь была лишь игрой под дудку Дамблдора. Но ведь директор Хогвартса не мог быть таким плохим… Правда? Брюнет с ужасом посмотрел на свою жену, та с точно таким же взглядом полного отчаяния снова и снова перечитывала содержимое пергамента. — Джеймс… Мне очень жаль это говорить, но походу это правда, — её рука мягко коснулась плеча мужа, в то время как он сам… содрогался от смеха. Нет, это был не смех. Истерика. — Это было неизбежно. Всё ради чего мы старались. Вся наша жизнь и будущая судьба была уже заранее предрешена одним человеком, — Джеймс быстрым движением руки попытался стереть выступившие на глаза слёзы. Не получилось. В голове промелькали все те моменты, когда «добрый дедушка Альбус» спасал их и советовал им что-то поменять. А ведь именно от Дамблдора поступил идея сделать Питера хранителем Фиделиуса, а не Сириуса. Дрянь. Джеймс до побеления костяшек сжал спинку дивана, — Дамблдор, клянусь, я тебе отомщу. Даже после своей смерти ты не сможешь упокоиться. Я тебе не позволю. Я не простил тебе то, что ты сделал с нашей семьёй и с моими родителями, — Джеймс вспомнил, как однажды летом после шестого курса к ним домой наведался Дамблдор ради «дружеского визита» и то, как потом его родители долго умирали в страданиях от драконьей оспы, которую «случайно» подцепили на совместной миссии. — Нашими, — тихо дополнила Лили. Она была уверена, что тот пожар был не случайным. Она с сожалением посмотрела на своего сына. Бедняжка остался совсем один в таком огромном мире. Нет, он теперь не один. У него появилась… новая семья? Новая семья, состоящая из троих студентов и их учителя, — Гарри, ты можешь передать мои следующие слова о Сириусе? Сириус Блэк не являлся хранителем Фиделиуса. Им был Питер Петтигрю, который добровольно впустил в наш дом Волан-Де-Морта. — Мама говорит, что Сири не был хранителем Фиделиуса. Им был Питер Петтигрю, который впустил в наш дом Волан-Де… Морта? Волан-де-Морта. После этого шаманы и маги ещё очень долго разговаривали друг с другом через Гарри, постепенно восстанавливая всю картину событий 31 октября 2003 года. — То есть я правильно понимаю, что в этот день к вам постучался Питер, вы открыли дверь и увидели там Волан-Де-Морта, который практически сразу убил Джеймса? — спросил Яга и после кивка Гарри он продолжил, — А потом Лили закрыла своим телом Гарри, но тоже пала от его рук? А затем… вы увидели белый свет, который резко сменился на красный, после чего вы очнулись на том месте где умерли, но Гарри уже забрали. — Именно, а теперь про спасение Бродяги. У вас есть план? — спросил Джеймс, пока наблюдал за тем, как «Сириус с белыми волосами» приносил разные вещи в гостиную и, получая одобрительный кивок Лили, переданный с помощью Гарри, клал их в чемодан. Разработав план по легальному вызволению Сириуса из тюрьмы и собрав все старые вещи Гарри, а также полезные книги, шаманы уже собирались выдвигаться к новой точке их путешествия по миру магии, но маленький Поттер попросил их ненадолго задержаться и, улыбнувшись пустующему креслу, побежал наверх, а вернулся с плюшевой игрушкой оленя в руках.

***

Каменные стены тюрьмы с новой силой обмывались волнами. В этот день море было крайне спокойным, что радовало маленький состав охранников. Сегодня должна была прибыть группа людей, чтобы навестить заключенных. Дементоры, словно чуя предстоящую добычу, стали активно кружить возле входа. Буквально через 10 минут, после того как дементоры стали активно кружить к входу, причалила лодка, не рассчитанная для перевоза такого количества людей — четверых взрослых с багажом и ребёнка. По поводу последнего у охранников было много вопросов — что маленький ребёнок делает в таком месте? Но озвучить их не смогли по обязанностям работы. — Здравствуйте, мы пришли навестить Сириуса Блэка, — Яга постарался выдавить из себя доброжелательную улыбку (она была похоже на оскал животного), обращаясь к единственному охраннику в «комнате ожидания» — как её успели окрестить ученики шаманского колледжа. Сзади него Шоко с упоением курила, разглядывая тёмные фигуры, пролетавшие над их головами, словно изучая. Иери взглядом продолжила следить за существом в мантии — вот оно пролетело мимо что-то выяснявших Сатору и Сугуру и подлетело к… Блять. Возле их малыша сформировалась сфера из этих существ, которые как можно сильнее тянулись к Гарри, а тот в свою очередь чуть ли не ревел от… чего? — Прекратите, — судорожно шептал он, хватаясь за голову. Пока дементоры всё сильнее окружали его. Реакция Сугуру была мгновенная — резким движением руки он призвал несколько проклятий четвёртого уровня, которые уже намеревались разогнать тех существ возле Гарри. Но проклятия не смогли сдвинуться с места, а лишь прилетели в руки Годжо. — Сатору, что ты… — прикрикнул Гето, злобно воззрившись на шестиглазого. А тот лишь знаками показал ему сохранять молчание. — Он сам, — прошептал беловолосый, кивая в сторону Гарри. В это же время сам Гарри продолжал обхватывать голову руками, а в голове крутились воспоминания, связанные с Дурслями и вечное: «хватить привлекать внимание» — от тётушки. Нетнетнет… они не могут быть здесь, правда? Маленький Поттер пытался как всегда, когда ему было особенно плохо, начать думать о чём-то хорошем. Может о том, как недавно он проводил время с семьёй или то как Сатору предложил Сугуру встречаться, а Шоко радостная требовала у директора деньги… Нет, это не сильно помогало. С каждой секундой становилось вся тяжелее дышать и в тот момент, когда в глазах начало темнеть случилось… Нечто. Огромный светящийся шар сформировался вокруг Гарри, словно выходя из его тела и разогнал дементоров. Те же, кто не успел улететь, рассыпались кучкой пепла, сопровождаемые душераздирающими криками. — Это что, блять, сейчас было? — не выдержала Шоко, выронив из рук сигарету. — Это Гарри показал нам то, как убил Волан-Де-Морта, — усмехнулся Сатору, смотря на своего приёмного сына, который на подкашивающихся ногах постарался встать и подойти к ним, — Идти можешь? — спросил Годжо, обращаясь теперь напрямую к «герою сегодняшнего вечера», тот кивнул и, сделав пару шагов, размашисто упал на пол. Лицом вперёд. — Блять, — теперь уже синхронно прозвучало четыре… пять голосов. Все тут же подбежали к бессознательному телу малыша. Сугуру сразу поднял его на руки, поворачиваясь к своей подруге в немом жесте, говоря: «Помоги ему залечить что-нибудь» в данный момент это было как минимум лицо — у малыша был разбит нос и губа. — Вы уж извините за сей проступок, охранник на данном посте совсем новичок и не знал, что делать в данной ситуации, — учтиво поклонился маг, завёрнутый в тёмную мантию, — Я Аурелиус Морз, управляющий Азкабана. Вы пришли сюда навестить Сириуса Блэка, я правильно понимаю? Могу в качестве извинений удвоить время свидания, а также разрешить телесный контакт, вы же приходитесь ему родственниками, я так понимаю. Да, мистер Блэк? Токийская четвёрка переглянулась между собой, решая кто же возьмёт на себя роль родственника Сириуса. — Вообще-то я Поттер и он мой… крёстный дядя! — постарался воскликнуть Гарри, но сил как таковых не было. — Гарри, спасибо тебе конечно, но давай ты не будешь сильно напрягаться. Ты ведь итак устал, верно? — Яга слегка наклонился к рукам Сугуру, где и лежал Поттер. — У тебя истощение, так что даже не смей активничать, — более жестко объяснила Шоко, продолжая придерживать того за лоб. — Ох, вот как… Какая честь видеть Гарри Поттера собственной персоной! — воскликнул Морз тут же изменившись в лице, — Я надеюсь, что ещё большее количество привилегий позволит вам забыть о том инциденте. — Мы подумаем, — улыбнулись трое учеников колледжа — уж они то знали, как можно использовать сию возможность. Так они молча и прошли в более глубокие помещения. У большинства камер не было заключённых, а если и были, то уже они давно сошли с ума или же бессильно лежали на полу. Изредка попадались те безумцы, бросавшиеся на прутья в попытке привлечь внимание и разбавить страдания, но увидев жесткий взгляд Аурелиуса, тут же стихали. Дойдя до самой отдалённой и, судя по всему, более защищённой камеры, они остановились. — Блэк, к тебе посетители! — крикнул он, предварительно ударив несколько раз палкой по решётке, вызвав тем самым шевеление на полу, — Будьте осторожны, вы же знаете, что он сделал с Питером Петтигрю, а ведь ещё и всё признал, гадина такая! — прошептал он перед тем как отойти на несколько метров, — Я всё это время буду неподалёку, так что если что-то случится — зовите. После этих слов с пола встало… нечто. Довольно-таки похудевший молодой человек с отросшей щетиной и спутанным волосами воззрился на посетителей непонимающим взглядом. Он словно взглядом спрашивал их, зачем все-таки они пришли к нему, тоже пожелать смерти? Но затем его взгляд пал на маленького мальчика на руках Сугуру. — Гарри?.. Его голубые бездны вместо глаз, словно стали более осмысленными — в них появилась надежда. Когда-то давно в его глазах наверняка плясали огни азарта, а улыбка во все тридцать два зуба не сходила с лица, но не сейчас… Теперь это был настрадавшийся не по годам молодой человек, который распрямился по своей старой привычке, сохранившейся ещё с родительского дома — всегда выглядеть неотразимо. Хоть и с трудом, но в этом человеке можно было распознать того парнишку с колдофото — Сириуса Блэка.