Часть 1

      Из открытого окна не доносилось практически никаких звуков. Город спал, погружённый сам в себя, не замечающий ничего помимо собственного дыхания. Гнездо следовало его примеру: всегда живое и гудящее, сегодня оно было непривычно молчаливо и спокойно. Инициация прошла успешно – Нова получила положенную отметину, а имя, ей не принадлежащее, встало в стройный ряд Других, учтённых и пересчитанных. Веспер оказалась права – проблем не возникло, помимо того, что клеймо с первой буквой слова «Maleficus» саднило. Нет, не физически: данная Хорхе мазь отлично снимала неприятные ощущения на коже; однако событие, которого ведьма избегала последние годы, свершилось несмотря на все попытки его предотвращения. Должно быть, таково распоряжение судьбы: она знает всё наперёд и подтолкнёт к тому, что должно сделать, даже если для этого придётся вступить в масштабный заговор и озаботиться благом не своим, но общественным.       Тихий стук разбавил ночное безмолвие. Нова не испугалась: бесшумные шаги в этом месте были доступны только одному существу, остальных же легко можно отличить по походке. Она неспешно проследовала к двери по ковру, гасившему звук приближения, и повернула ручку. Люсьен приветственно кивнул, взглядом спрашивая разрешения потревожить её.       – Доброй ночи, – девушка отступила, позволяя гостю войти. Нос пощекотал запах рома, терпкий, навевающий воспоминания об их недавней схватке.       – Как вы себя чувствуете? – Люсьен обернулся на щелчок закрывшейся двери. Его расслабленный взгляд и вкрадчивый голос на этот раз не стремились напугать или вызвать особых эмоций. Обстановка скорее напоминала момент после проверки, когда мужчина дежурил у постели Новы, предупреждая кошмары разума и ухудшения в состоянии тела. От вампира, неясно, сколько лет видевшего этот свет, нельзя было ожидать чего-то излишнего в поведении. – Вам не спится.       – Вам тоже. – Ловчая отошла к небольшому дивану возле окна. Лишаться ночной прохлады не хотелось, помимо этого, лунный свет именно сегодня был каким-то особенным. Согревающим. Возможно, виной всему воображение: если солнечный мир принадлежал Обычным, то спутник Земли должен светить тем, кто носил букву «М». – Благодарю, я в порядке, – садясь, девушка случайно задела запястьем подлокотник. Боль прострелила вплоть до подбородка, заставив сжать зубы. Горло опрометчиво выдало что-то похожее на сдавленный писк. – Не считая этого… – Нова повернула руку, демонстрируя рубцующуюся кожу. Линии виделись чёткими и аккуратными, краснели на светлом фоне, подобно рябине в снегу.       – Палач тот был мастак, и вот там лилия цветёт… – Люсьен приблизился, будто нуждался в том, чтобы рассмотреть свежее клеймо. На деле возможности его зрения превышали человеческие, и Нова не обманывалась на этот счёт. – Хотел отдать вам должное – мероприятие вы прошли неприятное, но во время него… – вампир скривился – едва ли поморщились.       – Я вас не видела.       – Достаточно того, что я видел вас. – Уголки полных губ едва приподнялись. На лице скользнуло нечто новое, чего девушка ещё в мужчине не видела, можно было сказать, что ночной гость… гордился?       – Вы тоже используете заклинание, чтобы скрыть метку?       – Нет, – в подтверждение своих слов он закатал рукава, открывая вид на тёмные запястья. – Наша регенерация слишком скора, чтобы ставить клейма. Достаточно того, что мы передаём образцы своей крови и подписываем ею договор с дьяволом, – хищная улыбка исказила черты, выдавая неприязнь говорившего к тому, каких вопросов коснулся диалог. – Впрочем, – указательный палец неестественно вытянулся, теперь превосходя по длине остальные чуть ли не на фалангу. Коготь, блеснувший в лунном свете, надавил на кожу, несильно, только чтобы втиснуться остриём между локтевой и лучевой костью. Ни капли крови; только небольшая красная точка, терявшаяся в глубоком оттенке предплечья и исчезнувшая в мгновение ока, – дьяволами они считают нас с вами. Думаю, держаться вместе при такой риторике – хорошая идея.       – Я на вашей стороне, – Нова с любопытством следила за чужой трансформацией. Она не походила на то, что ей удавалось увидеть до этого, хотя встречаться с вампирами ей случалось. – Мне казалось, сегодня я это подтвердила.       – Непременно. Простите за это, – Люсьен тряхнул кистью, сбрасывая форму крови, – мальчишество и только.       – Продолжайте. Можете не стесняться, – девушка ухмыльнулась. Действительно мальчишество, подобное тому, как он откровенно её пугал клыками, неся по лестнице, будто красный знак на электрощите с надписью «НЕ ВЛЕЗАЙ! УБЬЁТ!». И почему до этого она решила, что мужчина настолько скован своей вечностью, что не позволяет себе излишеств? До сего времени он доказывал лишь обратное. – Знай я, что вы будете смотреть, надела бы платье получше.       – Вы же не думали, что вас оставят без прикрытия? Без тыла? – Люсьен сел рядом, почтительно сохраняя дистанцию. Узкий диван принял его в свои объятия, а расстояние оказалось достаточным, чтобы закинуть ногу на ногу.       – И тылом выбрали вас?       – Как я говорил ранее, мне проще. – Нова посчитала, что за этой фразой стоит нечто большее. Вполне возможно, он даже намекал на то, что вызвался сам, как в прошлый раз. – Тени – прекрасные проводники. Я мог бы уйти сам и увести вас с собой, если что-то пошло бы не так.       – Мне представлялось, что за такими мероприятиями следят. В том числе Другие.       – Следят. Я же следил, – Люсьен бархатно рассмеялся, не стремясь тревожить ночь громкими звуками. Весь их диалог так и проходил: вполголоса, с полутьмой под ногами. Несмотря на короткие встречи, этот момент был более чем интимным без намёка на остальное. Словно не первый раз, когда они оставались наедине без необходимости. Однако рассчитывать на то, что тайна безнаказанного нахождения вампира на инициации будет раскрыта, не приходилось. Никакой откровенности, только незримая стена и обращение «на вы». И всё же нечто привело Люсьена в её комнату, оно же заставило удостовериться, что девушка не спит, и теперь поддерживать беседу, пока сама не скажет, что устала и хочет отдохнуть. Хотя какой отдых: переизбыток адреналина ещё не спал, а обилие впечатлений заставило бы только ворочаться на постели в такт спешащим в голове мыслям. Заметив чужое напряжение, Люсьен умолк. Неестественно светлые глаза очертили светящийся на фоне окна профиль. Застывшие на скулах блики. Тёмные линии сведённых вместе бровей. Сомкнутые губы.       – Всё слишком просто, если это так, как вы говорите, – Нова повернула голову в сторону визитёра. – Прийти незамеченным, уйти, достигнув цели. Неужели вам всё достаётся настолько легко? Что вы ещё умеете, чтобы быть полностью уверенным?       – Опыт и отсутствие страха дают возможность не сомневаться. А по поводу умений, – девушка моргнула и не обнаружила перед собой Люсьена. Она чуть дёрнулась, услышав голос за спиной, – их действительно много. Основная часть такова, что я не хотел бы её демонстрировать. – Плечи расслабились. Несмотря на попытки вампира внушить обратное, Нова не опасалась его присутствия, не находила его вызывающим тревогу. По крайней мере с тех пор, как единственный поединок с членом Союза Сожжения был окончен на согревающей ничьей.       – Тогда покажите то, что стоит показать. – Ловчая встала. Лунный свет очертил её фигуру, бросившую чёрный силуэт на ковёр. Находившийся позади неё Другой тени не отбрасывал по всем канонам. Девушка развернулась, смотря глаза в глаза. – Даю вам карт-бланш.       Во взгляде Люсьена мелькнуло что-то недоброе. Он улыбнулся, пока инициированной ведьме была уготовлена участь наблюдать за пляской чертей в зрачках.       – Мне кажется, мы торопим события.       – Напротив. – Нова шагнула вперёд, почти коснувшись грудью чужой груди. Теперь ей приходилось задирать голову, чтобы не разрывать зрительного контакта. Вампиры обладают даром гипноза, но сейчас гипнотизировали не её, а она. Короткое движение воздуха. Окно уже было закрыто.       – Как только вы скажете или намекнёте о том, что происходящее вам неприятно, я перестану. Не нужно останавливать время, после такого голова кружится.       Голова кружилась и у Новы. Она смело вверяла себя в руки, по факту, малознакомого мужчины, влекомая ощущением опасности, окружавшего её с проведённого в катакомбах Ватикана дня. Знакомство с чернокнижником, преследование, новые места и люди. Инициация, которая могла ничего после неё не оставить. Для чего медлить? Он сам не раз проявил неравнодушие, и теперь пришёл скрасить ночь разговором. Так почему нет? Они оба – взрослые личности, готовые нести бремя по изменению существующего порядка, они же и в праве решить, чему происходить в отдалённой комнате Гнезда.       Девушка приподнялась на носочки, требовательно положив ладони на широкие плечи. Ткань пиджака приятно встретила кисти тысячей маленьких вертикально стоящих волокон: бархат. Люсьен приблизил Ловчую к себе, крепко удерживая за талию, и сразу разомкнул губы, встречая напор чужого языка. Пальцы переместились выше, находя дорогу среди тонких дред, пуская мурашки по стриженному затылку. Мужчина наклонился, заставляя выгнуться, практически повиснув на его руках; поцелуй был мягким, излишне медленным, несмотря на отважное сопротивление Новы, стремящейся к остроте ощущения, то и дело пытавшейся перехватить утраченную в самом начале инициативу. Нет, он будет показывать, на что способен; действовать ведьме пока не нужно. Люсьен отстранился, чтобы спуститься ниже: по щекам к подбородку, оставляя дорожки под челюстью, к шее и обратно. Девушка тяжело дышала, подчиняясь правилам игры. Коротко стриженная борода щекотала ложбинку в декольте, цепочки, раскинувшиеся поперёк мужской груди, едва слышно звенели от его перемещения. Вампир всё ещё держал её на весу, опасно накренившуюся назад, в таком положении беспомощную, только если Нова не попросит остановиться. Ловкие пальцы одной руки справлялись с пуговицами женской рубашки, без прощания после покинувшей плечи. Открытая кожа встретилась с прохладой воздуха: если бы не закрытое вовремя окно, было бы уже неприятно. Верхняя часть тела, не занятая бельём, принимала на себя медленную и тягучую пытку, так и говорившую: времени достаточно. Губы скользили, не оставляя за собой влажных следов, не роняя лишних звуков. Ключицы. Грудь. Плечо. Притягательно бьющаяся венка под нижней челюстью. Нова также сдерживалась: очень манящим было небывалое ночное спокойствие, оставившее свой пост в отдельно взятом помещении. Люсьен направил девушку к себе, чтобы она переступила через упавшую на ковёр юбку. Свободная ладонь нашла округлые бёдра, смяла ягодицы, царапая – человеческими – ногтями нежную кожу, не обошла вниманием открывшуюся поясницу, пересчитав позвонки. Он двигался плавно, правильно, не торопясь. Без того поспешили, пропустили ухаживания и томные поцелуи вдалеке от посторонних глаз. Достаточно сэкономили минут, чтобы растягивать удовольствие. Люсьен направил удерживавшую Ловчую руку вверх, заставляя принять вертикальное положение. Нова прикрыла веки, стоило всем телом ощутить прикосновение прохладной ткани, когда её укрыли в объятиях, вжимая в себя, касаясь доступных точек кончиками пальцев, посылая мурашки, видимые во всей красе несмотря на полумрак. Мужчина с нажимом провёл вдоль чужой спины сверху вниз, освобождая мягкие полушария груди от стеснявшего белья. Бюстгалтер, зажатый между двумя Другими, остался заложником упрямой ласки, в которой Нова терялась, сдерживаемая от собственных движений железными тисками чужой воли. Люсьен несколько раз опустил её упрямые руки, пробовавшие касаться в ответ, вновь и вновь избегая повреждённого на инициации запястья. Смотреть на неё во время этого похабного, калечащего действа было своеобразным испытанием: должен следить, обеспечивать безопасность, в случае чего спасти из лап церковников, но вынужден при этом терпеть раскалённое железо, тонкой изогнутой проволокой зажатое меж двух нагревательных элементов. Поистине средневековье, когда таких, как они, сжигали, ковали и плавили сталь будущего заговора, готового стать дамокловым мечом в руках мстительной Силы. Однако этой ночью внезапно настало время плавить другой металл – золото глаз, подёрнутых поволокой, уже совсем податливое, готовое к отливке в форму желания. В нежности вампира не значилось любви: страсти человека приходящие, и он помнил многих, но все не были опасны и подобны Ловчей. Пришёл своими ногами, не стянутый поводьями долга, по своей воле. Если чувство и существовало, то ему ещё нужно укорениться, пустить стебли и распуститься. Сейчас же Люсьен распускал стянутые в хвост волосы, копной рассыпавшиеся по плечам, щекоткой разводя пожар, чей запах он слышал от Новы. Обострённое мироощущение не давало сбоев: она почти готова, почти распалена настолько, чтобы перестать думать. Во всём этом танце тел, прижатых друг к другу, была одна цель: отвлечь ведьму от наваждения дня, вымотать ради спокойного сна и встречи утром, когда луна, заговорщически подмигивающая из-за облаков, сменится солнцем. Что же, место под ним и было желанным трофеем для всего Союза и тех, кто за ним последует. И если девушка настроена переключаться так, то Люсьен с уважением отнесётся к её выбору.       Перехватив падающий предмет гардероба, до того скрывавший остатки наготы, мужчина начал стремиться поцелуями ниже. Провёл языком по отметинам, оставленным бюстгалтером, вжимавшимся в кожу на протяжении дня, так напоминавшим ему конскую упряжь. Нет, женщина, тем более Другая, должна быть свободна и идти или даже бежать без чужой указки, ловя за гриву ускользающую стихию, из которой рождена.       Низ живота опалило, по первому ощущению, прохладное дыхание. Нова опустила голову, наблюдая, как последняя преграда падает к её ногам. Стоявший на коленях Люсьен галантно подал ей руку, чтобы она переступила через бельё, принявшее на себя участь, схожую с юбкой. Из-за небольшого шага вперёд теперь девушка предстала своим самым откровенным участком тела перед лицом мужчины, что не торопился выпускать её ладони. Это оказалось кстати: Люсьен позволял опереться на себя в момент, когда его язык приник к до того скрытой трусиками коже. Нова запрокинула голову назад, ощущая уверенные прикосновения между губами, инстинктивно подалась им навстречу, чуть разводя напряжённые ноги, позволяя пробраться глубже, не видя, как вампир частично перешёл в форму крови. Только там, где нужно ему. Необходимо ещё разыграть второй акт постановки, наконец-то показать все способности. Что же, теней для перемещения было вполне достаточно.       Нова не успела ощутить пустоты в месте, где язык мужчины выводил слова на неведомом языке, как почувствовала, что её волосы сдвигаются в сторону, оказываются на груди. Она посмотрела вниз, откуда Люсьен наблюдал за её реакцией. Сверхъестественная скорость и власть над темнотой позволяла ему быть везде и нигде. Втянутый вакуумом тёмных губ клитор, посылающий импульсы по телу, поцелуй на шее, сжимаемая грудь, не успевающий оправиться от аккуратного укуса бок, и всё в один момент, недоступный глазу. Ловчая сосредоточила Силу Присутствия, готовая остановить время, чтобы понять, в каком мгновении заканчивается одна ласка и начинается другая, когда в голове прозвучал приказ: «Я просил этого не делать». Нова вздрогнула и отдалась судьбе, что своими украшенными кольцами пальцами начала погружаться в неё и, не дожидаясь, пока девушка опомнится, целовать хищно и самозабвенно. Осязание отказывалось понимать, где её трогают, что творят, не переставая давать опору дрожащему телу, перегруженному от обилия ощущений, словно не он один сейчас мял, вылизывал, скользил, словно она попала в ловушку, где помимо Люсьена всевозможные рецепторы терзало ещё минимум трое его двойников. Лишь аромат рома, сладостью оседавший на языке, и металла, холодившего нос, напоминал: он был способен на это в полном одиночестве. Пальцы внутри ходили по кругу, пока скорые руки играли на оголённых нервах спины, губы искали пространство, не отмеченное близостью, а Нова задыхалась от волн удовольствия, готового выплеснуться за пределы ограниченного смертного тела. Ключицы чем-то оцарапало, легко, даря боль, необходимую сейчас. Голова отказывалась соображать, когда Люсьен массировал затылок, спускался по позвоночнику, не обходя вниманием каждую выпирающую косточку. Подушечки пальцев переместились ближе ко входу, растягивая стенки, надавливая в местах, где девушка не подозревала, что есть особо чувствительные точки. Колени предательски тряслись, но ведьма знала: при падении её подхватят, не дадут ничему, кроме ступней, касаться ковра, такого колючего на фоне даримой нежности. Если вампир выбрал подобную тактику для первого контакта, ему будет сложно прыгнуть выше головы потом. Возбуждение достигало предела постепенно: никто никуда не торопился. Живот получал новые и новые отметины ногтей, как если бы кто-то тянул дорожки сверху вниз. Действительно это делал, но проявляющаяся реакция на коже не успевала за чужими движениями. Нова стонала тихо, не в силах разжать зубов. Ловчая пыталась ответить на поцелуй несколько раз, каждый из них опаздывала, но продолжала, терзаемая в своей невозможности не подчиняться умению выводить за грани возможного. Последние ласки подвижного расслабленного языка выбили крохи разума, стучавшегося где-то в сером веществе в тщетном желании отсечь границы даримых ощущений друг о друга. Нова зажмурилась до боли в глазных мышцах, до предела возможного сжавшись, чтобы затем рассыпаться и расслабиться настолько, что ноги перестали держать. Сбитое дыхание выравнивалось уже в момент, когда девушка обнаружила, что привалилась спиной к мужской груди. Люсьен и правда прекратил возможное падение, собирая её по частям в своих объятиях, нежно оглаживая подушечкой большого пальца повреждённое запястье по контуру клейма, не задевая его, не принося неприятных ощущений, щекой прижимаясь к влажному виску. Когда Нова была способна твёрдо стоять на ногах, он легко поднял её на руки и так же нечеловечески быстро пересёк комнату, чтобы бережно опустить свою ношу на кровать. Золото глаз ещё не затвердело, пуская раскалённые искры, клетка рёбер поднималась чуть рвано. Не удержавшись, мужчина наклонился, целуя, уже не стремясь прервать единение до того, как Ловчая поймает данный момент. Торопиться и правда не за чем.       – Отдыхайте, – одеяло прикрыло наготу. – Доброй ночи.       Тени и вправду являлись лучшими союзниками, растворили в себе Люсьена, когда веки Новы податливо закрылись.